Глава 9

Если ранее он не мог оценить свои способности в полной мере, то теперь протестировал их на все сто. Полный резерв! Как давно он не был таким, Гер уже и не помнил. Постоянные тренировки, вылазки на полигон к Амидд, спарринги и учеба подтачивали силы, не позволяя их восполнять даже на треть. Но теперь… какая свобода!

Он целые сутки ощущал полноту резерва и своих возможностей, резвился и наворачивал над столицей круги. И едва жар, разлившийся лавой по нервным окончаниям, дал сигнал опасности от треклятой Сумеречной, многоликий отреагировал с улыбкой. Он в считаные секунды преодолел расстояние до нее, влетел в корпус темных искусников, расплел замковое заклинание и ворвался в аудиторию. Сказать по правде, его не столько удивили имперские смертники, делающие ставки — сожрут девчонку или не сожрут, повесят лектора или нет, — сколько Сули, которую от смертоубийства Аквиуса Авура удерживал только Дельгато и его прихвостни.

— Я убью тебя! — рычала генерал, сбрасывая с рук отнюдь не хилых имперцев. — Если с нее упадет хоть волос, если она получит хоть одну малую царапину… — И с новым вздохом проревела: — Я убью тебя без суда и следствия.

Обогнув ругающихся, Гер легко прошел к тоннелю, образованному зелеными нитями во мгле, проверил их прочность и, изменив зрение на птичье, посмотрел вниз. До дна далеко, а на поверхности разыгрывалась настоящая эмоциональная буря.

— Отдам на опыты некромантам! — обещала Сули.

— Ты не посмеешь, иначе потеряешь… — Кровопийца Авур не договорил, потому что она неожиданно прогремела:

— Мне плевать!

— И лишить короля его главного советника? — попытался отшутиться вампир, но генерал его юмора не приняла. Имперцы разлетелись от нее в разные стороны.

— От тебя живого толку мало, посмотрим, что сумеешь сделать мертвяком!

И вот тут на плече Дао-дво встрепенулась кука и требовательно зашептала:

— Хозь-зяин, вмешайсь-ся!

— Зачем?

— Она его убьет!

— У нее есть на это разрешение. Будь у меня такое же, я бы ей помог, — пожал плечом метаморф и уже решился спрыгнуть вниз, как вдруг услышал:

— А кто станет следующим советником король-ля, ты знаешь?

Мгновение, в котором он увидел Эрраса Тиши в образе королевского советчика, сыграло свою роль. Допустить проклятого грифона к еще большей власти? Никогда! И многоликий начал действовать со свойственной ему авантюрной порывистостью. Конечно, выдворяя Сули за дверь, Герберт мог не припечатывать к полу Аквиуса, но удержаться от искушения не сумел. Наверное, именно поэтому кровопийца решил отыграться сейчас, во время схватки за честь Амидд. И едва капитан смертников вынес Сумеречную в коридор, клыкастый ударил, не скрывая сил.

Первый замах Дао-дво пропустил, от второго отклонился неумело, а все потому что наглая нежить, ползая по полу всего в паре шагов от дерущихся, хлопает ушами и отвлекает наставлениями:

— Левой снизу! А теперь правой… — И раздраженно, ибо не повиновался ей: — Правой, хозь-зяин!

Ударил правой — получилось, и противник на три шага отлетел. Хм! А не настолько глупы ее наставления. Может, послушаться?

В момент раздумья ощутил крепкий удар в грудь, а затем и в голову. И сознание заволокло красным цветом боли. Это было несравнимо с сигналом опасности, но так же впечатляюще.

Таррах мне в глотку! Что теперь делать?!

— Подсечку, подсечку! — вопит кука, и Гер не раздумывая повинуется. А от теневой новая команда: — И пока встает по колену! Не так, бь-бяка! — зашептала она, когда рука метаморфа застряла в складках мантии противника, за что тут же получил по шее, а затем и коленом по подбородку.

Едва темные круги схлынули и зрение прояснилось, многоликий понял три вещи разом. Неприятно оказаться на лопатках придавленным магической сетью к полу, еще неприятнее, когда ботинок на твоей шее принадлежит разъяренному вампиру, но все намного хуже, если на тебя смотрят огромные глаза тварьки, которая шипит прописную истину:

— Скользь-зяще двигайсь-ся! Скользь-зяще… С последних игр Смерти он размытого не видит.

— Заткнись! — приказывает Аквиус Авур и сбрасывает с руки белый сгусток энергии. Крохотный, но достаточный, чтобы нежить замолчала навсегда.

— Спаси! — взмолилась теневая так, словно бы не она к резерву допущена. Хочет, чтоб спасли? Спасем! А впрочем, зачем юлить, Гер и сам осознает, насколько полезна эта кука.

Щит разведчика накрыл теневую до того, как белый свет соприкоснулся с ней. Громкий хлопок, свист и ударная волна, в сущности, несчастного заклятия раскидали драчунов в разные стороны.

— Что это было?! — Дао-дво с трудом перекатился, но встал, в отличие от стонущего бледнолицего.

