Глава 11

Сегодня мой внеочередной поздний ужин вновь проходил в присутствии декана факультета Темных сил и, как ни странно, Сули. Генерал была сама не своя, теребила салфетку на коленях и выжидательно смотрела на меня, впрочем, почти то же самое делал и горец, в перерывах между приемом пищи и потоком вопросов. А я опять объяснялась.

— Да не знаю я, как это вышло. Нечаянно.

— Он напугал тебя? — проявила сочувствие профессор.

— Да… — сглотнула и продолжила тихо: — До жути, до дрожи в коленях, до… Ик — вырвалось у меня, когда я увидела, кто к нашей компании решил присоединиться: Аквиус Авур собственной персоной, затянутой в строгий темно-зеленый костюм, белые перчатки и такую же рубашку. Методично постукивая изящной тростью по голенищу сапога, он приближался к нам, радуя взгляд распущенными по плечам багряными волосами и приятной улыбкой на лице. Менее всего эта сволочь бледнолицая напоминала мне сейчас того мстительного гада, чьи лекции не стоит прерывать.

— Доброй ночи, Довар Горран, Магда и… — Моего имени не назвал, лишь зло прищурился, выплюнув: «Слушатель». — Позвольте присоединиться к вам, — произнес он учтиво и без разрешения сел за стол.

Возле вампира незамедлительно появился заспанный работник кухни и с поклоном расспросил, чего желает отведать достопочтенный и многоуважаемый господин. Советник короля как-никак. Затем, бледнея, выслушал внушительный список блюд достойных императорского двора, и произнеся робкое: «Будет исполнено», сбежал.

— Итак, — судя по клыкастой улыбке, расплывшейся на лице Авура, учтивые расшаркивания им были соблюдены, далее последует ядовитая атака, — что обсуждаем?

— Ужин, — ответила я, ибо стол все же мой, и это ко мне тут все подсели.

— Если только это… — ехидно произнес любитель косичек, фурий и нечестных приемов, — то вас не затруднит отужинать без нас.

Под пафосным «нас» я поняла его и его раздутое самомнение, а потому искренне ответила:

— Спасибо за понимание. Мы без вас, — это слово я подчеркнула, — действительно хорошо сидели.

Декан улыбнулся уголками губ, Сули едва не прыснула в кулачок, а вот новоприбывший перестал излучать доброжелательность и сосредоточил прожигающий взгляд на мне.

— Не понял.

— А что тут понимать? — развела я руками. — Вы же сами только что предложили нам отужинать без вас. Не знаю, как остальные, а я не против.

— Что?! — прошипел он, растеряв всю свою холеную сдержанность. — Смеешь перечить?

И тут в диалог вступил наш внушительный горец:

— Намина останется, а вы, многоуважаемый советник, если можете, конечно, скажите прямо, зачем пришли. — Декан забрал из рук Сули растерзанную салфетку, вручил ей свой чай и, вооружившись приборами, приступил к мясу, которое за разговорами почти остыло.

— Зачем пришел? — переспросил багряноволосый и надменно заломил бровь, переведя презрительный взгляд с меня на магистра. — Не слишком ли вы прямолинейны, Горран?

— Мне сложно соответствовать вашей виртуозной вязи язвительных высказываний, высокого звучания и низкого содержания, Авур. Все же таким тонкостям учат только при дворе и только исключительных га… господ. — Горец явно хотел сказать другое слово, но, сделав намек, удержался от неприличного высказывания. — Итак, какое событие заставило вас нанести нам визит в столь неурочный час?

Что-то заскрипело, и я с удивлением поняла, что это лектор имперцев превращает собственные зубы в пыль, а трость в щепу под насмешливым взглядом декана. Да уж, если фурия и выберет этого в женихи, то вряд ли они с тестем поладят. Я ухмыльнулась, но, встретившись взглядом с Сули, тут же потупилась и прикусила губу.

В эти секунды советнику принесли заказ, он схватился за бокал, презрительно покосился на меня, вызвав очередную улыбку магистра, сделал глоток и уже спокойнее сообщил:

— Я слышал, что проигравшийся в имперских играх Смерти не только жив, но и в своем уме.

— И с каких пор вы придаете значение слухам?

— С тех пор как их стал озвучивать грифон. — Авур отставил бокал и с веселостью заметил: — Как вы понимаете, информация подлинна и не менее реальна, чем закон, запрещающий освобождение проигравших… — И задумчиво добавил: — Никак не могу вспомнить, сколько лет в подземелье обещано всем помогающим. Двадцать три или тридцать три?

Я с места вскочила в то же мгновение, что и генерал. Правда, я молча в испуге за свою участь, а вот она в гневе и с рычанием:

— Он освободился сам, без слов сбросил с себя камень и сбежал!

