Глава 15

ГЛАВА 15

До вечера я уже восстановила душевное равновесие, так что спокойно хлопотала по хозяйству. Пришлось привыкать делать это без помощи слуг. Нанять еще и прислугу было бы с моей стороны расточительством. К счастью, необходимый минимум знаний, как и что делать, у меня был. Мама считала, что девушка должна уметь готовить, шить, убирать и прочее, даже если нет необходимости это делать. Она всегда говорила, что никогда не знаешь, как сложится жизнь. И чем больше ты будешь уметь, тем больше шансов как-то в ней устроиться. Так что пару раз в неделю я засучивала рукава и занималась трудом, какой обычно выполняла прислуга. Заодно и ценить их усилия больше научилась. Теперь я была благодарна маме за науку. За то, что не оказалась беспомощной в новых жизненных обстоятельствах.

Приготовив себе ужин из купленных накануне продуктов, с удовольствием устроилась за столом. Но не успела приступить к нехитрой трапезе: мясу с овощами и яблочному пирогу, как снаружи раздались крики и ругань. Вздрогнув, отложила приборы и кинулась к окну. Воображение рисовало самое худшее — прорыв нежити, повторение того ужаса, что пришлось пережить. И я кляла себя на чем свет стоит за то, что не удосужилась заглянуть в книгу по магии и научиться чему-то новому. Нет, все же учиться этому стоит! Хотя бы на такой вот непредвиденный случай! Знания лишними не бывают, как всегда говорил папа.

Вот только, к моему удивлению, нежить к поднявшемуся за окнами шуму не имела никакого отношения. Всего лишь семейные разборки соседей. Именно из дома Сьюзан доносились крики. Я послала Габриэля на разведку и вскоре с его помощью поняла, что там происходит.

Как оказалось, Грег Мирье страдал невоздержанностью к выпивке, и в таком состоянии становился буйным. Скандалил, бил жену и сына. Чем сейчас и занимался. Женщина каким-то чудом все же выбежала за дверь, вытолкнув вперед себя сына. Но Грег догнал, ухватил за волосы и потащил в дом. Женщина отчаянно кричала.

Всегда с презрением и гадливостью относилась к мужчинам, которые используют свою силу для того, чтобы обидеть слабых. Так что к соседу — крепкому, низкорослому здоровяку с налитыми кровью, совершенно безумными глазами, сразу ощутила стойкую неприязнь. Чувствуя гнев и негодование, мысленно отдала команду Габриэлю:

— Останови его! Только не насмерть!

Псу не потребовалось повторять. Миг — и словно из ниоткуда рядом с домом соседей возникла темная фигура, кинувшаяся на мужчину. Устрашающие челюсти сомкнулись на запястье руки, что удерживала женщину за волосы.

Завопив от боли, Грег разжал пальцы и невольно отступил, округлившимися глазами уставившись на рычащего пса. Потом, не удержав равновесия, упал навзничь.

Десятилетний темноволосый мальчик тут же поспешил помочь матери подняться. Я уже неслась ко входной двери. Распахнув ее настежь, крикнула обоим:

— Сюда! Бегите, скорее!

Сьюзан повернула в мою сторону заплаканное лицо. С трудом встала с помощью сына и поковыляла в мою сторону. Грег уже поднимался на ноги, свирепея на глазах.

— А ну назад, сука! К своему хахалю надумала идти?! Порешу обоих!

Лича на него со всеми умертвиями! В таком невменяемом состоянии ведь и правда порешит!

— Габриэль, задержи его! — приказала псу.

Но собака и так уже встала на пути пьяного идиота и клацнула зубами на уровне его штанов. Это подействовало. Пьяница замахал руками и попятился обратно в дом.

Я же бросилась навстречу Сьюзан и Тому. Помогла мальчику дотащить мать до моей двери. Только когда закрылась на ключ, ощутила, как спадает чудовищное нервное напряжение. Дверь тут крепкая. Вряд ли Грег ее выбьет. Да и Габриэль настороже.