— Твой резерв! — Счастливая и живая, тварюшка выползла из-под магического щита и в мгновение ока объявилась на шее метаморфа. Потерлась сплющенной мордой о его оцарапанную скулу, прошептала: — Ты, хозь-зяин, половину потратил на мень-ня! Спасибо!

Она не успела договорить, а сверху, где-то там под потолком аудитории, соединенной с тренировочным полигоном, раздалось:

«Кадет Герберт Дао-дво, вас вызывают к декану факультета. Куратор имперских смертников Аквиус Авур, вернитесь к своим прямым обязанностям, личное обучение кадета в них не входит, — съязвил дух-хранитель и добавил ехидно: — И не оплачивается».

Путь в деканат показался теперь куда более долгим. Половина резерва — это, конечно, не треть, но и не полный «вкус», которого многоликий так толком и не распробовал. Потирая медленно заживающую скулу разбитыми костяшками пальцев, Герберт то и дело думал о возмездии. Ведь он просил Сумеречную не лезть в пекло, так нет же, ввязалась, и не куда-нибудь, а к смертникам подалась. Уж они-то ее дара не побоятся и в экспериментах участие примут. Рассказала о личном опекающем, пожаловалась на тяжелую судьбу. А они не идиоты, хотя как сказать… тут же полезли с предложениями о сотрудничестве. Конечно, Дао-дво их послал к Тарраху, а кое-кому и врезал пару раз. Но чтобы инцидент был исчерпан, человеческую поганку нужно приструнить.

И уже предвидя, каким подвергнет ее мукам, он толкнул дверь в приемную декана факультета Темных сил, прошел к кабинету, а там… Сули явно плакала. Платком стирала мокрые дорожки со щек, виноватым взглядом смотрела на магистра и все шептала: «Не сдержалась, в первый раз такое…»

— Во второй, — ответил Горран и, не поворачиваясь к двери лицом, махнул Геру. — Входите, Дао-дво. Присаживайтесь. — Вошел, но остался стоять, пока не услышал: — Ваше форменное безобразие кадет Сумеречная будет посещать лекции смертников, разрешение дано, указ подписан.

От такой новости он чуть мимо кресла не сел, но теневая подсуетилась, не дала упасть на пол.

— За что? — прохрипел метаморф, вопрошая скорее у высших сил, но быстро сообразил, что не к тем обращается: — Зачем?

— Я попросила, — призналась генерал. — Будь моя воля, утянула бы не только ее. — Гер тихо фыркнул, Сули же веско продолжила: — Ты сам по себе очень ценен, но упрям под стать первой ипостаси. Поэтому на твоей кандидатуре настаивать не смею даже я… Но хоть девочку мне оставь.

И прежде чем он произнес очередное «зачем?», восхищенно заметила:

— Ты бы видел, как мои парни ринулись ее спасать! Словно бы месяц операцию готовили. Я и слова не сказала, а они уже сеть разработали, спустились и…

— Но не дошли, — заметил Дао-дво.

— Вернее сказать, найти не смогли, — прошипела начинающая злиться Сули.

— Что же вы на бесценную Сумеречную маячок не нацепили?

— Потому что девчушку без зазрения совести сбросили! — Платок в ее руках с треском порвался на куски. — И если Аквиус не получит за это… — тяжелый взгляд на магистра, но тот с улыбкой ее остановил.

— Уверен, он уже осознал свою ошибку. Не так ли, Герберт?

— Так! И очень даже хорошо. — За безмолвного метаморфа ответила кука и опять притворилась спящей.

— О, надеюсь, ты воздал ему по заслугам. Девочка несколько раз проваливалась в забытье. Я это сердцем чувствовала…

— А я собственной шкурой и все шесть раз. — Многоликий потер наливающийся жжением отек на груди, уверенно проговорил: — И знаете, мне больше не хочется.

— Но… — Прославленный некромант королевства и бывший тренер Дао-дво наивно распахнула глаза, а затем грозно их прищурила: — Но Эррас Тиши писал…

Всего лишь упоминание пернатого кукловода, а Гер уже чувствует, что звереет и крепко сжимает кулаки. Обстановку разрядил Горран.

— Так-так, — протянул магистр шутливо, руки сложил на груди и вопросительно вскинул бровь. — Кое-кто любопытный опять читал мою почту?

— Нет! Кое-кто получил идентичное письмо, — запротестовала она и выдала себя с потрохами.

— Попалась!

И от ироничного подзуживания горца знаменитый генерал, воскликнув: «Это была оговорка», сбежала.

Вот так меньше чем за неделю метаморф младшей ветви рода Дао-дво оказался тет-а-тет с бывшим «будущим родственником» в том же кабинете, по той же невероятно бестолковой причине — Сумеречной. На хищном лице горца сверкнули черные глаза, волосы, обычно уложенные в тугую косу, тихо зашипели, а сам он неожиданно весело усмехнулся.

— Сочувствую, но вам, кадет, сегодня не повезло, — посмотрел на теневую и добавил: — Частично.

— Вы шутите?

— Дя нет, он взаправду, — отозвалась кука, а едва Гер хмуро глянул на нее, возмутилась: — Чего смотришь? Он реально сочувствует.

— Исчезни.