— Но ведь кто-то на него повлиял, — протянула довольная ее реакцией багряноволосая сволочь. — И, думаю, император захочет узнать, кто поспособствовал окаменению монстра.

— Ах ты!..

— Ну, ты!..

Воскликнули мы обе, но договорить не смогли, нас оборвал декан.

— Магда, уведите Сумеречную.

— Сейчас?! — В этом восклицании мы также оказались единодушны.

— Да, — приказал змееволос ей и, дождавшись, пока злая профессор за локоть поведет меня на выход, без обиняков спросил у шантажиста: — Чего ты хочешь за свое молчание?

Когда дверь в столовую закрылась за нашими спинами, Сули чуть не взвыла.

— Вот же дура пустоголовая! Идиотка… — Генерал вела меня в корпус женского общежития и знатно ругалась, а я с ужасом слушала, как она костерит саму себя. — Про камень этот урод не знал, а я чуть все ему не выдала. Правдолюбка треклятая, завел как малолетку, с полоборота! Генерал, твою мать, башку мне надо оторвать! Да он явно даже не знал, кто из проигравших оказался на свободе. Кровопийца недоделанный!

— Сули, не расстраивайтесь. Зачем вы так грубо?

— Потому что не первый год знакома с этим упырем, а все надеюсь, что в нем есть благородство. Идиотка! — выплюнула она гневно и приказала мне: — Молчи.

Безмолвную, меня до самой комнаты довели, но одну не оставили, вошли следом.

— Спать ложись, — приказала профессор и, шикнув на лемура, села в кресло, которое до сих пор Гирби считал своим. — Не бойся, не переживай. Я просто тут немного подожду.

Чего она ждала, я не знаю. Но так как день был долгий и насыщенный, спорить не стала, приготовилась ко сну, сделала успокоительный отвар и себе, и ей. А только легла под одеяло и погладила примостившегося рядом питомца, так сразу в комнате объявился Горран.

— Что он хотел?! — воскликнули мы обе и подскочили на своих местах. Декан факультета Темных сил мягко улыбнулся.

— Ничего особенного. И зря ты переживала, Магда, — поспешил он успокоить Сули, — советник короля даже представить не может, кто оказался на свободе.

— Все равно, — произнесла она сердито. — Я допустила халатность.

— Но благодаря этой оговорке он считает, что закон преступил кто-то из твоих, а вовсе не Намина. Умница! — Меня удостоили одобрительным кивком, а Сули улыбкой: — Пошли.

Он протянул ей руку, она с его помощью поднялась, спросила:

— Что хотел Авур?

— Свидание с Амиддарией.

— И все? — спросила генерал со вздохом облегчения.

Он кивнул.

— И вы согласились?

Кивнул повторно и повел своего секретаря в коридор.

— Да как вы могли? — возмутилась я, прижав к груди лемура. — Неужели вы вот так просто, вы… А если он ей приворотное зелье в бокал нальет?! Или сделает так, чтобы оно попало в кровь? А это, вы же знаете, еще хуже!

Дверь с грохотом захлопнулась, Гирби с воплем вырвался из моих рук и юркнул в шкаф. Сули зажмурилась, скрывая страх, а из строгой косы застывшего декана стали вырываться разъяренные призрачные змеи. Более того, вся его фигура вдруг увеличилась в объеме, и в комнате неожиданно стало темно и гулко. Невольно решилась забрать свои слова, свести все к шутке и вспомнить, наконец, что мне советовали и Севой и Дао-дво, а именно — никуда не лезть!

Но и слова сказать не успела, потому что в следующее мгновение комната наполнилась змеиным шипением:

— М-м-ма-а-а-агда, кажется, у меня есть задание для твоих некромантов и необычный подарок для тебя.

— Какой? — спросила та с опаской и открыла глаза.

— Клыки вампира. Тебе как, с десной или без? — Тихий смешок вырвался у генерала, а змееволосый с кощунственной серьезностью заявил: — Понял. Будет тебе не только клык, но и вся челюсть. — И уже мне: — Спокойной ночи, Намина.

Дверь за ними закрылась, и я без сил повалилась на кровать. Милостивый боже, как хорошо, что он не обернулся ко мне. Уж если Сули зажмурилась, то я бы, наверное, умерла на месте.

Остаток ночи я спала просто-таки отлично, без ног. А потому утреннюю гостью, заявившуюся в седьмом часу, встретила будучи не в духе. В отличие от меня младшая принцесса черных драконов, то бишь Кудряшка, улыбалась, лучилась здоровьем, весельем и нерастраченной энергией. С самым довольным видом вручила мне одноразовый пропуск в теплицы и сказала, что с Бругом она не довела разговор до логического конца.

