Глава 9

— Госпожа Гринсток, вам придется объясниться, — Олстон, в отличие от меня, не утратил самообладания.

Осознав, что мы в курсе, куда она ходила, Валери Гринсток опустилась на ступени крыльца и разревелась. Мне ничего не оставалось, как начать ее утешать, а Олстон... Этот противный дракон исчез в портале! Поначалу я решила, что он банально сбежал, испугавшись женской истерики. Но через десять минут Олстон вернулся в компании Леотара Аркура.

Ректор помог Валери подняться и предложил обсудить «досадное недоразумение» в более подходящем для этого месте.

Олстон нахмурился, по всей видимости, заподозрив Аркура в мягкосердечности. Так как наш квартет бодро двинулся в сторону административного корпуса, мне не представилось возможности объяснить ему, что выбранный Аркуром подход, пожалуй, единственно возможный в отношении все еще вздрагивающей от рыданий Валери.

В кабинете ректора Валери Гринсток опустошила два стакана воды, прежде чем оказалась способна связно говорить.

— Я ее одолжила! Взяла на время, понимаете?! А когда Горан рассказал нам об исчезновении угусов, решила вернуть. Я не замышляла ничего плохого! Жози жила у меня в просторном террариуме. Кушала три раза в день...

Так и подмывало спросить, каким образом Валери снабжала временную питомицу едой в виде мелких насекомых, но я сдержалась. Путем титанических усилий сдержалась. Ректор слушал Валери, сочувственно кивая. Я уже было подумала, что трогательным рассказом о том, как бытовичка дала магической жабе имя и несколько недель заботилась о ней, не прониклась я одна, но тут подал голос все еще хмурый Олстон.

— А собственно, зачем вам понадобилась Жози? — спросил он.

Валери, покраснев, пролепетала:

— Женские штучки, вам будет неинтересно.

— Поделитесь, мы никому не расскажем, — в свою очередь настоял ректор.

— Мне стало известно, что если регулярно гладить угуса, разгладятся все морщины. Даже гусиные лапки!

— И вы... — озадаченно начал ректор.

— Гладила Жози каждый день, утром и вечером, — сообщила Валери и впервые робко улыбнулась.

С минуту продлилось молчание, в котором недоумения было не меньше, чем сочувствия.

— Бедная Жози, — не выдержала я и тут же стала мишенью для неодобрительных взглядов.

Дракон еще больше нахмурился. Ректор громко вздохнул. Валери энергично покачала головой, отчего ее белокурые локоны слегка растрепались. Вероятно, она собиралась продолжить убеждать нас в том, как хорошо жилось угусу в террариуме. Однако следующий вопрос Аркура лишил ее этой возможности.

— А кто поведал вам об этом чудесном свойстве угусов, госпожа Гринсток? — спросил он.

— Люси, конечно.

— Люсильда Кресерон? — переспросили мы с ректором хором.

Промокнув глаза кружевным платочком, Валери кивнула.

Через четверть часа наша компания пополнилась преподавательницей зельеварения. Практически сразу сонная Люсильда превратилась в испуганную Люсильду и разревелась не хуже Валери. Графин с водой опустел. Я из последних сил сдерживала зевоту, глядя, как за окном занимается рассвет.

— Я же не специально! Мы просто болтали. Понятия не имела, что Валери решится украсть угуса... — оправдывалась сквозь слезы Люсильда.

— Это была не кража! — возмущенно воскликнула бытовичка. Она успела полностью оправиться и уверить себя в том, что не сделала ничего плохого.

— Тогда почему ты вернула только одного угуса? — резонно возразила Люси. — Горан сказал, что похищено уже пятеро.

— Я взяла только Жози и уже вернула ее, — заявила Валери и указала на нас с Олстоном: — У меня есть свидетели.

— Госпожа Гринсток, мы с Блайтли действительно видели, как вы принесли к пруду Жози. Но мы не можем подтвердить ваши слова относительно того, сколько угусов вы ранее оттуда... позаимствовали, — заметил дракон.

— Вы мне не верите? — искренне удивилась Валери. Ее хорошенькое личико на мгновение скривилось в гримасе недовольства. Впрочем, бытовичка быстро вспомнила об опасности морщин и приняла вид оскорбленной невинности.

— Вопрос не о доверии, — вмешался ректор.

— Но зачем мне столько угусов?! — театрально всплеснув руками, воскликнула Валери. — По-вашему я настолько плохо выгляжу? Мне вполне достаточно одного. Разве нет?