— Хозь-зяин бь-бяка, — фыркнула нежить и растворилась в воздухе.

— Одним словом, теневая…

— Да уж подарочек, — согласился Дао-дво и сухо спросил: — К чему сочувствие? Вы говорите о моем прошении или?..

— И о том, и о другом. — Магистр направился к своему излюбленному месту и, обернувшись к парку за окном спиной, оперся на подоконник — Ваше прошение об отчислении Намины я отклоню и поддержу предложение Сули о слушателе. Вы можете и далее настаивать на своем, но вряд ли слово опекающего пересилит требование советника рода.

Метаморф чуть зубами не заскрипел. Треклятый грифон и в академию клюв сунул.

— Это все?

— Нет. — Довар Горран смотрел испытующе, а через несколько долгих мгновений с улыбкой указал на лицо Гера: — Предлагаю считать, что в улучшении вашего фасада я тоже поучаствовал. Согласны?

— А вы… — спросить, будет ли оскорбленный отец мстить за дочь и вызывать на поединок, он не смог, но требовательного взгляда не отвел.

— Нет, конечно. — Декан понял с полуслова. — В отличие от Амиддарии я всегда знал, что из прочих… ты был лучшим вариантом.

* * *

Сидеть в комнате тет-а-тет с разобиженным лемуром было выше моих сил. Гирби строил рожи, лез на голову, чинил кавардак и всячески старался оградить меня от тяжелых мыслей. Хотя на самом деле мстил за прерванный завтрак и примятую шерсть. За время обучения в ведической школе я уже и забыла, какой заразой он бывает. И немудрено, домой меня отпускали раз в месяц, но на целую неделю, а вот сейчас…

Вспомнив о том, что семью я увижу лишь через полгода, невольно шмыгнула носом и сжала в объятиях упирающегося питомца. Зверек в моих руках затих, голову ко мне повернул, прищурился, выжидая. И правильно ждет, плакать я не особо люблю, но если возьмусь, то основательно: в три ручья с подвыванием и икотой. А тут еще Гер вспомнился со своей угрозой… И так тошно стало, что я решила не дожидаться обеда, на пары сбежать или в библиотеку. Ринулась вещи собрать и только сейчас сообразила, что сумки моей в комнате нет, да и в кабинете декана ее при мне уже не было, а значит…

— Нваг-нваг Севой, — позвала я тихо, но дух не ответил. — Сево-о-о-о-ой!

Молчание.

— Да появись же ты! — И, помедлив немного, уже хотела сказать заветное слово «пожалуйста», как вдруг совсем рядом объявился ворчащий хранитель академии.

— Чего орешь? — прищурился, оглядывая с ног до головы. — Или ты все-таки решилась рассказать, какую дуреху спугнула из тридцать пятой палаты.

— Нет, не это. И дуреха пришла не одна. — С улыбкой подметила, как глаза у призрачного старичка увеличились вдвое, и продолжила: — Я сумку вернуть прошу.

— Какую?

— Мою, — ответила с заминкой и погладила притихшего Гирби, — мне чужого не надо.

— Да не в этом дело, — отмахнулся дух, — сумка какая? Ученическая с тетрадями, да? — Я кивнула, а он иронично осклабился. — И чего ты меня от дел отрываешь, Наминка? Дай своему магическому гиду задание, он найдет. — Севой глянул на выданное мне сверх меры полезное украшение и с горя плюнул. — Вот же балда! Он у тебя отключен.

— Кто? — спросила строго.

— Браслет.

— Это я поняла. А балда кто? — Пусть только попробует повторно оскорбить.

— Да не ты, а… — Я скривилась совсем уж зло, и призрачный старичок поспешил уйти от темы. — А я все думал, почему нет записи из тридцать пятой, ни с твоего браслета, ни с внутренних кристаллов… и вот оно как. Теперь ясно, почему тебя во мгле найти не могли. — И решительно: — Дай сюда!

Дала. А через минуту его ворчливых разборок браслет заработал как надо, а еще через миг дух рявкнул: «Сумку!» И она появилась, мокрая, порванная, пожеванная, словно бы…

— Верни обратно, — попросила я. — Там уже ничего ценного, а тварь из преисподней хоть сыта будет.

— Вряд ли она этим насытится, — хмыкнул дух, но сумка все равно исчезла. И осталось от нее лишь дурно пахнущее пятно, а вместе с ним и понимание — мое постельное белье лемур продолжит пачкать.

— Гирби на пары брать нельзя. — Я отпустила питомца на стол. — Иначе сожрут.

— Отчего нет? На пары вполне, а вот на лекции к смертникам не стоит. — Севой отдал мне браслет. — И ты это… в следующий раз не гоняй Бруга в чем мать родила по всей академии. В чем-то он отходчивый, а в чем-то и обидчивый.

— Так это он заблокировал? И подставил так, что я чуть за гранью не оказалась?

— Чего не знаю, того не знаю, — хмыкнул дух, не сдав обидчика, и исчез, чтобы уже через эхо-порт намекнуть: «А тебе наука».

— Как же, наука, — ответила тихо и начала собирать на занятия новую сумку. Теперь я точно знаю, кто изнутри поспособствовал организации операции по спасению меня. Вот же бестолочь красноглазая!

