Часть 7 · Вечное. 1

Внекатегорийные маги в грязи не валяются? Это смотря какие и где. К примеру, я и на полигоне — валялась. Грязь была везде: в волосах, на лице, на одежде и медленно просачивалась под. Действие стимулятора, отхлебнутого из пузырька перед забегом, закончилось внезапно и сокрушительно. Ноги заплелись и последние пару метров я проделала ползком.

Тьма хранящая, как хорошо… Не холодно, температура вполне комфортная, нигде ничего не жмет и не давит. Меня так и тянуло сложить руки под голову и вздр-р-р… хр-р-р…

Веки тяжело моргнули раз, другой, щека сама собой примостилась на вытянутую ру-у-у…

— ХОЛИН! — орнул над ухом инструк тварь.

Голова дернулась на знакомое сочетание звуков и вновь приникла к плечу, но эта темная скотина в новеньких форменных брюках со «стрелочками» мстила мне за мое прошлое ипическое сдатие нормативов при приеме на работу. Чтоб ему на ежа сесть, заразе.

— Холин! — вопил он, мельтеша модными туфлями у меня перед вяло хлопающими глазами. — Это не просто незачет, это позор! Полоса препятствий должна быть пройдена не меньше, чем за двенадцать с половиной минут, а вы тащились четырнадцать, Холин! Во время экзамена по физподготовке не нужно спать! Нужно бежать, Холин! Дома спать будете!

— А вы далеко живете? — Я подложила между плечом и щекой ладонь и стало вообще хорошо.

— И!.. Я? — опешил инструктор и дал петуха, желтого цвета носки в мелкий ромбик, выглядывающие из-под края брючин усиливали впечатление. — А вам зачем?

— Очень спать хочется. Я, вообще-то, и здесь могу, только не орите. Незачет? Ну хр… Хр-р-р… С-с-с… И-и-и…

— Холин!

— А? Что?

— Встаньте и освободите финишную!

Вот же луженая глотка… Отполза-а-а…

— Мастер Холин? — в узком поле горизонта обозрения появились еще одни ноги в форме и монструозных ботинках.

Я попыталась доглянуть до лица, но добралась только до середины туловища, потом в шее хрустнуло.

— О-о-о, — блаженно выдохнула я, возвращая себя прежнее положение, и спросила у левого ботинка: — А ты кто?

— Некромант-стажер Восточного Кай-Мо…

— Можешь не продолжать, я уже тебя люблю. Подай мастеру конечность, и я буду тебе, конечно, благодарна.

Стажерские руки оказались под стать ногам — большие, крепкие.

Влажно и с причмокиванием хлюпнуло. При чем как-то так, что и смутно незнакомый стажер, и инструктор, и даже местами я сама вогнались в краску.

Я провела по груди и бедрам, избавляясь от налипшего, подрыгала ногами, завалилась на плечистого молодца, но меня продолжало тянуть к земле как истинного некроманта.

— Держи меня. Я же соскальзываю. Ты тут откуда? Тоже с-с-с… сдавать?

Стажер был уютный, глаза неудержимо закрывались.

— Комиссар арГорни послал, — начал стажер.

— Он всех посылает, — умиротворенно повисая на сильном плече пробормотала я и пошла, куда повели.

— … за вами, чтоб я вас отвез…

— Домой? — встрепенулась я уже, по ощущениям, внутри транспорта, но глаза больше не открывались.

— Обратно в отделение, а то вы сами водить, это он сказал, не в состоянии…

— Умгм…

— А работать…

— Я поняла… А когда мы поедем?

— Так приехали уже.

— Да? Однако…

Тех минут полного отказа всех систем, пока мы ехали, организму хватило на перезагрузку. Глаза открылись, туловище, скрипя шарнирами и роняя комки подсохшей грязи, выбралось из магмобиля, ровно вошло в дверь отделения и навелось на комиссарские усы, как на маяк.

Мне вспомнилось, что где-то в кабинете было еще полпузырька волшебного средства для бодрости и гемоглобиновый батончик, но чтобы добраться туда, нужно было выдержать схватку с боссом.

— Гарпия, липка моя ненаглядная, тебя только подсушить и на постамент, чтоб фанаты и обиженные могли отблагодарить цветами и поношениями.

— Утречка, комиссар арГорни, постоите тут, пока я быстренько к себе и в душ сбегаю?

И побежала. Вернее, поволоклась.

Адское зелье почти сделало из меня почти человека, вампирская еда — почти адекватного. С бытовыми заклятиями у меня как не ладилось, так и продолжало, так что попытка чистки магическим путем лишь распределило имеющуюся на мне грязь ровным слоем. Похватав переодеться, я ломанулась в помывочную, распахнула любимую кабинку…

— Сапоги мне в рот, какой пе… за… Перья сзади!

