25

Он был бы рад сказать о себе то же самое. Тем более что Билли для него расстаралась — картофель, запеченный с сыром и кусочками бекона, прямо-таки притягивал взгляд, а рядом с горкой овощного салата обнаружился приличных размеров кусок говядины в слоеном тесте, как полагается, обложенный паштетом и грибами… вот только сочное розовое мясо после всего случившегося навевало отнюдь не вкусные ассоциации.

А стоило только поглядеть, как Билли радостно кромсает ножом едва прожаренный, истекающий красноватым соком здоровенный стейк, — аппетит и вовсе сделал ручкой да улетучился в неизвестном направлении. Всё, что он смог — подцепить кусочек картофелины и прожевать его, не чувствуя никакого вкуса. Определенно, виски был лучше.

Макс снова схватился за отставленную Билли бутылку, отхлебнул, набросил заклинание стазиса на свою порцию и решительно отодвинул от себя.

— Извини. Не самое лучшее время для романтического ужина, — он замялся, раздумывая, стоит ли рассказывать подробности. (Достаточно того, что ему приятные сны в обозримом будущем не светят, нечего обрекать на это Билли.) И всё же решился: — Зверобой убил девчонку из Низин. Запоминающееся зрелище.

— А, тот, который оборотней режет? — Билли сие откровение аппетита не отшибло и даже не убавило — как лопала свою сырятину, так и лопает. — Ну и что? То есть фигово, да, но… что он такого умудрился сделать, чего ты раньше не видел?

Если подумать, то действительно ничего. Просто противно — и жутко, что уж там, — раз в две недели находить растерзанные трупы. Не зная при этом, что делать и где искать свихнувшегося маньяка. Разве что среди своих, но об этом Макс предпочитал не думать. Пока.

— Отбивает аппетит, — отговорился он, делая глоток и морщась — виски был так себе, обжигал горло, пьянил быстро, но столь же быстро выветривался из-за сумасшедшего метаболизма. — Говорят, если цивила отправить на скотобойню, он очень долго не сможет есть мясо. Переложи это на некромантскую профдеформацию — и поймешь, какой затейник наш Зверобой.

Билли с поразительным равнодушием пожала плечами и захрустела салатом.

— Я слыхала, он свежует жертв. Значит, снимает кожу, вытаскивает внутренности, а потом режет тушку на куски… В жизни не поверю, будто ты не видал ничего хуже.

— Тушку? — только и смог переспросить Макс, несколько обескураженный такой реакцией.

— Тушку, — она пожала плечами снова, но уминать еду с возмутительным энтузиазмом всё же перестала. — Мясо есть мясо. Это тебе они девочки, а долбанутый маньяк их спокойненько обесчеловечил. Всякий, кто ненавидит оборотней, непременно имеет в арсенале фразочку по типу: «Они же звери, а не люди». Готова поспорить, он их и резал в зверином обличье, чтобы совесть не мучила.

— Я их тоже ненавижу. Видит Хладная, есть за что, — Макс машинально потер ногу. — Но не спешу коллекционировать чужие потроха. К тому же последняя жертва вероятнее всего была человеком, когда он её убивал. Зверобой явно запал на её хорошенькое личико.

Билли одарила его крайне выразительным взглядом. Так обычно смотрел Калеб, прежде чем возмущенно пробасить: «Пап, ну ты как из прошлого века портанулся!»

— «Вероятнее всего»? Макс, ты что, даже не потрудился узнать, в каком обличье их режут? Бездна, за что тебе вообще платят — за то, что ты в чёрном мундирчике горяч как Инферно?

— Серьезно, детка? — изумился Макс, не разозлившись, но скорее изрядно повеселившись от такой незамутненной наглости — доставучая заклинательская мелочь учит работать коммандера некроотдела. — Думаешь, справилась бы лучше?

Высокомерно хмыкнув, Билли откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Сейчас ты станешь моей сучкой, Эгертон, — заявила она. — Если протокол не изменился, то погибшим насильственной смертью развёрнутый анализ крови не делают. Так? — Макс кивнул, соглашаясь. На кой тратить время и деньги, если причина смерти уже установлена? — Но тут он необходим. Если Зверобой предпочитает зверушек, то в крови жертвы будет лошадиная доза анестетика ниандовой группы — такую херню продают, кажется, в пяти аптекарских лавках Синтара и отпускают строго по рецепту. Но вообще-то резать человека куда проще, чем крупного хищника, и на звериную форму плохо действует магия. Чтобы помешать оборотню перекинуться, надо использовать блокаторы — тогда в крови будут алхимические препараты на основе фудорра или элириса. Отпуск блокаторов у нас не регламентируется, но купить можно всего в двух местах. И нет, из Иленгарда ни то, ни другое втихую не протащишь — ваша Блэр раньше успела протащить закон об ужесточении досмотра на междугородних портальных магистралях. Вот так-то!

Что ж, надо признать, мозги у Билли-шельмы на месте. Казалось бы, что толкового может ляпнуть девица двадцати пяти лет от роду, ещё и заклинательница, к некромантским делишкам отношения не имеющая? А оно вон как — за пять минут уделала всю некробратию во главе с коммандером в лице Макса. Им ведь и впрямь не пришло в голову копнуть глубже. И если кому-нибудь вроде Бёрка или Френсиса подобное простительно, то уж Макс должен был додуматься до чего-то пооригинальнее, чем призыв к душам умерших с помощью Карима Стальфоде. Нет, это в любом случае придется сделать, но идея, поданная Билли, ой как хороша.