— Охраняй! — мысленно приказала собаке. — Чтобы не привлекать внимания, будь невидимым. Но если полезет, останови.

Услышала согласие пса и развернулась к рыдающей женщине и утешающему ее мальчику.

— И часто он у вас так? — с сочувствием спросила.

— Только когда много выпьет, — всхлипнув, ответила Сьюзан. — А так он совсем другой! Хороший человек.

Да уж, хороший… У меня имелось на этот счет свое мнение. Что у здорового человека запрятано в глубине души, то и проявляется, когда теряется контроль из-за выпивки или каких-то дурманящих средств. Так и можно определить, какой он на самом деле. И тот, кто способен избивать жену и ребенка, вряд ли может считаться хорошим человеком. Выпивка не может тут служить оправданием.

— Так, пойдем в ванную, приведем тебя в порядок, — решительно сказала. — А ты, — уже мягче обратилась к мальчику, — тебя ведь Томом зовут, да?

Глядя на меня не по-детски серьезными карими глазами, мальчик кивнул.

— Там у меня на кухне есть мясо с овощами и пирог. Иди, покушай. А мы с твоей мамой скоро к тебе присоединимся.

Мальчик вначале посмотрел на Сьюзан, дождался ее одобрительного кивка, потом двинулся к кухне. Но не пройдя и двух шагов, отчего-то заколебался и обернулся.

— Скажите, а это ваша собака была? — на худенькой мордашке читалось живейшее любопытство.

— Нет, — солгала я, понимая, что иначе придется объяснять, куда же пес подевался. — Какая-то бродячая тут бегала. Я ее и днем видела. Подкормила немного. Видимо, не зря, раз она такой полезной оказалась.

Мальчик оживился.

— Я всегда собаку хотел завести! Мам, давай ее к себе заберем?

— Чтобы твой отец нас вместе с ней из дому выгнал? — проворчала уже начавшая приходить в себя женщина.

— Да он с утра и не вспомнит о том, что было! — скривился Том.

— Все равно плохая идея.

— Жаль, — он вздохнул. — Но можно, я тоже буду ее подкармливать, когда появится?

— Можно, — согласилась мать с заметным облегчением. Уж лучше это, чем сын бы и дальше настаивал на том, чтобы забрать собаку.

Мальчик снова направился в сторону кухни, а я повела Сьюзан на второй этаж.

— В доме есть гостевая спальня, — сказала ей. — Можете с Томом там переночевать. И вообще, если вдруг снова такое повторится, вы ко мне сразу бегите.

— Да зачем тебе наши проблемы? — устало вздохнула Сьюзан. — Мой муж потом житья не даст.

Мы как раз дошли до ванной, и я начала помогать женщине вытирать с лица кровь и обрабатывать синяк на скуле.

— С чего это? Он у тебя такая важная шишка? А, вспомнила, ты говорила, что он в полиции служит. Но я вроде закон не нарушаю, так что проблем быть не должно. Это у него, кстати, проблемы могут быть, если мы вместе пойдем и на него жалобу напишем, — ненавязчиво подтолкнула я ее к возможному решению проблемы.

Сьюзан горько рассмеялась.

— Пробовала уже! Мне никто не поверил. А муж после этого так избил, что потом неделю с кровати встать не могла. Там все за него горой! Да и дядя его — начальник нашей полиции.

— Тогда я сама могу жалобу написать!

— Ох, не лезь ты в это дело, милая! — покачала головой Сьюзан. — Только хуже будет.

— Но нельзя ведь так все оставлять! — возмутилась я.

Она только отмахнулась, давая понять, что бесполезно об этом даже говорить.

— Но почему ты просто не уйдешь от него? Забери сына и уезжай куда-то!