— Но довела оборотня до нервного тика, — посетовала я, постукивая карточкой по пальцам.

— Что? — возмутилась наша староста, покраснев. — Как же так?

— Сама посуди, после вашей встречи мне пришлось его лечить.

— Он вырывался, — обиженно заявила Олли Крэббас и одернула рукава, аккуратно расправив кружевную оторочку.

— И поэтому ты когтями вцепилась в его спину?

На мгновение она задумалась, а затем сердито отмахнулась:

— Ничего страшного, сегодня он уже бегает.

— И конечно, от тебя, — поддержала я, — и, несомненно, прикрывая спину.

— Это просто… — Наша староста погрустнела, кудряшки ее поникли, голос дрогнул. — И ты более не устроишь мне с ним встречу?

— Устрою, но не сейчас. Все-таки у него должно быть время для восстановления.

— Ах да, как у участников игр Смерти, — согласилась Олли и, грациозным движением поправив шляпку, ушла мягкой походкой от бедра. Наверное, минуту я смотрела ей вслед, абсолютно не понимая, почему Кудряшка не в мундире, и только через полчаса вспомнила…

— Суббота! Свободный от занятий день! — Улыбнулась и порывисто скомандовала браслету: — Расписание дел на сегодня.

Но вопреки всем ожиданиям мой магический гид из кожи и аметистов уныло сообщил:

«Ближайшее занятие запасных королевских смертников через три часа», затем тихо пиликнул и добавил: «Сообщение от капитана команды: Намина, посмотри неприкаянные книги».

Я их посмотрела, честно посмотрела, взяла в кровать, открыла и… уснула, переворачивая второй лист. «Зарождение игр Смерти» — удивительно увлекательная книга! Глаза закрыла, кажется, всего на минутку, а открыла под тихий смех.

— Надо же и спит в перчатках!

— Высочество?

— Он самый, — улыбнулся Равэсс, склоняясь надо мной. — Одевайся, у нас до сбора пять минут.

— Но… как ты вошел? — Я поднялась на локтях, осматривая комнату в поисках Гирби. Лемур нашелся тотчас в магической сетке висящим у двери. — Не поняла, это что такое?!

— Это, — хмыкнул капитан команды, — нарушитель. Я его только что в женском бассейне поймал.

Новость звучала столь немыслимо, что я не стала заострять внимания и спросила у Его Высочества:

— То есть я осталась без охраны, и ты спокойно в комнату вошел? — Потянула на себя халат, лежащий у изножья кровати, и тихо возмутилась: — Да как тебя в общежитие пропустили?

— Пропустили, как твоего опекающего, — легко ответил метаморф. — Гер временно передал мне все полномочия и… Так, подожди, тебя только это интересует? А не хочешь узнать, почему я ловил твоего лемура?

— Было за что, — предположила невинно.

— Было. Он вещи кадетов таскал. — Гирби под тяжелым взглядом Его Высочества заскулил, а хмурый смертник сухо поинтересовался: — И знаешь, чем это попахивает?

— Грязным бельем… я так думаю.

На меня посмотрели, как на умалишенную, и терпеливо вопросили:

— Сумерька, ты хоть что-то об играх прочла?

— Предисловие… — покаялась я стыдливо. Ох, кажется, прозвище, придуманное для меня Бругом, скоро возьмет в привычку вся команда. Не хотелось бы. Все-таки эта уменьшительно-ласкательная форма моей фамилии звучит слишком… даже слов не подобрать, как слишком.

— Понятно. Одевайся, снаружи подожду, — скомандовал он и, уже выходя, обратился к лемуру: — А ты тут повиси.

И оставил меня и Гирби в полном недоумении. Я собралась не то что быстро, а молниеносно. И как только выскочила в коридор, потребовала освободить питомца.

— Либо висит так, либо получает наказание за воровство.

— Но он просто зверь, в уставе не написано, что…

— Что бы ни было написано в Уставе академии, боюсь, эти правила не распространяются на него. — И без перехода вопросил: — Кто преподнес тебе хвостатого?

— Мой наставник. Ведьмак…

— Октован Кворг, — хмыкнул капитан команды запасных и улыбнулся, — я так и предполагал. Ведь он тоже был тренером…

— Не понимаю. Ты можешь объяснить?

— Долго, — последовал неожиданный ответ.

— А в двух словах?

— Прочти ты хоть одну из книг, сумел бы и в двух, но… — Его Высочество укоризненно покачал головой и, указав вперед, повел меня на лестницу.

— Равэсс. — Я ухватила его за рукав мундира и потянула на себя. — Либо ты все нормально объясняешь, либо я устраиваю сцену со слезами и криками о том, как весело проходят у меня первые дни в академии! Поверь, падение к тварям преисподней и знакомство с жаброгом — меньшее из зол.