До начала следующей пары у меня оставалось еще двадцать минут, и я твердо вознамерилась встретиться со своим подопытным и что-нибудь на нем испробовать в целях профилактики бессовестного поведения. И чтобы поиски завершились быстро и легко, дала задание браслету. И следуя карте, мне почти удалось настичь Кардинала разбитых сердец, как вдруг раздался звонок и я увидела Амиддарию, хмурую и злую настолько, что ее змеи плевались призрачной слюной. Она шла в моем направлении, прожигая взглядом пол. Несомненно, в толпе кадетов, вышедших из аудиторий, наследница горцев могла меня и не заметить, но паника была сродни волне — набежала, а схлынуть забыла.

Так что из коридора я рванула с низкого старта, крепко прижимая к себе Гирби и сумку и уворачиваясь от чужих локтей, коленей, спин, а также крыльев, рогов перепонок и хвостов тех, кто волей случая стал лабораторным материалом. Как через пару минут оказалась в библиотеке, уже и не вспомню, но просидела я там до самого вечера, позабыв о еде и воде. Вначале запоем читала инструкцию о возможностях своего магического гида. А затем долго и нудно настраивала его на отслеживание передвижений Бруга, рыжего и, что таить, Амидд. Подумала немного и ввела запрос на багряноволосого Аквиуса Авура.

А в ответ раздалось из браслета унылое:

«От преподавателей кадетам сбегать нельзя».

— А если…

«Следить за ними также воспрещено».

— Но вдруг мне нужно сдать ему зачет, — возмутилась несмело и услышала:

«В списках имперских смертников вас нет».

— А в слушателях есть? — спросила с робкой надеждой. Все же Сули не зря меня на лекцию утянула, а Его Высочество не просто так спасал, быть может, допустят.

«Есть», — коротко отозвался мой гид, малиновой стрелочкой выявив на карте расположение бледнолицего тирана. И обнаружился он не в корпусе некромантов, а тут, в главном здании комплекса на втором этаже библиотеки, в паре шагов от меня. Шикнув на лемура, чтобы спрятался, я сдвинула со стола на стул тяжелый талмуд инструкций. И без зазрения совести, как в детстве, полезла на стеллаж. Лесенок здесь не было, зато полки выступали так, что по ним легко было забраться наверх.

Едва на крышу залезла и подтянула к себе сумку, из-за поворота появился лектор и трое неизвестных парней. Один из них был капитаном имперской команды Дельгато, я его по голосу узнала. Жаль, рассмотреть имперцев в этот раз я также не смогла, увидела лишь размытые тени на противоположных полках, рваные, дерганые.

— А вот и книга, — усмехнулся вампир, зашуршав старыми листами. — Неужели еще кто-то пользуется этим старьем? Удивительно…

— Удивительнее другое, — процедил Дельгато надменно, — что вы ключ храните именно в ней…

— Думаешь, это мой тайник? — усмехнулась багряноволосая сволочь и, судя по движению тени, покачала головой: — Ошибаешься.

В это мгновение что-то зашипело, затем булькнуло, и кто-то третий со вздохом произнес:

— Да, Дулька классной была.

— Но еще лучше привороты варила, — хмыкнул четвертый, и на них обоих громко шикнул Авур.

— Заткнитесь! И какой идиот вас позвал…

— Так вы же сами… — раздалось недоуменное.

— На полигон, — рыкнул клыкастый, и парни одновременно испустили озадаченный вздох. — Двадцать кругов каждому. Не успеете к моему приходу, дам еще десять.

И сказано было таким тоном, что я сама чуть было не побежала исполнять приказ, еле удержалась на крыше и прикусила губу. Волосы дыбом, мурашки по коже, руки дрожат, а самое страшное — я опять попала, куда не просят, и слышу явно то, что для сторонних ушей не предназначено. Вот же гадость эта аптекарша Дульгерия Дарремия! Мало того, что занималась противоуставной деятельностью, так еще и о закромах своих кому не надо рассказала.

Как только где-то в глубине библиотеки за парнями хлопнула дверь, так сразу же тени на полках зашевелились.

— Три капли, и он пойдет за любой.

— Не хотите задействовать… — помедлил Дельгато и произнес учтиво: — Фурию? Думаю, ей захочется поквитаться, унизить, втоптать в грязь.

— Нет, — прозвучало глухо и решительно. И, кажется, капитана с размаха впечатали в стеллаж, на котором пряталась я. А иначе как объяснить, что он дрогнул, а я с трудом удержалась наверху. Раздался придушенный хрип, а следом рык и вкрадчивое: — Найди смазливую дуру, подвластную тебе, и приведи метаморфа в команду. На все про все у тебя неделя, а теперь проваливай.