— Куда? Ни гроша ведь за душой! Родне до меня и дела нет. Отрезанный ломоть. Не примут. Еще и пожурят, что от мужа ушла, позорю их перед соседями. А на работу если и устроюсь, то на самую грязную и дешевую. Куда-то еще точно не возьмут. А у меня ведь сын! Что ж ему из-за меня-то страдать?

— Как по мне, это сейчас он страдает. Видит все это. Да и его Грег тоже бьет, не так ли?

— Тома он редко бьет, — возразила Сьюзан. — Только если за меня вступаться начинает. Я уж и говорила сыночку, чтобы не лез лучше! Но он все равно заслоняет.

У меня все внутри защемило от ее слов. Нахлынули жалость и еще больший гнев на мерзавца, который издевается над собственной семьей.

— Ну, вот что, вы с Томом останетесь здесь! Проживем как-нибудь.

— Не нужно, — она слабо улыбнулась. — Тебе вон свою жизнь устраивать нужно. Зачем тебе лишняя обуза? Да и Грег не всегда такой. Когда трезвый, все нормально. И не позволит он нам съехать, — она вздохнула. — А если попытаюсь, Тома отнимет. Подключит свои связи, чтобы ребенка с ним оставили.

Ну почему жизнь настолько несправедлива? Почему такие вот моральные уроды считают себя в своем праве? А из-за них страдают невинные люди!

— Спасибо тебе, что помогла, Мелли, — Сьюзан сжала мою руку. — Ты добрая девочка. Другие соседи никогда даже не пытались вмешаться. Не хотели неприятностей с Грегом. А ты сразу нас к себе впустила.

— И дальше впущу, — безапелляционно заявила я. — Так что, повторяю, в случае чего, сразу бери сына, и сюда бегите.

Сьюзан кивнула, глядя на меня полными слез глазами. И что-то мне подсказывало, что плачет она сейчас не из-за недавнего унижения и боли. Впервые кто-то проявил к ней неподдельное участие, протянул руку помощи. Я даже смутилась от выражения ее лица.

Когда она чуть успокоилась, мы отправились на кухню, где Том с аппетитом уминал приготовленную мной еду. Смутившись, он тут же прервал свое занятие, но я лишь махнула рукой.

— Кушай-кушай. Нравится?

— Очень, — расплылся он в улыбке и отправил в рот очередной кусочек мяса.

— Сьюзан, ты тоже присаживайся. Сейчас и тебе положу чего-нибудь.

Нашу идиллию прервала брань за дверью и грозный собачий рык. Соседка с сыном напряглись, но я успокаивающе улыбнулась.

— Ешьте и ничего не бойтесь. Он сюда не зайдет. Наверное, собака нас охранять решила.

— А можно я ей отложу немного мяса? — с восхищением глядя в сторону двери, спросил Том.

— Не надо, я потом сама дам, — заверила мальчишку.

Наконец, шум за дверью стих, и атмосфера за столом стала прежней. Избегая говорить на тяжелые для этой семьи темы, мы болтали о пустяках. И вскоре оба окончательно успокоились.

Позже, проводив мать и сына в гостевую комнату и пожелав им доброй ночи, я невольно подумала: что бы сказала Сьюзан, если бы узнала, что ей помогли некромантка и высшее умертвие? Как бы отреагировала? Но лучше, наверное, об этом промолчать. Не хочу разочаровываться в человеке, который мне симпатичен. Ведь, за исключением того выпада в адрес некромантов, она казалась очень хорошей.

Утром, когда мы сидели на кухне за завтраком, который приготовила вставшая раньше всех Сьюзан, снова раздался стук в дверь. Послышался хмурый мужской голос:

— Откройте дверь!

Габриэля я в этот раз привлекать не хотела. Если при ночном свете, да и в тех обстоятельствах, вряд ли пса тщательно разглядывали, то сейчас могли уловить ненужные детали. Да и, надеюсь, проспавшись, Грег Мирье стал более вменяемым. Вопросительно посмотрела на женщину:

— Только скажи, и я его не впущу. Останетесь у меня.