Внимательно посмотрев на меня, он согласился, но стребовал слово не перебивать и не задавать вопросов. Затем взял за руку, нажал что-то на своем браслете и повел вниз по лестнице.

— Игры Смерти появились в империи Рагра три столетия назад. Спонтанно, как состязания для скучающей знати, придуманные самим Высшим. — На мой скептический взгляд он пояснил: — Именно для скучающей. Видишь ли, долгожители с пятнадцатью или семнадцатью столетиями в запасе уже на первом начинают искать, где бы свернуть шею, и не только свою.

— Приключения на за… — Я не договорила любимую присказку отца и устыдилась. Нет, не фразы, а того, что обещала не комментировать. А метаморф кивнул, подтверждая мои мысли и повторно приказывая молчать.

— Кхм, ежегодные состязания поначалу были безобидными, но затем для привлечения внимания их сделали опасными играми, устраиваемыми раз в пять лет. И своеобразные войны между отдельными индивидами быстро перешли в междусемейные, а затем и в межродовые с жаждой мести. И в какой-то момент, дабы вражда не выходила за рамки якобы игры и в то же время давала выход эмоциям, император предложил отбирать у проигравших одну жизнь. Сделал он это красиво… — глухо произнес смертник и на мгновение остановился, чтобы, оглянувшись по сторонам и тряхнув головой, вновь заговорить: — Вынес на рассмотрение, собрал голоса, выслушал предложения и постановил, что в играх принимать участие будут сильнейшие. А дабы никто из враждующих в конце концов не умер, он обещал для всех участников как бы… законсервировать одну жизнь. Заемную.

— Одну сверх семнадцати? — нечаянно вырвалось мое возмущение. Не знаю, как метаморфы, а я считать умею.

— Одну, — подтвердил Равэсс. Затем выудил из кармана конфету и протянул мне. — Жуй.

И вот жую я невероятно прилипчивую карамель, едва разжимая зубы, а он рассказывает:

— Итак, правила тех игр существуют и поныне, в отличие от измельчавших игроков.

Будь моя воля, я бы сейчас воскликнула громко: «Что?! Да как же так! Почему?» — но конфета мне не позволила этого, и я промычала лишь:

— Му-му-му…

— Да. — Многоликий усмехнулся, глядя на меня, но подтрунивать не стал. Аккуратно вывел из общежития, не забыв придержать дверь, а затем за руку повел через парк. — Так уж получилось, что спустя первое столетие и двадцать игр численность соревнующихся увеличилась, а вот их качество понизилось. Азартные первопроходцы спустили все свои жизни… кроме заемной, а их дети родились с меньшим запасом столетий. До десяти…

— Му?! — не поверила я.

— Да, неприятная статистика, — согласился Его Высочество. — Но десять — это не три, рассудили семейства и продолжили в «игровом режиме» истреблять врагов… Как ты понимаешь, почти очеловеченные первопроходцы к концу второго столетия не дожили, а кто сумел, с ужасом узнал, что их внуки рождаются с еще меньшим набором. Пять — у знатных, три — у почти простых.

Я остановилась и поняла, что если сейчас же не задам сотню вопросов, то умру. Но конфета! Попыталась ее руками выковырять, а Равэсс мои кисти перехватил и ответил на мое молчаливое возмущение:

— Да, императора попросили закрыть игры. И сделали это красиво. Созвали референдум, вынесли на рассмотрение, проголосовали, подписали прошение и… — Метаморф вновь тряхнул головой, произнес с горькой улыбкой: — Император ответил отказом и публично казнил посланца. Был бунт, была попытка свержения и даже какая-никакая революция. Десять лет волнения, но восставшие добились лишь того, что игры стали обязательной программой.

Я вздрогнула и остановилась, а капитан команды только покачал головой, продолжая вести меня по парку.

— Сумерька, это еще не все…

Куда уж хуже?! Возмутилась мысленно, но еще хуже быть могло.

— На первом «постреволюционном» сборе участники отказались убивать друг друга. На них хладнокровно спустили нежить и не отозвали ее. В ту ночь все игроки обнулили свои жизни до заемной и получили звание — смертники.

Милостивый боже, меня от этой истории уже трясет, а он улыбается и продолжает! Проклятье, это еще не все?!

— Одним этим Его Императорское Величество не ограничилось, ведь игры должны быть играми, захватывающим зрелищем с азартными участниками и испытаниями, через которые они проходят на пути к победе, а не однообразной грызней с нежитью. И чтобы призвать участников к соревнованию между собой, а не просто к вынужденному бою с нечестивцами, ему пришлось посулить награду.

