Глава 7: Новое тело, новое дело.

Как оказалось, не только физическая волна взрыва принесла вред.

Новость об этом событии пронеслась из уст в уста за считаные часы. Уже на следующий день жители Геновера знали, что произошло покушение на знать.

На ушах стоял весь город, все мусолили этот взрыв то так, то эдак. Люди обвиняли магов, маги пытались оправдаться и обвинить людей. Точнее, бандитов, что учиняют бунты по всей стране направленные против магов.

Это все привело к тому, что детей больше не отпускали с территории школы домой по выходным.

После взрыва прошла неделя и все эти дни, что маэстро, что ученики никак не могли отделаться от невидимого напряжения, что возникло в городе.

Дознаватели совместно с инквизицией с ног сбились, пытаясь найти виновных, и вроде бы даже что-то у них сдвинулось с мёртвой точки, когда в Геновер вновь прибыл господин главный дознаватель и по совместительству инквизитор Васлид Милтон.

Я узнала об этом случайно от одного из маэстро, хотя мне эта информация никак помочь не могла. Я просто старалась приглядывать за Митришем, пока могла и пыталась отказаться от поездки в Ваалар.

Выяснилось, что та новость, которую мне не очень ловко преподнёс в пьяном бреду Боилд, оказалась правдой. В столицу призывали молодых исполнителей для важной миссии самого Ваалаярви.

Какой именно миссии — я так и не выяснила. Всё держалось в строжайшем секрете. Я же пыталась отбрехаться от этой великой чести, уговаривая директора то так, то эдак, что я — худший специалист, которого можно туда отправить.

Он, конечно, мне не верил и считал, что страдаю ерундой.

У меня оставалась единственная надежда — господин главный дознаватель. Я надеялась, что Васлид внемлет моей мольбе, и запретит мне выезд из города под каким-нибудь предлогом высшей инстанции…

Шанс был слабый, так как даже инквизиция зависела от приказов нашего правителя, но всё же, я цеплялась за любую возможность. А Васлид меня игнорировал!

Именно такие неподъёмные мысли я ворочала в голове, пока копалась в остатках ауры трупа на практикуме у третьекурсников. Они внимательно смотрели, как я, стоя над свежим трупом немолодого мужчины, методично распутываю ошмётки души.

— Вот здесь видите? — я держала руки над грудью умершего, скрючив пальцы в замысловатой позе, словно пыталась распутать клубок ниток. Все отчётливо видели едва заметные, словно паутинки, мерцающие блёклыми радужными оттенками, нити.

Дёрнув указательным пальцем, я указала на нужную паутинку энергии.

— Этот поток отвечал за лёгкие. Смотрите, какой он. Провисший и едва заметный, но целый. Значит, мужчина страдал каким-то заболеванием при жизни, но причиной смерти явилось не это. Смотрим дальше, — я стала аккуратно, легко, словно играя на арфе, перебирать нити, — а вот и причина. Подойдите ближе и присмотритесь, — я приподняла руки и напрягла пальцы, пуская силой воли по нитям дополнительную волну энергии.

Совсем лёгкую, почти ничтожную, но этого хватило, чтобы нити засияли ярче, и подростки заметили нужную нить. Среди целых потоков одна ниточка висела порванная и посеревшая.

— Эта нить отвечала за сердце. Сейчас уже трудно сказать точно, что именно за болезнь его убила, но явно что-то приобретённое. В его возрасте это логично. Нить серая, а значит, на неё не было никаких магических или лекарственных воздействий извне. Смерть самая обычная от естественных причин.

В дверь постучали. Я недовольно взглянула на неё и отвернулась.

— Посмотрите, кто там, — кивнула юноше, что стоял ближе всех к двери.

Я осталась стоять на месте, удерживая нити ауры. Парень открыл дверь, и я увидела нервного Зоша, который топтался у двери, а за его спиной было двое инквизиторов в своих форменных рабочих рясах чёрного цвета. Оба бородатые и худые.

Я недовольно уставилась на них.

Знакомые все лица...

— М-маэстро… Э… Эт-то к в-вам, — от излишнего волнения язык у Зоша просто плясал, заставляя заикаться ещё больше.

— Минуту, — кивнула и аккуратно скинула нити ауры со своих рук. Обратилась к ученикам. — Сейчас разбейтесь на четыре группы. Одной группе один испытуемый. К концу занятия каждый должен попробовать разобраться в ауре трупа и сказать, отчего человек умер, сколько ему было лет, чем болел при жизни. Приступайте.