Она отрицательно помотала головой и решительно встала из-за стола.

— Нет, все в порядке. Мы с Томом вернемся домой. Спасибо тебе еще раз за все, Мелли, — улыбнулась она и пошла к двери.

Том тоже мне тепло и благодарно улыбнулся и отправился вслед за матерью. Позже, когда стукнула входная дверь, я подошла к окну и выглянула наружу. Семья Мирье в полном составе шла к своему дому. Говорили вполне мирно, но я ничуть не обманывалась на этот счет. Стоит этому гаду снова выпить, как все повторится!

И как только Сьюзан это терпит?! Я бы на ее месте все равно рискнула, забрала сына и уехала куда-нибудь подальше. Не пропали бы! Все лучше, чем тот ад, в котором они живут. Или я чего-то не понимаю в жизни? Почему женщины из года в год терпят подобное и считают это в порядке вещей?

Вздохнув, посмотрела на проявившегося из воздуха рядом со мной Габриэля и потрепала по голове.

— Спасибо тебе, мальчик. Ты нам очень помог.

Пес завилял хвостом и лизнул меня в руку.

— А теперь мне пора собираться на работу, — улыбнулась ему. — Если, конечно, Эмиль Карне не передумал принимать меня в свою лавку. Но даже если передумал, не пропадем. Правда, Габриэль?

Он согласно гавкнул, и на сердце стало легко и спокойно. Когда ты не один, и рядом есть друг, пусть даже это собака-умертвие, все воспринимается не так мрачно.

***

На работу я надела довольно строгое темно-синее платье. Никаких соблазнительных декольте и легкомысленных причесок. Нужно сразу дать понять будущему начальнику, что я заинтересована исключительно в работе. Вот только придать непреклонное выражение моему лицу было неимоверно сложно. Папа всегда говорил, что когда я пытаюсь строить из себя строгую даму, получается очень забавно. Мол, мордашка у меня слишком умилительная для этого. Эх…

Тяжело вздохнула, глядя на проклятые кудряшки, умудрившиеся выбиться из прически, несмотря на все мои старания, и курносый носик, что портили все впечатление серьезности и неприступности. Махнув на это рукой, вышла из комнаты. Пусть за меня тогда говорят мои поступки!

Найти лавку артефактора оказалось нетрудно. Опять помогли расспросы прохожих. Вот только не доходя какое-то расстояние до рынка, рядом с которым находилась нужная лавка, я ощутила, как сжимается сердце. Снова увидела женщину-призрака, которая отчаянно пыталась привлечь внимание людей.

Так, только не показывать, что я ее вижу! Сцепив зубы, постаралась лишь бегло скользнуть взглядом по самому призраку и лавке, рядом с которой она стояла. Судя по вывеске, мясницкой.

— Помогите мне, пожалуйста! Кто-нибудь! — заламывая руки, умоляла призрачная женщина.

Опустив глаза и боясь даже дышать, я прошла мимо, сделав вид, что ничего не заметила. На душе опять было паршиво. Но не могу же остановиться и начать разговаривать с тем, кого никто другой не видит! Слухи тут расходятся быстро. Не успею оглянуться, как уже навлеку на себя подозрения. И самое безобидное, что станут говорить, так это то, что я чокнутая.

Наконец, крики и стенания остались позади, а я добралась до нужной лавки. На вывеске над ней красовалось изображение какого-то кулона с нанесенной на него руной и склянки с зельем. Так, чтобы даже неграмотному стало понятно, что здесь продают.

Собравшись с духом, толкнула дверь и вошла. Честно говоря, ожидала, что помещение окажется мрачным и заваленным всяким хламом. Но тут оказалось довольно уютно и светло. На полках ровными рядами стояли книги, лежали странного вида вещицы и флаконы с зельями. Все очень аккуратно расставлено, нигде ни пылинки.