— Какую? — вопросила я громко, и сама удивилась, как неожиданно слезла с зубов чудная конфета.

— Большую. — Равэсс улыбнулся. — Так как новые участники были не готовы к борьбе с нежитью, доблестный Высший постановил проводить внутренние королевские игры, а к ним тренировать участников в академиях. То есть каждый удачливый или, скорее, живучий участник вначале проходит академические, затем королевские, а после имперские игры Смерти. И соответственно за победу получает: вначале деньги, затем одну жизнь сверх заемной и в конце концов исполнение желания.

— Не густо. А хоть кто-то победил в имперских?

— Только раз, пятьдесят лет назад, — ответил Его Высочество, — команда Эрраса Тиши.

Зловредный грач, который грифон, выиграл? Мое удивление нельзя было передать словами, я опять застыла на месте, не позволив завести себя в корпус некромантов.

— И что он попросил? — прошептала, едва дыша, и тихо возмутилась: — Да неужели у грифона с его-то предвидением будущего не хватило мозгов все предотвратить?

— Или советник великого полководца Нубуса создал сложную, едва просчитываемую многоходовку, — высказал свое предположение капитан запасных королевских смертников. Дождался моего недоверчивого взгляда и сказал: — Он попросил не убивать проигравших заемную жизнь.

— Что?!

Но мне не ответили, приказали в который уже раз:

— А теперь молчи…

Я замолчала, и не потому, что он так сказал, а потому, что у меня голос пропал от удивления. Что значит — проигравших заемную жизнь? Как ее вообще можно было проиграть? Неужели нашлись и такие, кто, растеряв все свои жизни, пошел на риск повторно? Это невозможно! Уму непостижимо! Это…

Занятая размышлениями о самоубийцах, я скупо поприветствовала команду, выслушала наставления очередного их тренера и вслед за смертниками перешла на полигон — ровную площадку, покрытую белым морским песком. В завершение вводной лекции седовласый ведьмак Тельятти То указал на платформу, зависшую в пяти метрах над землей.

— Прорывайтесь к ней. Одно касание, и тренировка завершится.

— Легче легкого! — заявил так называемый дядя Бруга и заткнулся, едва из песка полезли белые головы.

— Тагиши, — выдохнул Равэсс и отдал приказ своим: — Выстроиться в линию, идти шаг в шаг, не обращаться и не…

Он еще что-то говорил, размахивал руками, требовал, когда я выдрала ближайшую ко мне двухметровую змею, деловито запихнула ее хвост в ее же пасть и стала ждать, когда из нежити полезут крылья. Как по мне, то убивать тварь совсем ни к чему, если ее можно перехитрить, основываясь на древних инстинктах вида. В эти мгновения молодая тагиши смотрела на меня точь-в-точь такими же глазами, как и смертники, а я, дождавшись появления двух перепонок, расправила их и пролезла в кольцо из змеи, чтобы ноги висели с одной стороны, а туловище с другой, и легла, выжидая.

— Сумерька, ты что делаешь?

«Тихо», — показала им на пальцах и притворилась мертвой. Десяти секунд не прошло, нежить самодовольно зарычала и, хлопая крыльями, стремительно полетела вверх. Замерла метрах в двадцати над поверхностью, чтобы найти место для обеда. Сама огляделась, сама нашла площадку и понесла меня к ней под командный вздох запасных: «Таррах!» Оказавшись на месте, я быстро вылезла из «спасательного круга» и плетением некроманта объяснила разочарованной змеюке, что добыча не желает становиться обедом. Шипящая гадина попыталась доказать обратное: хвостом обвила мою ногу и потянула на себя. Я так испугалась, что подпрыгнула, а приземляясь, нечаянно наступила на ее крыло. Раздался треск, затем истошный крик, вначале ее, после испуганный мой. И тварь, повизгивая то ли от боли в ушах, то ли от боли в сломанном крыле, спрыгнула с платформы.

— А нечего все что ни попадя хвостом обхватывать! — заявила я и, обернувшись к команде смертников, помахала им ручкой.

— Интересное решение, — послышалось от ведьмака Тельятти То.

— Проклятье! — ругнулся Граф и со словами: «Я тоже хочу» потянулся к ближайшей твари.

— Берите только маленьких… — подсказала я поспешно, но не была услышана. Смертник рванул наружу крупную особь. Змей от удивления вылез лишь на треть, а затем, схватив незадачливого оборотня за локоть, потянул на себя. Я как наяву увидела, что Бруг сейчас лишится дальнего родственника, но вовремя подлетевший к песчаной твари Хан ухватился за нее с другой стороны, тоже потянул, и почти сразу к ним присоединилась вышедшая из ступора команда. Проклиная все на свете, и частично змея, они совместными силами вытянули его на песок, но не выдернули красноглазого смертника из захвата.