Я вышла и прикрыла дверь в лабораторную комнату.

— Приветствую вас, братья, чем могу быть полезна?

— Вы должны пройти с нами.

Вот так вот. Без приветствий и объяснений. Просто должна и точка.

Спорить с суровыми инквизиторами, которые явно выполняли приказ, и не уйдут отсюда без меня, я не собиралась, тем более что мне, наконец, удастся поговорить с Милтоном, но всё же… меня точило любопытство.

С чего бы это вдруг обо мне вспомнили? Несколько дней инквизиция и сам Милтон игнорировали мои письменные запросы на аудиенцию, а тут — держите, распишитесь — целое сопровождение!

— Вы можете сказать, зачем? Потому что под моим надзором сейчас находится двенадцать несовершеннолетних студиозов, и я не могу покинуть их и оставить наедине с трупами. Недавно было происшествие, и повторения я не могу допустить.

Инквизиторы переглянулись, посмотрели на Зоша, но всё равно один из них соизволил пояснить:

— Совершено убийство. Ваше присутствие необходимо. Приказ главного дознавателя.

Меня такой ответ более чем устроил. Я взглянула на Зоша.

— Кто может сейчас взять мою группу?

— Так… — Зош уставился на потолок, потом в пол, вспоминая что-то. — Я бы посоветовал Маэстро Боилда, но он сегодня вроде как уехал по семейным обстоятельствам, у него… — Зош покосился на инквизиторов и не стал продолжать мысль. Им ни к чему было знать о семейных проблемах маэстро.

— Да, его группу уже курирует Маэстро Тиш. Есть ещё кто-то свободный?

— Да, М-маэстро Итан Кл-ле-левенски м-мог бы. Н-наверно… У него тоже сейчас группа третьего курса.

— Кто-то ещё? — Зош отрицательно качнул головой.

Я удручённо поджала губы. — Дайте мне десять минут, мне необходимо оставить группу другому Маэстро.

— Хорошо. Ждём вас у выхода.

Я поспешила к Итану, оставив детей под присмотром Зоша. Я нашла старого друга, обрисовала ситуацию и уговорила его взять дополнительную группу прямо сейчас. Немного озадаченно, но он всё же согласился.

И, слава ему, без вопросов!

И уже скоро я уезжала на заказном дилижансе с двумя инквизиторами. Они сидели напротив меня, на лавке, глядя в окна. Я не очень доброжелательно взирала на них, вертя меж ног свою трость, и невольно вспоминала события недельной давности.

Всего неделю назад этих же инквизиторов я видела в поместье, где произошёл взрыв. Мне повезло, что меня допрашивали именно там, а не в застенках государственного учреждения. У них просто не было времени на это.

Меня, как и Боилда, быстро, но с пристрастием, допросили на месте. Как и других вменяемых людей. От меня отстали, удостоверившись в моей невиновности, и разрешили покинуть место преступления.

Без угроз обошлись, но мне пришлось подписать кучу документов о неразглашении (снова) и подписку о невыезде из города. Так как же меня тогда планировали отпустить в столицу? Я не понимала…

Я, и так-то, не очень лояльно относилась к представителям этой «благородной» профессии, а после той бессонной выматывающей ночи с допросами тем паче.

Единственным исключением являлся мой отец и, пожалуй, Васлид Милтон. Но отца убили, а Васлида там не было. Да и отношения с Васлидом у нас были одними из самых неоднозначных. Не зря он занимал должность главного дознавателя в столице и был одним из великих инквизиторов Ваалара.

Он имел великую веру в Бога, себя и Жизнь. И этой верой он проложил себе путь на самую вершину, только вряд ли нахождение на этой вершине делало его счастливым.

Скорее, он стал одним из тех мучеников, на которых верующие люди так истово молились. Его должность вытягивала из него все силы, он работал днями и ночами, не имея семьи, дома и близких друзей. И, помимо этого, на нём лежала большая ответственность за принимаемые решения.

Много лет назад он принял одно из таких решений: помог Матильде с удочерением никому не известной деревенской девчонки — то есть меня, что была ещё и опасной носительницей дара, который невольно возводил таких людей в ранг врага государства.

Тогда Васлид ещё не имел столько власти, сколько сейчас, и скрывать наш общий секрет было проще, но с годами его сила, власть и влияние на общество росли. И теперь я понимала, что наш «маленький секретик» мог стать для господина главного дознавателя тем самым камушком, что потянет за собой более крупные, и вся эта давнишняя история может превратиться в камнепад, что погребёт нас обоих под собой.