Я не спустилась вниз ни после того, как имперец ушел, еле-еле переставляя ноги, ни после того, как их зараза Авур забрал так называемый «ключ» и спалил руководство для браслета. Лежу наверху, смотрю на всполохи огня, отсвечивающиеся на полках и корешках книг, ощущаю запах гари и молюсь. Потому что библиотеку только что закрыли до утра, на полу вспыхнули охранные знаки и смертельные проклятия, окна ими зарешечены, двери фактически заколочены. Спущусь, и в мире станет на одну смертьнесущую меньше. А потому вот она я — голодная, замерзшая, уставшая и несчастная, лежу на стеллаже, разминаю онемевшие пальчики и думаю о том, что мой третий день обучения начался совсем уж гадко, и уже неизвестно, доживу ли я до его конца. Живот заурчал, и под ложечкой засосало от досады и обиды, а еще из-за гнева на себя. Нужно было на лемура не шикать, а направить его прямиком к… К кому? Сули, декану, Дао-дво, Бругу, Его Высочеству, старосте Крэббас?

Прикусила губу, посмотрела на свой браслет и в сотый раз попыталась докричаться до Севоя, а в ответ — тишина. Что ж, придется просить о помощи других. Я и позвала через гида, а от них все та же мертвая тишина, и только рядом недовольный шепот:

— Н-дя-я-я, а с виду умная.

— Кука?!

— Не-а, лопоухое привидение, — ответила она и с потолка переползла ко мне на грудь. — Лежим, отдыхаем?

— Молюсь, — честно призналась я.

— И правильно делаешь, тебь-бя по всей академии ищет хозь-зяин. — Я чуть не села, вернее, попыталась, стукнулась головой о потолок и легла обратно. Тру лоб, а нежить выговаривает: — Вижу, хорошай-я тут молельнь-ня и челобитнай-я есть.

— Это случайно. Скажи лучше, он ищет меня давно?

— Час сам, два часа с Севоем, уж думают подключить декана. А он, как и ты, не отвечает на вызов.

— Браслет сломался?

— Не-а, до ль-лямурницы пошел, — протянула тварюшка и хлопнула ушами. — Теперь вопрос: тут поспишь, или тебь-бя в кровать отправить?

— А ты можешь?

— Й-я нет. Да и не положено, тебь-бя й-я не знаю, о лемуре твоем ничего не ведаю, слов его не понимаю, секретов не раскрываю и у вас завтра не обедаю… — и смотрит хитро.

Обед?! Сдается мне, Гирби похвастал способностями хозяйки, и придется теперь готовкой откупаться. Так это же самое малое из того, что я могу!

— Тенюшечка, да что угодно…

— Дя?! И Гера поцелуешь, — подмигнула мне она.

А я не то чтобы удивилась до потери сознания, я вновь решила встать и, понятное дело, стукнулась. И теперь лежу и думаю, что мне все пригрезилось, и кука не шепчет сердито: «А то у него резерв пустой, мозгов еще меньше…» И только я попросила: «Повтори», она как завопит:

— Сево-о-о-о-ой!

Минуты не прошло, я провалилась в собственную комнату, опять упала на кровать, но в этот раз не на Гирби, а на объедки. Третьи объедки за день, на третьем постельном белье!

— Ах ты паразит! — взревела я, несмотря на усталость, на благодарность этой зверюге хвостатой, на позднее время и собственный голод. — Значит, так, если это еще раз повторится, я тебя Дао-дво подарю!

Возымела ли угроза действие, я увидеть не успела, потому что рядом тут же возник хмурый Нваг-нваг Севой.

— Чего разоралась? Полночи шастала невесть где, а теперь еще возмущается.

— Да я…

— А ну рассказывай, где пропадала! — В комнате грянул гром, задребезжали окна, ветер хлопнул дверцами шкафа и скинул с кровати «застолье» питомца.

— В би-библиотеке, — произнесла с заминкой, но не от кавардака, который дух устроил, а от воспоминания о хрипе имперца. И похолодела. Ведь расскажи я все, Аквиус Авур и до меня доберется. А он личность темная и бессовестная, один раз он меня уже к тварям преисподней кинул и второй вряд ли постесняется.

Призрачный старичок, глядя на меня, бороденку дернул и руки перед собой сцепил.

— Что, опять в темное дельце вляпалась? Под чужой полог залезла и страшную историю услышала?

- Д-да.

— И что? — спросил ворчливо. — Будешь загадки загадывать или как?

— А… — Сказать открыто об увиденном испугалась, спросила загодя, издалека: — А если я на преподавателя наябедничаю, — дух хмурит брови, но молчит, — скажу, что он пользовался услугами Дульгерии, — теперь у возрожденного скулы еще больше заострились, — знал, где был спрятан ее тайник, — у Севоя дернулся нос, а я совсем уж тихо продолжила: — Меня…

— Призовут на суд, как свидетеля, — доброжелательно ответил призрачный.

— Правда? — недоверчиво переспросила. Все же с такой улыбкой, как у него, часто шутят.

— Стопудово! — Его улыбка превратилась в ухмылку. — А потом подельники этого гада тебя обязательно найдут… — Ухмылка стала оскалом. — И ты вряд ли выживешь.

— Тут я бы поспорила…

— А ты не спорь! — оборвал меня хранитель академии, сверкая глазами. — Живо рассказывай, как дело было!

Он кричит, а мне вдруг так спокойно стало, беззаботно и легко. И чего, спрашивается, я волновалась все это время? Подумаешь — имперцы, заговор против рыжего и сожженный талмуд — мелочи. Эх, надо было ранее вспомнить о своем даре, а то явно же от испуга половину их заговора прослушала.