— Ру-рубите голову, — срывающимся голосом требовал Граф, — по… по роговым наростам, чтоб не сразу понял, что происходит.

— Ты истечешь кровью, — рыкнул на него Его Высочество.

— А если крылья? Или от хвоста по куску? — последовали новые предложения, но капитан их также отмел.

— Тагиши пустит яд в кровь.

— А сейчас почему его не травит? — удивился Канцлер, смуглый смертник с абсолютно белыми волосами. Он уже активировал проклятье «Острый нож» и желал приступить к реализации последнего желания жертвы.

— Потому что все еще надеется…

На что надеется нежить, я, стоя на платформе, не расслышала, а парни заругались. Желая помочь, в десятый раз попросила меня спустить вниз, но они даже не обернулись. Тоже мне, команда!

И я обратилась к тренеру:

— Тельятти То, помогите, пожалуйста…

— Девушка, понимаю ваше рвение и хвалю смекалку, но лучше, если вы останетесь там, — и пояснил для непонятливой меня: — Тренировка еще не завершена.

— Тренировка закончилась, я же на платформе!

— Вы слушатель.

Вот, значит, как?! Хотите, чтобы сидела тихо? А не дождетесь!

Я не дала ему развернуться и уйти, завопила не своим голосом:

— Милостивый боже, как тут высоко! — замах рукой, нетвердый шаг и… мое падение вниз ведьмак все-таки предотвратил у самых голов удивленных тагиши, и с проклятием: «Таррах, глупая девчонка» перетянул к команде.

— Давно бы так! — укорила я, не поблагодарив, и решительно растолкала ругающихся смертников, чтобы пройти к змее и ее добыче.

— Идиоты глухие! Ироды безмозглые! Вы что, со скотиной никогда не ладили?! — Я отодвинула в сторону упирающегося Равэсса и, закатав рукава, наклонилась над истекающим кровью Графом: — Дурак!

— Ч-что? — прохрипел он.

— Рот закрой, — приказала я и обратилась к остальным: — А вы отойдите, и подальше.

Я не проверила, послушались или нет, пролезла под магическую сеть, сдерживающую зверя, и насыпала в его ноздрю песка. После встала, отряхнула руки и осознала, что оказалась в плотном кругу смертников. Не ушли…

— Расходимся! — Стоят и смотрят.

— Парни, разбегаемся! — Даже не шелохнулись.

— Он сейчас чи…

Я не договорила, змей громко чихнул и, сбив незадачливых смертников и меня вместе с ними, улетел в одну сторону, а родственник Бруга в другую. Лежим, парни молчат, я вспоминаю всю известную мне ругань, а Тельятти То в ладоши хлопает и приговаривает:

— Молодцы! Какая смекалка, какая экспрессия!

— Ага, как же! — не согласилась злая я. — Болваны, тупицы, придурки, кретины, идиоты! Дураки, глухари, увальни…

— Намина, мы поняли, — подал голос Его Высочество и со вздохом попросил: — Хватит.

— Я только начала!.. — заявила патетично и добавила веское: — Трупаки везучие.

С этим и многим другим они спорить не стали, поднялись, меня отряхнули от песка, подобрали стонущего Графа и пошли на выход, никак не реагируя на похвалу тренера. Сдается мне, профессор своим одобрением нагло и поучительно издевался над мужским самолюбием. Что ж, поделом.

Выйдя в коридор и ступая рядом с почти бессознательным раненым, я незаметно стянула перчатку с руки, прикоснулась к волосам оборотня и прошептала формулу восстановления. Его прерывистые стоны на вдохе оборвались почти сразу же, дыхание стало более глубоким, мышцы лица расслабились.

— Так лучше, — улыбнулась я и надела перчатку.

Как вдруг над самым моим ухом раздалось:

— Кому лучше? — Бруг, идущий почти вплотную, брезгливо скривился. Я уж подумала, что ему милосердие не свойственно, но ошиблась. — Сумерька, он же не поймет сегодняшнего урока и впредь так же будет хватать нежить голыми руками.

— Это не первый случай? — насторожилась я.

— Восьмой. До сих пор его успел спасти каждый член команды, а вот теперь еще и слу…

— Если ты скажешь это слово, я тебя Кудряшке подарю, — предупредила грозно, а он с кривой усмешкой продолжил:

— …еще и Сумеречная. — Глазами красными сверкнул и как бы между делом вопросил: — К слову о Крэббас… Когда?

— Ох, кажется, жертва, решила стать охотником? — пошутила я. — А я для тебя только-только передышку выторговала сроком в неделю… — И смотрю на него, а он на меня.