Зная его историю лишь из уст матери и по общедоступным фактам, я не могла понять его полностью. Я лишь догадывалась и предполагала, что он чувствует ко мне. Я его уважала, но всё же полюбить, как друга семьи, не могла.

Ведь лишь от его желания зависела моя жизнь. И если когда-нибудь он вдруг решит избавиться от опасности в лице меня, его вряд ли что-то остановит.

Тем более сейчас, когда тех, с кем он заключал договор, уже не было в живых. Вся моя жизнь держалась исключительно на прихоти Васлида Милтона.

Благодаря всем этим обстоятельствам, Васлид, как инквизитор, являлся для меня исключением, чего нельзя было сказать о других инквизиторах. Их приходилось терпеть.

В ту ночь я выжала себя досуха: и физически, и морально.

Ощущая на себе весь гнёт страданий нескольких десятков раненых, их мысли, их боль, их мольбы. Я чуть не свихнулась. Их голоса словно набатом несколько часов подряд стучали наперебой в моей голове. А их боль я ощущала как свою, когда касалась или подходила близко к кому-то из раненых.

Что удивительно, только благодаря Боилду и Мару я не сорвалась. Первый, пусть и кидал на меня пронзительные взгляды из-под бровей, но всё же делал нашу работу, и без него я бы рухнула среди тел. Даже с травмой головы, он справлялся просто потрясающе, чего я никогда бы не признала вслух.

И Мару, когда Абрахана и Вею увезли к целителям, присоединился к помощи пострадавшим. Иногда по случайности (а может, и нет), он ненавязчиво касался меня, и стенания прекращались, сменяясь оглушающей тишиной. Я не знала, почему это было именно так. Я всю неделю думала об этом.

И задумавшись об этом, снова, не заметила, как дилижанс прибыл и остановился.

Инквизиторы первыми покинули повозку, я выбралась следом. Руки мне, конечно, никто не подал. Я осмотрелась и усмехнулась сама себе. Я слышала про это место.

Вывеска по вечерам эффектно подсвечивалась новомодными лампочками с двух сторон в темноте узенькой улочки, и оттого на её свет, как ночные мотыли, слетались мужчины Геновера. Которые, конечно, могли себе позволить досуг в этом месте.

Заведение «Бархатная ночь» славился среди себе подобных качественным исполнением своих услуг. Там было чисто, девушки всегда были здоровы и чистоплотны. Да к тому же не всякую девицу взяли бы на работу сюда. Отбор был очень жёсткий. Что не удивительно, ведь сюда заходили «отдохнуть» не последние люди города.

Официально это заведение работало как купальни.

Юные юрсэ обслуживали гостей, помогали мыться, носили еду и напитки, но выглядели именно так, как должны выглядеть продажные девушки. Каждый гость имел право выбрать ту, что ему понравится, пока он расслабляется в банных залах. А мог и сразу, минуя баню, пожелать конкретный типаж и ему приведут несколько на выбор.

Власти сквозь пальцы смотрели на это заведение, ведь многие люди, стоя́щие у этой самой власти, приходили сюда и платили именно за те услуги, что им так нравились: женское общество, красоту и тело.

Внутри оказалось всё более оживлённо, чем снаружи. Инквизиторы с сосредоточенными лицами допрашивали белых, как снег, девиц-юрсэ. В глазах рябило от людей, мелькавших туда-сюда. Здесь были и инквизиторы, и полиция, и некроманты, и юрсэ.

Их хозяйка стояла на втором этаже, вцепившись в декоративный бордюрчик, и смотрела куда-то вниз разгневанным взглядом. С ней беседовал какой-то мужчина из полиции. Ясно то, что бы здесь ни произошло, пользы её «дому удовольствий» это явно не принесёт.

— Имельда?! — в мои раздумья ворвался резкий громоподобный возглас. Я увидела женщину, что быком пёрла в мою сторону, расталкивая локтями всех подряд.

Горящий взгляд светлых серых глаз, короткий ежик темно-русых волос торчащиз вверх, широкие плечи. Алира был далеко не хрупкой. Бой-баба, как ее называли за глаза. Она об этом, конечно, знала, но все же прямо никто не осмеливался называть ее так. Было черевато.

— Здравствуйте, Алира.

Не успела я опомниться, как меня сгребли в охапку до того, как я успела что-либо предпринять.

— Как же давно я тебя не видела! — Алира разжала свои крепкие объятия.