Полагаю, Валери Гринсток на полном серьезе считала, что все мы ринемся осыпать ее комплиментами. Мужчины нерешительно переглянулись и промолчали. Я предпочла изобразить внезапный приступ глухоты. А Люсильда... Мы, похоже, пришли к одинаковым выводам, потому что неожиданно для всех зельеварка ехидно рассмеялась и сказала:

— Ну уж нет, дорогуша! В отсутствии необходимости использования угусов тебя убедит отражение в зеркале. А я не собираюсь тратить на это остаток ночи, а точнее уже утра.

— Я взяла только одну магическую жабу, — продолжила настаивать Валери.

— Тогда я знаю, у кого остальные, — отмахнулась от нее Люси. — Джильда утверждала, будто регулярно ходит к пруду, чтобы погладить угусов. Очевидно, она решила заполучить несколько жаб в свое безраздельное пользование.

— Госпожа Хорс? — ректор удивился настолько, что его пенсне съехало на самый кончик носа.

— Я узнала о тайных свойствах угусов от Джильды. Только не говорите, будто удивлены ее интересом к этой теме, — пренебрежительно фыркнула Люсильда.

Ректор от расстройства закусил губу. Сделать вид, будто не помнит, как в прошлом году Джильда обратилась в контору какого-то иллюзиониста и проходила в собственном облике студенческой поры целую неделю, он не мог. После того, как иллюзия развеялась, преподавательница истории магии еще долго возмущалась ее недолговечностью.

— Что ж, придется пригласить сюда, госпожу Хорс, — наконец решился Леотар Аркур и потянулся за бумагой, чтобы отправить магическое послание.

Интуиция подсказывала, что скоро в кабинете ректора станет очень громко. Как выяснилось спустя полчаса, я и десятой доли негодования Джильды не представляла. Распахнув дверь, она ничуть не удивилась, увидев собравшихся, и потребовала объяснений у всех сразу.

— Что случилось? По какому поводу меня разбудили? — громыхнула она, отчего-то в упор уставившись на Олстона.

Дракон не дрогнул, но предпочел промолчать. Видимо, в списке неблагонадежных я у Хорс занимаю почетное второе место, потому что, не сумев просверлить взглядом дыру в драконьем лбу, она переключилась на меня.

— В чем дело, Блайтли? Что вы натворили? На кладбище восстание умертвий? Вы взорвали лабораторию? Или ваш зомби опять облился мятным сиропом, перепутав его с духами?

— Такое случилось только раз. Арчи не специально, — пискнула я, на всякий случай отступив в дальний угол кабинета.

Гнев Джильды продолжал набирать обороты. Они с Кресерон, прежде чем явиться к ректору, накинули мантии поверх одинаковых розовых халатов. Однако Люсильда, даже когда нападала на Валери, не выглядела столь воинственно, как ее лучшая подруга. Папильотки Джильды, словно иголки дикобраза, торчали в разные стороны. Взгляд метал громы и молнии. В правой руке она комкала маску для сна из тончайшего белоснежного шелка — вероятно, неосознанно прихватила, получив послание от ректора. Джильда терпеть не могла любое отклонение от правил, а пробуждение на рассвете, как несложно догадаться, претендовало на вопиющее нарушение распорядка ее дня.

— Мы пытаемся разобраться в ситуации с угусами. Присядьте, пожалуйста, госпожа Хорс, — вежливо, но предельно твердо произнес ректор.

Если Аркур кому-то и благоволил, так это Джильде. Если на кого-то и смотрел в академии как на равного, так это на нее. Сейчас его тон напомнил, кто здесь начальник, имеющий право сыпать вопросами, а кто подчиненный, обязанный на них отвечать.

Думаю, Джильда села на любезно отодвинутый ей Олстоном стул просто от неожиданности, а вовсе не от внезапно обретенной покорности. Она удивленно уставилась на ректора, а тот кратко поведал ей о событиях этой ночи. Слушала Хорс молча. Но как только Аркур замолчал, повернулась к Люси и снисходительно произнесла:

— Просто невероятно! Ты настолько наивна, что готова поверить в любую чушь, дорогая.

— Что? — в недоумении уставилась на нее зельеварка.

— Я все выдумала насчет угусов, — пожала плечами Джильда.

От негодования, вошедшего в кабинет вместе с ней, не осталось и следа. К происходящему Джильда Хорс теперь, казалось, относится, как к забавному недоразумению.