— А давай раньше, — предложил Тугго и подмигнул с кровожадной улыбкой Кардинала разбитых сердец. — Скажем, завтра с утра.

— А ну стой! — Я дернула его за рукав и в сторону от команды отошла. Посмотрела по сторонам, прошептала тихо: — Бруг, ты, пожалуйста, Кудряшку не пугай. Что тебе стоит потерпеть хотя бы до конца месяца, а? Да походи ты с ней на свидания хоть немного.

— Это ты из-за ее связей так стараешься? — прищурился он. — А зря, я ведь тоже могу найти тебе все необходимое для эксперимента…

— Дурень! — Был бы пониже, по голове бы треснула, а так стукнула лишь по плечу. — Ты мне все и так найдешь. Будешь вынужден. А на встречи ради самой Олли походи, ты ж для нее как мечта, только-только дался в руки.

И вот тут рядом с нами неожиданно объявился безмерно заинтересованный Его Высочество, заставил вздрогнуть и Брута и меня.

— Кто дался в руки?

— Гирби, — соврала не моргнув. — Если не ошибаюсь, ты мне кое-что так и не рассказал…

— Помню. — Оборвав на полуслове, он шепнул что-то Тугго, затем уверенно взял меня за локоть и потянул в правый коридор корпуса некромантов. И надо заметить, в весьма многолюдный, вернее, многокадетный коридор, где рогато-хвостато-крылатые встречались реже. Сразу видно, темные искусники в случае споров предпочитают честному кулачному бою нечестные магические поединки или тайную месть, поэтому в оборотах не застревают.

— То есть, мы еще не уходим? — возмутилась тихо, и многоликий помотал головой. — Равэсс, а еще ты не дал мне позавтракать, покормить лемура и отправить письма родным. И…

— Я тебя услышал, — через плечо сообщил мне капитан команды, продолжая тянуть за собой. — И заметь, следую твоему списку, так что начнем с информации. — На этом он вновь что-то нажал на своем браслете и скомандовал: — Молчи.

— А может, хватит мне рот затыкать? Или ты от тишайшего звука мысль теряешь?

— Эх, ты… даже этого не знаешь, — хмыкнул Его Высочество и просветил совершенно разозленную меня: — Мой браслет пологом глушит только меня, а тебя нет.

Удержаться от скепсиса было невозможно:

— Ой, а игры — это секретная информация?

— Пока ты в команде, да, — ничуть не смутился смертник и начал говорить так, словно бы продолжил зачитывать лекционный материал. Из которого выходило, что пятьдесят лет назад, едва команда Эрраса Тиши выиграла в играх Смерти, а сам он озвучил желание, государства демонов, соседствующие с империей Рагра, начали постепенно развязывать войну. Исподтишка, долго выматывающими набегами под покровом ночи или же в бури, они не нападали в открытую, но значительно опустошали территории. Вовлеченными в травлю оказались пять королевств: скифов, горцев-змееволосов, оборотней, метаморфов и в самом конце почти десятилетней схватки — частично человеческое Приграничье. Как раз в это время в военной академии Треда завершили свое образование выпускники, лучшие из лучших, как позже признал король, хотя никто из них не был высокого сословия. Четверо метаморфов и простая смертная — Магда Сули. Смешливая, задорная, наделенная не только приятной внешностью, но и колоссальным даром некроманта. Они были настоящими сорвиголовами или попросту безумцами. Им удалось проникнуть на территорию противника и выкрасть артефакт, благодаря которому демонов никак не могли застать на месте преступления и предъявить обвинение в нападении. Это стало прорывом в холодной войне и одновременно сигналом к открытым военным действиям. Не прошло и дня, как войска демонов пересекли границу, и отвязная пятерка оказалась в центре сражения. Тридцать дней боя, в крови между небом и землей, в неутихающем кошмаре.

Они выжили, заплатив при этом непомерную цену: Сули — ходячий труп, остальные — почти мертвецы, с множеством наград и высокими званиями. Никто из парней не принадлежал к знатному роду, девушка — вообще человек, но именно она подала прошение на игры Смерти.

— Жизнь сверх заемной, — прошептала в этот миг я, — так вот почему генерал на куски не рассыпается, едва подточит силы! Какая же она молодец! — Его Высочество скупо улыбнулся и предложил мне еще одну конфетку. — Нет уж, спасибо. Лучше я так… помолчу. А ты рассказывай!

Несколько мгновений он раздумывал, свернуть направо или налево, затем повернул налево и продолжил:

— Они выиграли. Отчаянные и неудержимые, без сожалений и страха разобрались с нежитью, обошли ловушки и получили главный приз. А затем в их команде произошел раскол. Аквиус Авур предложил сыграть в имперских играх Смерти и не слушать девчонку, трусливо цепляющуюся за свою жизнь.