Сам хозяин лавки как раз общался с двумя покупателями, стоя возле одной из полок и поочередно снимая с нее артефакты. Объяснял, в чем отличие, и какие особенности. Меня он сразу заметил и приветливо улыбнулся. Дал понять, что подойдет, как только освободится. Не желая ему мешать, я отошла к той полке, где стояли книги, и начала изучать корешки.

Наконец, покупатели выбрали нужный товар, расплатились и ушли. Эмиль подошел ко мне и с улыбкой произнес:

— Доброе утро, мадемуазель Фирье! Все-таки пришли. Честно говоря, опасался, что Ланс заставит вас передумать.

— Вы слишком плохо о нем думаете, — спокойно отозвалась, оборачиваясь. — К тому же, у меня есть собственное мнение.

— Рад это слышать, — усмехнулся Эмиль. — Значит, я в вас не ошибся.

— Зависит от того, чего именно вы ожидали, — прищурилась я. — И какое мнение успели составить.

— Исключительно положительное, смею заверить, — миролюбиво отозвался он. — Как о самостоятельной, умной и целеустремленной девушке, что не побоялась в одиночку приехать в чужой город и стремится сама себя обеспечивать. О том же, что еще нахожу вас и очень привлекательной, лучше умолчу, — иронично добавил. — А то решите, что к вам пристаю.

— И все-таки вы это сказали, — с усмешкой заметила.

— Каюсь, не удержался! — подмигнул артефактор. — И, если не возражаете, давайте перейдем на более неформальное общение. Не люблю лишних церемоний. Можете звать меня просто Эмилем и на «ты». Надеюсь, вы позволите мне то же самое, мадемуазель Фирье?

Я бы предпочла, конечно, сохранить дистанцию, но как-то неудобно отказывать.

— Хорошо, я не против.

— Отлично, Мелани. Или Мелли? Как вам удобнее?

— Все равно.

— Тогда буду звать вас Мелли. Вам это больше подходит, — не сводя с меня горящего взгляда, проворковал он.

Мысленно вздохнула. М-да, если Эмиль продолжит в том же духе, то точно нарвется на кулак Ланса!

— Может, вы… то есть, ты покажешь мне лавку, Эмиль? — суховато спросила. — Введи меня в курс дела, что тут нужно будет делать. Да и другие аспекты не мешало бы обсудить. Очерти круг моих обязанностей и скажи, сколько будешь платить.

— Сразу к делу? — театрально расстроился Эмиль. — А может, давай вначале выпьем чаю? Тут есть комната, где я отдыхаю, когда нет посетителей.

— А если кто-то войдет, а нас не будет?

— Не переживай. Тут у входа установлен сигнальный артефакт, связанный с моим, — Эмиль показал на одно из колец, находящихся на его пальцах. — Как только кто-то заходит в лавку, я об этом тут же узнаю.

— Если так, то давай, — пожала плечами.

Вскоре мы уже сидели в соседней комнате, где оказались несколько кресел, столик и диван, а также уголок с буфетом и небольшой магической плиткой.

— У тебя тут очень уютно! — осмотрев помещение, я села в одно из кресел за столиком.

— Благодарю, — улыбнулся он. — Хочешь чаю или кофе? Есть еще свежие круассаны. Как раз купил с утра.

— Лучше чаю. А круассаны с удовольствием попробую.

От лежащей рядом с чайником свежей выпечки исходил такой умопомрачительный аромат, что отказаться было выше моих сил. Вскоре мы оба уплетали вкуснейшие хрустящие круассаны. Я даже жмурилась от удовольствия. Эмиль с легкой полуулыбкой наблюдал за мной и отхлебывал кофе из своей чашки.

— Ловлю себя на мысли, что хотел бы каждое утро наблюдать это зрелище, — внезапно проговорил он.

Я едва не поперхнулась и с укоризной взглянула на него. Проглотив кусочек выпечки, запила чаем и произнесла:

— Мы же договорились, что ты не станешь проявлять ко мне подобный интерес!