— Наминка, — зовет дух ласково, — Наминочка, ну так чего там было?

— Да так, ничего особенного. Одна книга в библиотеке сгинула, а в ней хранился знакомый тебе эликсир, Герберта Дао-дво им в ближайшую неделю опоят… Все.

— Опять его?! — удивился Севой. — Кто на этот раз?

— Мужик, — ответила тихо и получила один из самых удивленных взглядов на земле. Поняла, что сказала, и поспешила объяснить: — Да не в этом смысле. Девушка его опаивать будет. Какая, не знаю, но точно не фурия.

И сказав это, я была готова к чему угодно, но только не к душераздирающему крику.

— А-а-а-а! — заголосил призрачный и заметался по комнате, загнав меня на стол, лемура на шкаф. — Я выиграл! Выиграл! Значит, Аквиус все-таки водил знакомство с Дулькой, решился вернуть Амидд и опять смухлюет на играх! Нужно срочно сделать ставки. Сотня золотых! Сотня золотых на то, что имперцы продуют!

— Ставки? Вас только ставки интересуют? — Я спустилась на пол. — А как же предупреждение Дао-дво и наказание Авура?

— А никак, — произнес Севой, исчезая. — У первого для защиты есть кука, у второго король. А я еще жить хочу.

— Но вы же дух?!

— Зато существую.

На последних его словах решила внимания не заострять, день и без того полон переживаниями, даже загружен и в то же время являлся разгрузочным — с самого завтрака и маковой росинки во рту не было. Перестелив кровать и повторив угрозу Гирби, я спустилась в столовую и устроила себе настоящий обедо-ужино-ночник. И мычала, наслаждалась каждым кусочком, ровно до тех пор, пока напротив рядом со мной не возник здоровый Некто.

Кусок стал поперек горла, а в голове возникла тысяча и одна картина смерти, причем моей. И нет сомнений, это Авур стоит в плаще, прячет под маской лицо и сжимает кулаки в перчатках. Милостивый боже, и как мне к нему прикоснуться, чтобы жизнь свою спасти? Рано я своему дару обрадовалась, рано.

— Приятного аппетита, — молвил незваный гость голосом Довара Горрана и устроился за моим столом.

— Спасибо, — прохрипела я в ответ, проглотила злосчастный кусок и закашлялась.

— Воды? — Магистр подал мне стакан и, позволив отпить, спросил: — Разрешите, я составлю вам компанию? — Ответить ничего не успела, а он уже снял с себя перчатки, маску и плащ, заказал у служащего кухни ужин и почти сразу же получил свой поднос. — Вкусно пахнет.

— Угу.

Есть я продолжила, правда, уже не смакуя, горец справлялся с этим за нас двоих. Он нахваливал мясо, запеченную картошку, яичный рулет, сметанный соус и даже яблоки, простые зеленые, которые в Треде росли на каждом втором дереве. И вообще он пребывал в невероятно приподнятом настроении и даже компотом чокался со мной. Видимо, время у лямурницы провел с пользой, и замена прошлой бу… которая в сжатые сроки стала бы… прошла успешно. Вспомнилось, как мой брат, возвращаясь домой от подруги, был таким же невероятно довольным, точь-в-точь. Поздравить, что ли, магистра с хорошим выбором, а то сияет, как пятак, даже слепит.

И вдруг, словно бы прочитав мои мысли, Горран озорно улыбнулся и сказал «спасибо». От ужаса, что змееволос мысли чувствует не хуже грифона, я медленно покрылась багровыми пятнами, а он неожиданно спросил:

— Как вы это сделали, Намина?

— Что именно?

— Как вы вывели из надлома Сули?

Что я сделала? Вывела? Откуда? Не помню, чтобы я ее, вообще, откуда-либо выводила потому, что вела в основном она и чаще всего за мой многострадальный локоть. Который даже под толстым слоем мази до сих пор болит.

Видимо, наш декан все же мысли читает, а иначе как объяснить его следующие слова:

— Вы ее рассмешили. Интересно, как вам это удалось.

— А мне откуда знать? — возмутилась тихо и явно начала покрываться белыми пятнами. — И в первом случае и во втором она сама с меня ухахатывалась. Обидно даже.

Он ухмыльнулся, я насторожилась.

— Что?

— Думаю о том, как наладить оздоровительную практику для бывших вояк, — произнес магистр и пояснил для недоумевающей меня: — Я и ранее знал, что смех лечит, но впервые вижу, чтобы он снял многолетний надлом.

И сказав это, Горран поднялся, чтобы уйти, но я его остановила:

— Простите, а что значит этот ваш… синдром?

А в ответ передо мной на стол упал талмуд, за ним второй такой же толстый, а затем и третий, и все они касались игр Смерти. Недоуменно воззрилась на декана факультета Темных сил.

— И вы считаете, что я все это подниму?

— Я рассчитывал, что вы это прочтете, — хмыкнул Довар Горран, забирая свой поднос.

— Это, несомненно, но в комнату я как их доставлю?