— Рада видеть вас, — я искренне улыбнулась, приятно удивившись её присутствию. Неожиданная для меня встреча с бывшей начальницей чуть приподняла мне настроение.

— Да, жаль, что повод для встречи такой, — голос Алиры был ни капли не расстроившийся. Всё ещё улыбаясь, она хлопнула меня по плечу так, что я пошатнулась. — Я-то думала ты к нам забежишь как-нибудь по старой памяти, — я виновато окинула взглядом крепко сбитую фигуру госпожи Бранд, она ответила мне таким же цепким взглядом, в котором сейчас плясали бесенята.

— Извините, Алира, совсем нет времени. Столько событий…

— Да уж понимаю, наслышана. Но ты прекрасно выглядишь! Я смотрю, подлечилась, да? — Алира бесцеремонно пощупала меня за плечи, ущипнула за талию и потрепала по щеке, как маленькую, после чего махнула в сторону лестницы на второй этаж.

Я предпочла не комментировать её действия, прекрасно зная, что бесполезно… Она со всеми так себя вела. И с юными, и со старыми… словно все для неё были дети.

— Да, как напоминание осталась лишь боль в колене. А так всё в порядке, — я шагала за своей бывшей руководительницей, которая также расталкивала всех со своего пути локтями, не церемонясь ни с кем – ни с инквизиторами, ни с полицией, ни тем более с юрсэ.

— Рада, рада. И всё-таки как давно не виделись! Я по этому поводу несказанно грущу, — я в этом сомневалась, но всё же не стала спорить.

— Да, это всё печально. Но… Алира, зачем здесь я?

— Понятия не имею! — воскликнула она и тут же пошла на попятную, — Нет, конечно, определённый резон есть, но будь моя воля, ни за что бы тебя сюда ни допустила. Не надо это тебе, — отрезала она жёстким тоном.

— А что случилось-то? Кто умер?

Алира не ответила. Мы как раз подошли к нужной комнате с открытой дверью, и женщина отошла с прохода, давая мне возможность пройти и увидеть всё своими глазами.

Я помедлила, вошла и стала рассматривать с напряжённым вниманием белое тело, бельмом выделяющееся на фоне тёмного интерьера, который должен был при правильном подходе создавать интимную обстановку, но сейчас он был весьма неуместным.

Алира подождала, пока я осмотрюсь, и начала говорить уже совсем другим тоном: приглушённо, по делу, серьёзно.

— Нашли ночью, около трёх часов. Я действительно была против того, чтобы тебя сюда звать. Но я тоже человек подневольный, хоть и имею толику власти. Хоть, де-юре, ты и осталась некромантом на полной ставке, — я хмыкнула, ведь никто мне ничего не платил, —… но де-факто я-то знала, что тебе уже не до этого. Списывать тебя я не стала, а надо было бы. Сейчас смогла бы хоть прикрыться бумажками, что, мол, нельзя тебе сюда, постороннему лицу. А так… Тьфу, дознавателя этого, — она сплюнула прямо на ковёр. — Я, когда увидела её, в первый момент, чуть душу Смерти не отправила. Думаю, куда жизнь завела тебя… — я, нахмурившись, взглянула на Алиру. А та, как ни в чём не бывало, продолжала, — … а потом пригляделась и поняла, что это не ты. Но сходство ужасное.

Я вновь повернулась к распростёртой жертве и внимательнее вгляделась в лицо. По спине пробежались предательские мурашки.

— Ей едва исполнилось семнадцать, — покачала головой Алира, скрестив руки на груди.

Девушка была удивительно похожа на меня. Такая же стройная, примерно того же роста, но лицо шире, губы более пухлые и нос побольше.

Несчастная юрсэ лежала на спине, на полу в центре комнаты, у кровати. Полностью обнажённая. У неё были переломаны пальцы и вывернута наружу пара нижних рёбер, словно кто-то вспорол ей кожу, схватил их и вынул из грудной клетки. Мутными глазами на застывшем лице бедная девчонка смотрела в потолок.

Я сглотнула, вонзив ногти в ладони, чтобы даже сквозь перчатки стало больно. Руки затряслись.

Я смотрела на девушку и не могла оторвать взгляд от её волос. Меня поразили не увечья, хотя они были кошмарными, и даже не внешняя схожесть, а волосы, которые были белыми.

И если бы не они, внешняя общность со мной не возымела бы такой сильный эффект. Ну, похожа и ладно. В мире много похожих людей, но цвет длинных волос умершей оказал ключевой эффект…

— Я же просил доложить, как она прибудет! — недовольно раздалось от двери.