— Так ведь у тебя улучшился цвет лица, — принялась растерянно бормотать Люсильда. — А морщины... их у тебя стало гораздо меньше, и это не иллюзия.

Джильда поморщилась от напоминания о неудачном опыте прошлого, но как только самообладание к ней вернулось, произнесла:

— Пришлось искать объяснение возвращению моей красоты. Вот я и сочинила эту милую историю.

— Но как? — Валери Гринсток задала вопрос, который по совершенно разным причинам сейчас волновал всех присутствующих в кабинете.

— Всего лишь сменила поставщика косметических эликсиров, — стараясь казаться беззаботной, сообщила Джильда.

На протяжении последних пяти лет косметическими эликсирами ее на безвозмездной основе снабжала Люси. С учетом этого факта, вероятность скандала, который вот-вот должен был вспыхнуть, я оценила, как стопроцентную и начала медленно отступать к двери.

Единственным, кто заметил мои перемещения, оказался Олстон. Пришлось сделать ему знак следовать за мной. Так уж и быть, спасу барабанные перепонки одного отдельно взятого дракона.

Мы успели оказаться в приемной и осторожно прикрыть за собой дверь, когда гнетущее молчание в кабинете прервала Люси:

— Я не спала ночей. Проводила над котелком все выходные. И даже в отпуске варила тебе противный крем от веснушек...

— В том-то и дело, что крем твоего изготовления противно пах и не приносил длительного эффекта, дорогая, — попыталась оправдаться Джильда, но своими объяснениями только подлила масла в огонь.

— Лосьон от целлюлита тоже не приносил эффекта? А маска от сыпи, которая появилась у тебя после того, как ты сама попыталась сварить зелье и перепутала компоненты? А лавандовое мыло, которое я подарила тебе на юбилей...

— Не смей! — взвизгнула Джильда.

Послышался испуганный возглас Валери, звуки отодвигаемых стульев и какая-то возня. Ректор попытался призвать подчиненных к порядку:

— Дамы, успокойтесь. Уверен, вы можете выслушать друг друга, не поддаваясь эмоциям.

Судя по всему, его уверенность никто не разделял. Джильда и Люсильда принялись оскорблять друг друга. Из кабинета поочередно неслось:

— Лгунья!

— Посредственность!

— Стерва!

— Чванливая выскочка!

Поняв, что ничего оригинального не услышу, я прекратила подслушивать и уселась на стул рядом с Олстоном. Секретаря у ректора не было уже два года. За это время приемная несколько одичала — на столе и стеллажах появился ровный слой пыли, растение в кадке превратилось в гербарий.

Я закрыла глаза, собираясь насладиться тем редким чувством умиротворения, которое снисходит на человека наблюдающего ссору, но не испытывающего надобности в ней участвовать. Но Олстону именно в этот момент приспичило поболтать.

— Блайтли, я должен признать, что вы не безнадежны. Мы на удивление вовремя ушли оттуда, — кивнув в сторону ректорского кабинета, сказал дракон.

От столь лестной похвалы сам собой приоткрылся левый глаз.

— Неужели? — спросила я, пытаясь подавить раздражение. Получалось плохо. Полностью утратив медитативный настрой, пришлось открыть правый глаз и окончательно распрощаться с мечтой немного подремать.

— Терпеть не могу женские истерики, — поведал дракон в приступе откровенности.

— А от истерики Валери вы даже не поморщились, — напомнила я.

— Она могла сообщить ценные сведения о жабах, — невозмутимо ответил Олстон.

— Мы совсем не продвинулись, — подвела я итог ночной засаде.

— Да уж.

— Почему вы отправились к пруду один? — решилась я задать вопрос, который мог стать началом ссоры похлеще той, что сейчас достигла своего апогея в кабинете ректора.

— Посчитал, что вы спите. Вы же собирались лечь пораньше, — озвучил явно подготовленный заранее ответ дракон.

— У меня горел свет.

— Я не знаю, где расположена ваша комната.

— Второй этаж, третья дверь налево от лестницы. Окно выходит прямо на кусты, через которые вы не захотели продираться, когда мы преследовали Валери.

Олстон долго молчал. Я уже успела решить, что он вообще ничего не скажет, когда он произнес с нотками удовлетворения в голосе:

— А неплохо вышло, когда мы перекрыли ей пути отступления на крыльце общежития.

Мне это показалось ребячеством, поэтому в ответ на его слова я только пренебрежительно фыркнула.