Застигнутая в душе двухметровая детинушка целомудренно зашторилась… крыльями, но я успела насладиться видами. Запираться надо и вообще. Я дружелюбно попыталась компенсировать конфуз встречным предложением:

— А у меня тоже есть, показать?

— Сзади?

— Фу, пошляк. Крылья! Как звать?

— Говорил же, Кай, Кай-Моран. Стажер.

— А, так это ты? Какое счастье, что ты настоящий. А то у нас тут всякое бывает.

Я окинула жертву влюбленным взглядом. Хорош, паразит. Экая каланча. В черных глазах алые брызги. По всему остальному… тоже брызги. Каплями скатывались по могучим плечикам и торсу. Черные в синеву крылья двумя веерами прятали пикантное.

— Чудеса, — умилилась я. — Все ночные твои.

— Прям все? А не жирно?

— Жирно, но я щедрая. А еще у меня дети и я — и.о.

— По правилам…

— Я здесь закон!

— Гарпия, маму твою темную, я тебе сейчас покажу…

Став возник в дверях душевой, узрел стажера в перьях и меня, уже выбравшуюся из замызганной формы частью верхней части.

— Перья? — встрял парень. — Сзади?

— Идио… Идите работать! — рявкнул гном и захлопнул дверь.

— Он что, покраснел? — почему-то таинственно понижая голос уточнил Кай.

— Угу. Уважаю. Какой курс?

— Преддипломная.

— Ничего, выживешь. Я же выжила.

Ночь погони встала как живая.

Я собиралась доспать смену и свеженькой явиться на экзамен, как беси принесли изгвазданного в отбросах Лодвейна.

Вампир нагло вломился в кабинет и.о. и стал требовать невозможное: во-первых, восстать и куда-то там ехать, а во-вторых, поднять некоторое количество свободных от непосредственного выполнения обязанностей сотрудников отделения. Причем очень категорично.

— Ты откуда злобный такой и ароматный?

— Оттуда, — рыкнул Дан и с непередаваемой дикцией вывесившего клыки вампира добавил: — Но я стану немного добрый, когда вымоюсь, поем и и.о. Восточного даст мне оперативников или патрульных. Желательно, из бывших ловцов. И сама пойдет.

— А через позвонить?

— Я уже Ставу позвонил, — Лодвейн сунул в ухо палец с темным когтем и многозначительно им там поерзал. — Став сказал, чтобы непременно лично, потому что ты из вредности даже магфон не возьмешь. А он взял, и я теперь на одно ухо почти не слышу.

— А при чем тут Восточное? Тебе людей больше взять негде? Как где какая зад… загадочная фигня, так Восточное крайнее, с какой стороны в Нодлут не въедь. У себя в Центральном бери.

— А у вас тут место особенное, отмороженных на полголовы столько нет нигде, а кто был — уже там, — Дан махнул рукой в загадочное «туда». — Будто ты не знаешь, что для штатных ситуаций все прочие, а для внештатных — Восточное. Потому что дурь ничем не истребишь. Так что я пошел. Поесть и помыться сам найду, а людей…

— Все сам, Данчик, ты большой и взрослый, можно даже жениться и детей заводить, а у меня экзамен утром, где тоже нужно бегать.

Но пошли мы вместе, хоть я и упиралась для проформы. А потом и побежали.

Дан по итогу зря мылся, потому что навернулся в мусорный бак в подворотне, а я поскакала дальше к ограде парка. Именно на ней я ценой невероятных усилий изловила причину, по которой оказалась едва живой на полигоне в день обязательного квалификационного экзамена.

Сейчас причина бесновалась в допросной. Я, Став и штатный психолог Линтэ Алданэль, работающий на два отделения, откровенно боялись заходить, но никто не признавался. Мы усиленно делали вид, будто обдумываем стратегию допроса. Кучей идти было не так страшно, только ни один из нас не дозрел настолько, чтобы это предложить.

По правилам психолог должен был идти первым. Чтобы выяснить, добывать признания у нарушителя общественного спокойствия и попрание нравственности прямо тут или сразу в другое заведение вести.

Мы со Ставом синхронно переглянулись. Мысль быстро открыть дверь, впихнуть Алданэля и закрыть, подперев плечами, пришла в наши темные головы одновременно, но светлая голова, то бишь Линтэ, гуля съел на моделях поведения, а потому предусмотрительно попятился своим изящным туловищем вместе с головой и планшеткой.