Он только вздохнул.

— Прости. Когда кто-то настолько нравится, удержаться трудно. Но ты права, приступим лучше к делу. Начнем с того, что я должен узнать о тебе больше. Работала уже где-нибудь прежде?

И вот что говорить? О «Рантском благотворительном обществе» рассказывать нельзя. Впрочем, вряд ли та моя деятельность позволила получить необходимые ему навыки работы. Поэтому я отрицательно замотала головой.

— Нет, к сожалению. Но я быстро учусь, — я попыталась принять как можно более серьезный и убедительный вид.

Но по насмешливым искоркам в глазах собеседника поняла, что вряд ли в этом преуспела. Поймала себя на мысли, что он смотрит на меня как на забавного зверька. Умиляется и любуется, не воспринимая всерьез. Заметив, что я нахмурилась, поспешил убрать с лица это выражение и произнес:

— Меня это устраивает. Дар у тебя есть?

Проклятье! Хорошо, что я больше ничего не ела и не пила. Точно бы подавилась. Ощущая, как щеки начинает заливать предательский румянец, ответила:

— Нет, — и тут же добавила, чтобы ему труднее было понять, что со мной происходит: — А это обязательно?

— Если бы у тебя был дар, пусть даже неразвитый, я бы мог поручить более сложную работу, — пояснил он. — Но сейчас с некоторыми задачами ты справиться не сможешь.

Может, все-таки сказать ему, что дар есть? Нет, точно не стоит! Тогда сразу начнутся расспросы о его направленности. И все разрушится как карточный домик.

— Но и сейчас ты во многом сможешь меня разгрузить. Будешь стоять за прилавком в мое отсутствие, заряжать с помощью накопителей артефакты и прочее. Подробнее я расскажу, когда договоримся в главном. Работа шесть дней в неделю, с девяти до шести. Воскресенье выходной. Оплата — десять солье.

Довольно щедро! Неопытным помощникам в лавках столько обычно не платят.

— Меня устраивает! — поспешно сказала, на что он снова улыбнулся.

— Замечательно! А теперь спокойно пей чай, а то я тебя, похоже, напугал, — мягко заметил он, отчего я снова смутилась. — И можем пока поговорить на темы, не связанные с работой. Можешь тоже у меня что-то спросить, если хочешь.

Поколебавшись, так и сделала:

— Скажи, а почему ты занялся именно артефакторикой? Это твое призвание или тут нужен какой-то особый дар? Извини, если вопрос покажется глупым. Я в этих делах мало разбираюсь.

— Все в порядке, — заверил Эмиль. — А насчет твоего вопроса, то в артефакторы обычно идут те, кто бесполезен как обычный маг.

Я недоуменно изогнула бровь. В глазах Эмиля промелькнуло какое-то странное жесткое выражение, от которого я невольно поежилась.

— Я родился со способностью видеть магические потоки, но не имея никакой направленности. Это называют нейтральным магическим источником. Такое редко, но происходит. Самое обидное, что резерв у меня неплохой, но вот создавать рабочие плетения я не могу. А так обычно в артефакторы идут те, чей дар слишком слаб, чтобы что-то собой представлять в качестве мага.

— Мне жаль.

— Да ну что ты? Зато это дало мне возможность узнать досконально то, чем обычные маги неоправданно пренебрегают. Артефакторика — великая наука, способная очень на многое. Без нее нежить давно бы уже захватила весь мир. Так что тех, кто с пренебрежением относится к артефакторам, можно лишь пожалеть. Глупцы, не более! Но поначалу, когда я этого еще не осознал, отчаянно завидовал обычным магам, — он хмыкнул. — Не понимал, почему мне так не повезло. Кстати, мы с Лансом учились в Академии в одно время. Но он почти сразу стал чуть ли не звездой благодаря силе своего дара. Я же плелся в самом низу рейтинга, — Эмиль весело подмигнул. — Тогда это меня сильно угнетало. Плюс он еще был на особом положении из-за своего отца. Тот, пусть и не признал официально, позаботился о том, чтобы сына в Академии не обижали. Те студенты, за кого подобным образом договаривались, считались там на особом положении. Преподаватели и охрана Академии с них пылинки сдували. Остальные же вынуждены были приспосабливаться. Или прибиваться к более сильным, или учиться постоять за себя самостоятельно. Конечно, обучение за меня родные оплатили, но вот за особое отношение и не подумали. И так хорошо, что отрабатывать по окончанию Академии было не нужно.