— Используйте браслет. Четвертая риска, команда вторая… — И с такой уверенностью произнес, словно я тут не третий день обитаю, а целый год. Пришлось остановить его на полуслове, потому что все равно ничего из сказанного не поняла.

— Я не знаю всех его функций.

— Обратитесь в библиотеку за руководством… — ответили мне со вздохом и пошли относить поднос.

— Оно сгорело, — сказала я тихо и совсем забыла, что слух у горцев очень хороший. И не успела я взять в руки хоть один талмуд, как книги исчезли вместе с деканом, а после объявились в моей комнате. Вернее, книги появились, а довольный жизнью горец — нет.

Утром я проснулась от неприятного ощущения, что в комнате я не одна. Кто прошел сквозь закрытую дверь, расплел мои ловушки и теперь с интересом просматривал чуть скрипящую при листании тетрадь, я долго гадать не стала. Да мне и не позволили, едва шевельнулась и вздохнула громче, чем надо, Дао-дво сказал:

— Даже не притворяйся. Я слышу — проснулась. Вставай.

— Зачем? Убивать будешь? — с трудом открыла глаза и поняла, от чьего взгляда потеряла связь со сном. Гирби как истукан сидел на кровати, держал меня лапками за кисть и смотрел. Нет, не есть просил, как раньше, а мысленно о чем-то умолял. О чем именно, я пока не сообразила.

— С радостью бы высек, — между тем сообщил метаморф младшей ветви рода Дао-дво и, вздохнув, скучающим тоном заметил: — Но времени нет. Так что слушай внимательно. Меня не радует твое поступление, твоя воспитательно-лабораторная работа с Тугго, твое зачисление в слушатели спецкурса смертников и последний инцидент с тварями из преисподней.

А глянул так, словно бы я к тем зверушкам сама полезла. Захотела поближе познакомиться и не поленилась спуститься, являя собой дружелюбный гостинчик. И отшвырнув мою бесценную тетрадь на стол, рыжий раздраженно заявил:

— Но больше всего меня бесит необходимость тебя опекать, когда ты от испуга теряешь сознание или от страсти дыхание, — неправильно трактовал он мой поцелуй с красноглазым оборотнем и, не дав возразить, хлопнул по столу рукой. — Значит, так, в мое отсутствие ты переходишь под патронаж Его Высочества, если он будет не в форме, переходишь к Кардиналу разбитых сердец и далее по списку запасных игроков.

Замолчал на несколько мгновений, перевел дыхание и продолжил подавлять громкостью голоса:

— Напомню, ты невеста, так что поцелуев, обжиманий и прочего у тебя не будет ни с ними, ни с другими. Парни проинструктированы на этот случай и…

Дао-дво продолжал что-то говорить, а я смотрела на него и хмурилась. Метаморф был в одних штанах, мокрый, взлохмаченный и босой. И самое неприятное, что мокрые следы от него вели за дверь моей ванной комнаты, а значит…

— Ты был в моей ванной? — спросила с опаской, даже не представляя, как ему сказать о маленькой неприятности.

— Да, — не стал он скрывать и хотел продолжить, но я не позволила, спросив:

— Купался?

— Да.

— Голый?

— А можно иначе? — вопросом на вопрос ответил многоликий и вскинул брови. — Что? Думаешь, после себя наследил? Или на белье твое смотрел? Использовал весь шампунь?

— Два дня лемуру под хвост! — вздохнула я.

Герберт поднялся, пытливо глядя на раздосадованную меня и тихо помянул Тарраха, прежде чем произнести:

— Между тренировкой и построением у меня всего семь минут. Три на душ, три на тебя…

— Все ясно, ты сэкономил на времени.

— Да. И понять не могу, чего ты…

— Если с тебя шкура полезет, я не виновата! — поспешила я признаться заранее, до того, как с него начнут сыпаться обожженные кислотой чешуйки кожи.

— Что?! — взревел метаморф, оказавшись передо мной, вернее, выудив меня из-под одеяла вместе с Гирби и основательно встряхнув. Лемур сбежал без раздумья, я же, вися в руках рыжего, удостоилась тяжелого взгляда и оглушительного приказа: «Повтори!»

Повторять сие не хотелось, потому что он и после первого сообщения стал абсолютно неадекватен. И я не знаю, что случилось бы, не появись на плече многоликого кука, которая, обвив его шею хвостом, приподнялась на лапах и зашептала:

— Хозь-зяин, вызывают. — Посмотрела на меня и улыбнулась, спрашивая: — Что решил, ее с собой берем?

— Нет, — ответил жестко.

— Тогда чего ждем?.. Поцелуй-я? — предположила тварюшка, навострив свои немалые ушки.

— Когда шкура слезет, — подсказала я.

Вишу и мысленно просчитываю, какое из проклятий не запрещено Уставом академии и может использоваться кадетами для самообороны. Хотя куда мне тягаться с этим Дао-дво! Как вспомню, с какой легкостью якобы уставший и невменяемый рыжий мои проклятья расплетал, так вздрогну. Да, посещение тридцать пятой палаты я забуду не скоро, как, наверное, и он…

Милостивый боже, а вдруг он вспомнил?!