— А может его надо было того? — предложил комиссар. — В подвал? Как третью категорию опасности?

— Так он же не маг, — возразила я.

— Тогда какого хромого гоблина он не целителей впечатляет, а у нас неистовствует?

Алданэль как магистр болтологии и трепломатии, которыми априори являлись все мозгоправы, посмотрел на гнома с уважением. Я попыталась повторить последнее слово про себя, но даже воображаемый язык узлом заплелся.

Арестованный, одетый в черное облегающее трико во все туловище, шапку с прорезями для глаз и треугольными ушами, а также в просторный черный плащ, метался по помещению допросной, как пузырь аэростата с дырой в неудобоваримом месте. Затем вскочил на стол, зафиксировался на нем, растопырив острые коленки и между, оттолкнулся, шлепнулся пузом на экран и медленно сполз по нему, скрипя ладошками и расплющенной моськой.

От языка, скользящего по гладкому покрытию, тянулся влажный след. Вытаращенные синие глаза смотрели в упор.

— Я туда один не пойду, он же полный неадекват, — сказал Линтэ и плотнее прижался к двери в коридор.

Руки у него были заняты планшеткой, но кто этих эльфов знает, может они и альтернативными частями тела могут дверные ручки поворачивать.

Мы со Ставом пытались надавить на профессиональную гордость и служебный долг, но эльф упорствовал.

— А это вообще кто? — вдруг спросил Став и уставился на меня.

— Сетесериалов не смотрите, комиссар арГорни? Это же Батмэйн!

— У меня не настолько спокойная жизнь, чтоб дурь, что я на работе каждый день живьем и не-живьем вижу, еще и по монитору дома смотреть. Да какой он, ухом рыть, Батмейн? Это же, — комиссар задумчиво присмотрелся к замершему внизу монитора блину лица, — это же старьевщик с Суконки, Елька Палкен, полоумный племянник жены брата Гава Палкена, который еще во 2-ом Восточном завхозом служил и на пенсию ушел как раз перед объединением.

— Ага, — очумело выдала я, впечатленная богатыми родственными связями подследственного и осведомленностью о них Става.

— Исцелякам его сдать и всего делов.

— Да пребудет с вами сила, мастер арГорни, — тут же напутствовал Алданэль и энтузиазм Става мгновенно увял. — Мне вот непонятно только, — добавил эльф, — как этот уникум умудрился до полусмерти загонять внекатегорийного темного, две пары патрульных и отряд ловцов и попасться потому, что повис вниз котелком на ограде общественного парка?

Я его так и нашла, зацепившимся своими колготками с карманом на заду за отогнутый штырь. Как раз карманом. Находясь в подвешенном состоянии, герой экранов умудрялся размахивать конечностями, орать о торжествах справедливости и рвался приносить добро пачками, как вдруг порвался карман.

Батмейн, запутавшись руками в плаще, спелой сливой шмякнулся оземь и притих. Временной контузии мне хватило, чтобы оттранспортировать тело, замотанное, помимо собственного плаща, еще в три ловчих сети, от которых он, следуя по непредсказуемо хаотичной траектории, умудрялся увиливать, ввергая злобных, как демоны ловцов в пучину сквернословия.

Пока преследуемый живой не пользовался даром или амулетами, его можно было ловить только исключительно щадящим образом без применения особых магсредств. А некроманта позвали, потому что летучемыш на бегу орал, что возродился и будет жить вечно.

— Что тут непонятного? — я пожала плечами. — У вашего Палкена под резинкой штанов было полно флаконов от энергетика. Штук десять и практически все пустые, на мое счастье.

Моя макушка, стукнутая посыпавшимся с Ельки добром, заныла. А тот единственный полный флакончик, пойманный мной, как раз и помог (ну, почти) преодолеть полосу препятствий на полигоне. Эффект от него был едва не вдвое сильнее, чем у того, что нам на смену выдают, но и момент прекращения действия ощущался вдвое сокрушительнее.

— О, — обрадовался Став, — так это самоварщик! Его как отпустит, сразу в отдел по контролю за оборотом сильнодействующих веществ сдать и путь ведьмы с ним сами разбираются.

— Отлично. Всем спасибо. Я домой, — резюмировала я.

— А работать кто будет?

— Стажер пусть работает. Этот, с перьями. Я спать хочу и вообще у меня дети мать не видели сутки уже. Он мои ночные на весь остаток месяца себе взял если что. И спокойной ночи.

А чтоб не успели остановить — призвала тьму и слилась гранью под завывания охранной системы здания, среагировавшей на мой уход, как на попытку проникновения на стратегически важный объект.