— Я привык рассчитывать только на себя, — признался уже совершенно иным, абсолютно серьезным тоном дракон. Теперь в его словах не было и намека на браваду или самодовольство. Поэтому я решилась тихо произнести:

— Не вы один, Олстон.

Надеюсь, он не уловил в этом признании горечи.

— Хотите поклянусь, что отныне буду все решения обсуждать с вами? — спросил дракон.

— Нет.

— Почему?

— Тогда я из соображений элементарной вежливости должна буду дать вам аналогичную клятву.

— И в чем проблема?

— Ни одна женщина на подобное не согласится.

Больше попыток заговорить Олстон не предпринимал, а я незаметно для себя самой задремала. Проснулась от звука хлопнувшей двери и топота удаляющихся шагов.

— Что нового? — хрипло осведомилась я, подняв голову с плеча дракона. В отличие от меня, он, похоже, не на секунду не сомкнул глаз.

— Кресерон, Хорс и Гринсток только что покинули кабинет, — по-военному четко отрапортовал Олстон.

— Ректор подает признаки жизни? Или уже нужна моя профессиональная помощь?

Олстон не успел ответить. Дверь кабинета распахнулась, представив нашим взорам недовольного Леотара Аркура.

— Вы еще здесь, отлично. Зайдите.

Я, угрюмо глянув на дракона, поплелась следом за ним в кабинет. Сесть нам никто не предложил и сразу стало ясно почему.

— Ваши действия едва не стоили мне трех заявлений об уходе, — заявил ректор.

Извиняться было бесполезно, поэтому робко напомнила о плюсах:

— Зато в пруду на одного угуса стало больше.

Ох, лучше бы я этого не делала. Олстон глянул так, словно только что убедился в моем слабоумии. А ректор... Ректор дал волю эмоциям.

— Эта несчастная жаба оказалась в пруду без вашей помощи! — воскликнул он. — Гринсток ее вернула. Вам объяснить разницу между забирать и возвращать? Какого демона вы ее напугали и привели ко мне среди ночи?!

Вопрос был явно риторический, но теперь Олстона потянуло на оправдания:

— Поведение госпожи Гринсток дало нам основания подозревать, что она замешана в похищении остальных угусов.

Пришла моя очередь смотреть на напарника с уверенностью в его бесповоротной тупости.

— Вы рассорили троих преподавателей! Вы вытащили эту нелепую историю обмана и внесли смуту в коллектив! — с новой порцией негодования обрушился на нас ректор.

— Извините, а вы на что надеялись, когда поручали нам это расследование? — не выдержала я. — Думали, получится разобраться по-тихому? Если хотели найти преступника за неделю и, не предавая дело огласке, сдать его в сыск, может, стоило обратиться к госпоже Морис и ее прорицательскому шару?

— Ладно-ладно. Со сроками я погорячился, — замахал на меня руками Аркур. — А что касается Арделлы, она выразилась вполне однозначно, когда я говорил с ней об угусах.

— Что сказала госпожа Морис? — проявил интерес Олстон.

— Она сказала, что похитителя магических жаб найдете вы с Блайтли.

Ну, теперь понятно, по какому принципу ректор выбирал подчиненных для выполнения деликатного поручения. Моя интуиция? Военное прошлое Олстона? Нет, нашу участь решило предсказание Арделлы.

Закипая от негодования, я подошла к сидящему за столом Леотару Аркуру и вкрадчиво произнесла:

— Господин ректор, не поймай мы Валери с поличным сегодня ночью, она бы действительно вернула угуса и никогда не призналась бы в том, что «одолжила Жози». А что касается госпожи Хорс, полагаю, мы должны сделать комплимент ее фантазии и таланту убеждения. Скольким людям наивная Люси успела сообщить о несуществующих свойствах угусов?

— Она поклялась, что никому больше не говорила, — опешив от моего напора, пробормотал ректор.

— Тем лучше! — кивнула я, удовлетворившись произведенным эффектом. — Значит, мы с Олстоном не зря полночи провели в кустах?

Прозвучало двусмысленно, ну и пусть.

Я уставилась на Аркура, ожидая ответа. Он смерил меня долгим взглядом и спустя целую вечность, нехотя, но все же произнес:

— Не зря.

Заставить начальника признать неправоту гораздо сложнее, чем восставшего мертвеца упокоить! Я имела право насладиться моментом триумфа.

Но его непоправимо испортила канарейка.