— Постой, а кто у Ланса отец? — с недоумением спросила.

— А он тебе не сказал? — насмешливо спросил Эмиль. — Впрочем, так или иначе, ты бы все равно узнала. Так что отвечу. Отец Ланса — владетель этих земель. Граф Дюкрейн. Ланс — его бастард.

Я ошарашено уставилась на него. М-да, сколько еще мне предстоит узнать шокирующего?!

— Скажи, мне кажется, или ты все еще не слишком хорошо к нему относишься? — поинтересовалась осторожно, чувствуя некоторое напряжение в голосе Эмиля, когда он говорил о Лансе. — Или в Академии он тебя обижал?

— О, нет, Ланс до такого не опускался! — возразил Эмиль. — До мне подобных он вообще не снисходил. Общался с теми, кто ближе к нему по уровню силы.

— Значит, дело в Валери?

И вот понимаю, что прямо нарываюсь на грубость, но хотелось все же прояснить ситуацию. Насколько между ними все плохо? Не окажусь ли между двух огней и не послужу ли новым источником раздора?

— А об этом, вижу, тебе уже рассказали, — усмехнулся артефактор. — По иронии судьбы, когда мы оба вернулись в Тарлин, нам понравилась одна и та же девушка. Оба за ней ухаживали. Она предпочла Ланса. Впрочем, я не удивлен! На тот момент даже еще не организовал свое дело. Работал в отцовской лавке. Он занимался изготовлением мебели, я же помогал усилить свойства дерева с помощью рун. Только когда отец умер, открыл собственную лавку. Понял, что хочу заниматься именно артефактами. А Ланс уже после окончания Академии имел особый статус. Сильный боевой маг, сын графа, пусть и незаконный. Естественно, Валери предпочла его!

Сама я подумала о том, что понравиться девушке Ланс мог не только из-за этого. Даже чисто внешне и по характеру он выигрывал у Эмиля. Или я необъективна? Но разумеется, говорить это артефактору не стала.

— Ну да то дело прошлое! — Эмиль отмахнулся. — Я тогда был чересчур категоричен. Еще и свежи в памяти были не самые лучшие воспоминания о жизни в Академии. Потому и наделал кое-каких глупостей. Самому вспоминать стыдно о том, что устроил на похоронах Валери. Но осадок, конечно, у Ланса остался. Впрочем, мы с ним ведь и не были друзьями. Но и об откровенной вражде на данный момент речь не идет. Если ты об этом беспокоишься, то зря.

Я с облегчением выдохнула. Хотелось верить, что это и правда так.

— Ну что ж, раз мы все выяснили, пойдем, покажу тебе, как тут и что. Пока покупателей нет, нужно воспользоваться моментом.

Эмиль решительно поднялся, и я охотно последовала его примеру. Все же разговор был в некоторых моментах очень неловкий. Надеюсь, что артефактор был искренним, когда говорил, что от прежней неприязни и зависти к Лансу ничего не осталось. Хотя в ином случае вряд ли бы он стал так со мной откровенничать. Мог ведь и вовсе не упоминать о том, как складывались их отношения в Академии. Но решил быть со мной честен, и я это оценила. Никто из нас не идеален, и все порой совершают ошибки. А вот мужество и силу признать их имеет далеко не каждый. Так что Эмиля есть за что уважать.