Вот же тварь багряноволосая! Что значит — трусливо цепляющуюся?! Да она, она их из-за грани вытащила! Она нашла выход! И поддерживала их тоже она!

Словно бы прочитав мои мысли, капитан команды запасных королевских смертников кивнул и поинтересовался, подводя меня к огромной железной двери с массивной золоченой эмблемой игр:

— И знаешь, кого они взяли вместо нее? — Я помотала головой, крепче цепляясь за руку многоликого, потому что в помещении за дверью было не только темно и холодно, но и очень жутко. — Знакомого тебе ведьмака и метаморфа Октована Кворга. И он единственный из команды, кто в той игре остался жив, остальные исчезли.

— Но Авур… этот кровопийца, он… Он тоже живехонек, паразит! И преподает у вас, то есть у имперцев. Разве он не проиграл заемную?

— Проиграл, — с горькой усмешкой согласился Его Высочество и пояснил: — Как оказалось много позже, он подставил свою команду ради теплого места советника при короле.

— Но…

— В советники отбирает император, — ответил на мой вопрос Равэсс и изменившимся тоном добавил: — Сули не знает правды, — и, не дав мне возмутиться, заверил, — на то есть причина. Веская, поверь.

Он щелкнул пальцами, и далеко впереди появился свет. Маленький огонек, освещавший едва ли метр пространства вокруг, неожиданно вспыхнул красным и, многократно увеличившись, поднялся под потолок огромного помещения. Мы оказались в музее императорских забав — игр Смерти.

— Так, на оружии, ловушках и командах заострять внимание не будем, сама прочтешь, — заявил и даже приказал метаморф, ведя меня мимо зависших в воздухе стеллажей с оружием и черепами, фотографиями команд и участников, постаментов с древними картами и образцами почв, мимо книг, свертков, чучел… Куда-то вглубь под яркий огненный шар, где в нише, завешенной пыльной тканью, стояли три наспех отлитых в металле изваяния. Именно изваяния, статуями этот ужас трудно было назвать. Какие-то рубленые очертания, кривые изгибы и наслоения. Лиц не разобрать, только глаза живые.

— Перед тобой Тимьян Заволожский — оборотень, — указал смертник на первую фигуру, — Агирбин Найски — скиф, — кивок на вторую, еще более жуткую, — и Кель Граун — василиск Смертники, проигравшие заемную жизнь.

Неожиданно третье уродливое изваяние исчезло, на его месте появился тот самый красавец блондин из окаменевшего жаброга, на этот раз облаченный в белый мундир и черную рубашку. И вот это чудо улыбнулось мне, сошло с постамента и протянуло руку:

— Рад познакомиться, Сумерька.

— И я а-ага… — прошептала я. Мою ручку не просто пожали, а еще и поцеловали, совершенно не обращая внимания на белый песок, оставшийся на перчатках.

Василиск выпрямился и, глядя в мои глаза, произнес, почему-то обращаясь к Его Высочеству:

— Я буду тренировать ту команду, в которой окажется она, — и глухим, создающим эхо голосом огласил зал: — Данрар-риум Тиш Каварка да Рга-да.

Шар света над нами мигнул и засиял чистым белым, вытравливая тень даже из самых темных уголков. А в следующий миг Кель Граун, подмигнув мне, ушел в пол. Провалился и на постамент не вернулся!

— Чт-то это было?

— Клятва.

— А… — Я указала на ковер, где только что стоял галантный блондин.

— Портал, — вздохнул Равэсс и, как для маленькой, чуть ли не по слогам пояснил: — Когда демоны лишились артефакта, Он не сразу был передан в сокровищницу императора. Кель Граун создал прототип.

— П-портал? — прошептала я. — Так вот почему демонов никак не удавалось обвинить в нападении! Милостивый боже, если бы не команда Сули, эти набеги длились бы до сих пор! Какие же они…

— Да-да-да, — не разделяя моего восторга, отмахнулся капитан команды запасных королевских смертников. — И сказать по правде, глядя на твоего лемура, я думаю, что это — один из проигравшихся.

— С чего ты взял?

— С того, что в благодарность за верную службу лишь три тренера получили редкую зверюшку с необычными способностями.

— А какие там были зве… — Я не договорила, но он и так понял.

— Жаброг, лемур и спрут.

— Скиф! Агирбин Найски… — воскликнула я и прижала руку к груди. — Мой Гирби — тот самый скиф. Глаза желтые и привычки их. Стал бы нормальный лемур мясо есть, да еще на хозяйской кровати? Бежим!