— Ладно, предположим, что ты права, — протянул он, старательно игнорируя скептический взгляд. — Хорошо, ты права. Адреса тех лавок знаешь?

— Без проблем, — щелчком пальцев Билли призвала к себе чистый лист, карандаш и шустро вывела два адреса. — Это по блокаторам, а по ниандам лучше в Гильдию зельеваров обратись. Только сначала всё равно к алхимику надо, чтобы анализ крови сделал. А то вдруг там всё-таки анестетик? Хотя я бы предположила, что в разных трупах будут разные препараты. Зверобой же такой затейник! Вот я подумала, что с крупными хищниками удобнее использовать блокаторы, зато с мелких можно брать трофеи и прятать на виду.

Что и говорить — у девчонки впечатляющие познания как об оборотнях, так и о запрещенных препаратах. Не грех бы самому просветиться, а то как-то даже неловко.

— Что ты имеешь в виду?

— Убитый в зверином облике оборотень станет человеком в течение двух часов. Но если ампутировать конечность или снять шкуру, то они останутся звериными. Так что да, — усмехнулась она, — последняя жертва была человеком, когда ей отсекли голову. Живым или мёртвым — эту уже к вашей братии вопрос.

Айдис была ещё жива, когда Зверобой отделил её голову от тела — это Макс уже успел выяснить. Собственно, это противнее всего: он многое успел повидать во время работы, но подобная запредельная жестокость была чем-то из ряда вон выходящим. Даже для него. Про остальных ребят из его отдела и говорить нечего.

— Всё, замолчи. Я понял, ты у нас умная девочка. Ещё чуть-чуть, и договоришься до должности консультанта полиции.

— Вот уж ни за что!

— Зато могла бы усаживаться на мой стол в любое время, — хмыкнул Макс.

— Хм, дай-ка подумать… — Билли напустила на себя растерянный вид, но тут же самодовольно задрала конопатый нос. — Нет уж, полируй своё перо сам. И вообще — некогда мне тут с тобой, надо оставшиеся матрицы проверить.

— Что у тебя там такое? — Макс кивнул в сторону гостиной, намекая на ворох бумажек, разложенных на ковре.

— Сеть заклинаний. Приходится вручную искать все уязвимости. Если белобрысый сукин сын думает вломиться ко мне снова, у меня для него плохие новости.

У Макса насчет означенного сукина сына имелись новости получше да поинтереснее, но он решил отложить их до лучших времен. Ему хватало ума понять, что Билли его вмешательству рада не будет, и сейчас он не был готов выслушать поток громогласных возмущений.

— У тебя там столько было наворочено? — вместо этого изумился он, задним числом оценив количество исписанной бумаги. — Штук триста, не меньше, да?

Билли, старательно (и уморительно) выравнивающая стулья вокруг стола, отвлеклась от своего занятия и поглядела с этакой ласковой укоризной — мол, ничего-то ты не понимаешь в высокой волшбе, глупенький некромантишка.

— Одна тысяча сто сорок четыре.

Звучало… ну, кошмарно звучало, вообще-то. Может, у некромантов и самая вредная работа, но солидная часть их колдовства неплохо идёт и на сырой силе. Опытный капитан такую прорву плетений и за полгода не навернёт — попросту нет необходимости. Да что там — от одной мысли зубы сводит.

— И сколько нашла… уязвимостей?

— Пока семь.

Оставалось только кивнуть с умным видом — мол, молодец, старайся и всё такое. Благополучно разъехавшись с Эвой почти тридцать лет тому назад, Макс уже как-то подзабыл, что заклинатели — страшные существа.

— Вы все психи и не лечитесь, — всё же заявил он авторитетно. Глянул на россыпь бумажек ещё раз и передёрнул плечами. — Я спать, чего и тебе советую. Проспишь завтрак, будить не стану.

— Да я и обед просплю, — хмыкнула Билли в ответ. — Это ты у нас неправильный тёмный маг.

— Очень даже правильный, — возразил Макс, поднимаясь. Спать и впрямь хотелось, без всяких снов и до самого обеда. Выходной он заслужил, ещё бы кому-то было до этого дело. — Поработай на благо империи с моё, научишься подскакивать в любое время суток.

— Боги и богини, ты и впрямь как мой папочка, — Билли демонстративно зевнула, прикрывшись ладошкой. Или не демонстративно; выглядела она устало, если не сказать — болезненно. — Можешь уже переходить к ворчанию про былые деньки: какая травка была зелёная и как славно жилось при досточтимом лорде-канцлере Лейернхарте. Но лучше спать иди, тебе это явно пойдет на пользу больше, чем наши стрёмные ролевые игры.

— Мы их даже не начинали, — с усмешкой отозвался Макс. И подери его Бездна, если начать что-то такое не хотелось — оставаться равнодушным, глядя на Билли, было решительно невозможно.

— Да уж поверь, я в курсе!

И он не сдержался, хоть и напоминал себе не раз и не два, что путаться с малолетками опасно для психического здоровья. Приблизился к ней, напрочь игнорируя вопросительный (и заинтересованный, если он правильно разобрал в этом полумраке) взгляд, стиснул пальцы на подбородке, заставляя поднять голову. Коснулся, всего на пару секунд, пухлых губ, тёплых и мягких. Прежде чем отстраниться окончательно, протянул ладонь, оглаживая костяшками острую скулу, и прошёлся по мягким каштановым волосам, непослушной волной падающим на плечи.

— Тёмной ночи, Билли.