В ужасе посмотрела на куку, а та в ответ мотнула головой и сообщила метаморфу:

— Долго ждать придетсь-ся, до самой старости.

— Долгоиграющее проклятье? — рыкнул он, спрашивая не столько у меня, сколько у теневой.

— Не знаю что, но ее испытательные образцы й-я из ванной до твоей помывки убрала и только что на место все вернула. — И повторно напомнила: — Хозь-зяин, построение.

Дао-дво звучно ругнулся, бросил меня и ушел. Не положил, не отпустил, бросил! Правда, не на пол и даже не в стену, а на кровать, и все-таки обидно. Честное слово, до этого самого момента я чувствовала за собой хоть и не полную, но все же вину за потерянную им жизнь, за болезненный опыт, за навязанную роль опекуна, за куку, которая может его резерв опустошить, за девушку, которая его в приступе ревности избила, а вот теперь… Перегорело. Хоть я и виновна в осложнениях его существования, но помогать не буду и предупреждать о каверзах багряноволосого Авура не стану, и подсказывать тоже. Обойдется, умник!

И как решила я это, так сразу от души отлегло. Имперцам я не по зубам, Герберту не помощница, грифону не заложница — все, свобода! В считаные минуты собралась на пары, приготовила новую сумку, взяла притихшего Гирби и отправилась грызть… завтрак кадета.

День пусть и задался неудачно, зато весьма прибыльно продолжился. Бруг принес шоколад в надежде отменить мои эксперименты на собственной шкуре, но добился лишь отсрочки на три дня. Кудряшка, в надежде заполучить оборотня хоть на час, вручила мне одноразовый допуск в теплицы академии, а Севой ради раскрытия имен неизвестных, покусившихся на сердце Дао-дво, обещался лично свести с лаборантом. И все это я провернула с двойной пользой для себя.

Так, например, после вынужденного — хотя если быть точной, подстроенного — свидания с нашей старостой Крэбасс красноглазый оборотень из двух зол выберет меньшее — меня. Но будет вынужден терпеть поползновения принцессы, ибо Кудряшка с очаровательным именем Олли обязательно предложит мне новый бонус для повтора, а я, памятуя о минутах среди тварей преисподней, несомненно, пойду ей навстречу… Правда, не во всем, как и с возрожденным духом. К слову, ему я поведала лишь о том, что девушки, посетившие палату рыжего, были одеты в белые тренировочные костюмы.

Произошло сие за ужином, и от столь скудной информации возмущенный Нваг-нваг Севой тут же объявился рядом:

— И это все? — Ворчливый голос эхом разнесся по помещению, но никто из кадетов и головы в нашу сторону не повернул. И даже парень, сидящий от меня через стол, ел так, словно бы рядом ничего не происходит. Интересное наблюдение, я улыбнулась, отметив это, и ответила как на духу:

— Нет, не все. Одна из них обладала пышной фигурой, вторая подтянутой.

— Понял. — Призрачный старичок вздохнул и промямлил устало: — В следующий раз ты мне скажешь, что у одной из них была косичка, заплетенная в колосок. А потом, что у второй были серьги красивой формы. Позже, обязательно выторговав у меня что-нибудь серьезное, заявишь, что тощей пошла бы форма воительницы, но сама девушка с другого курса… А затем причислишь вторую к целителям, ибо улыбка у нее добродетельная, но…

Это был не совсем мой сценарий, однако настолько подходящий, что я решилась уточнить:

— Мысли читаете?

— Вспоминаю молодость Сули! — рявкнул дух. — А ну живо говори, кто там был!

— Зачем? — чуть не подавившись чаем, изумилась я. — Вы же любите загадки, ставки и азарт, вот и наслаждайтесь расследованием.

— А если они опоят других?! Ты должна понимать, что в этом случае часть вины ляжет на тебя.

Серьезное заявление, но безосновательное. Факта моего появления в тридцать пятой палате хранителю академии не доказать, потому что и я, и кука будем всецело отрицать свое раннее знакомство.

Улыбнулась и бесстрашно заявила:

— Сведите меня с каким-нибудь лаборантом, чтобы я ванную опытами не пачкала, и так и быть — объясню, как поступить в этом случае.

— Совсем оборзела или шутить изволишь? — вскинул старичок косматую бровь и выжидательно так прищурился, что лицо его хитрющее помолодело, засияло даже.

Ну и как над таким Севоем не подшутить? Вот и я не удержалась, махнула рукой примирительно.

— Ладно, так и быть… Если оформите мне статус лаборанта, я на нарушительниц вам прямо укажу.

— Что?! — Вот этот его вопль заставил стекла задрожать, мой стакан чая разбиться, но опять-таки не привлек чужого внимания. А дух все еще голосом гремит: — Уставом разрешено брать лаборантами лишь третьекурсников!

— Значит, подождем! И не забудьте записать на свой счет, как-никак бесценное имущество, — согласилась я и, указав на осколки, сбежала.

А позади раздалось скорбное ворчание:

— Что за кадеты пошли…

— Под стать академии!

И не успела я и на десяток шагов отойти, как на стол упал талмуд «Руководство к браслету», а следом листок с расписанием лекций у запасных королевских смертников.