Глава 27

ГЛАВА 27

К замку барона Глареда мы добрались ближе к вечеру. Солнце еще не село, но неуклонно клонилось к закату. И это поневоле внушало тревогу, если вспомнить, что дух покойной баронессы предпочитал действовать с наступлением темноты. А нам ведь еще нужно успеть разобраться в ситуации и установить защиту для обитателей замка! У остальных магов наверняка мелькали те же мысли, потому что лица у всех были напряженными и обеспокоенными.

В замок нас впустили беспрепятственно. Судя по обращению дворецкого с Мартином, тот уже не раз посещал замок Гларед. Да и наверняка о нашем визите слуг предупредили.

— Молодой барон в кабинете. Велел проводить вас к нему, как только появитесь, — церемонно поклонившись, проговорил дворецкий. — Прошу следовать за мной.

Мы молча подчинились. В замках я еще ни разу не бывала. Мой несостоявшийся жених так и не пригласил меня ни разу в родовое гнездо. А встречи с его семьей проходили в городском особняке Рамелей. Так что я с невольным интересом разглядывала внушительное сооружение, которое наверняка всякого повидало на своем веку. Убранство замка не поражало роскошью, но те вещи, что встречались по дороге, были, несомненно, дорогими и старинными.

Кабинет, в который нас провели, оказался таким же строгим и внушительным, как все вокруг. И что-то мне подсказывало, что молодой барон тут чувствует себя не совсем в своей тарелке. Наверняка раньше не бывал тут частым гостем, а все важные вопросы решал отец. По заваленному бумагами столу и чуть ошалелому взгляду молодого человека лет двадцати пяти с голубыми глазами и темными, вьющимися волосами, это было заметно. При виде нас он даже обрадовался и поспешил оставить бумаги. Вышел из-за стола и двинулся навстречу.

— Ну, наконец-то! Мартин, приветствую! Мы все вас очень ждали!

Он обнял приятеля, показывая всю степень своего радушия, потом отстранился и посмотрел на нас.

— Не представишь мне своих спутников? — очень доброжелательно сказал, что невольно располагало. — Хотя, позвольте, догадаюсь! Вы, наверное, командир Мартина — Ланс Мерлен, — он улыбнулся лейтенанту. — Мы не раз о вас говорили!

— Могу себе представить, что именно, — губы Ланса тронула едва заметная улыбка.

— О, если вы о том, что Мартин отзывался о вас нелицеприятно, то не буду скрывать, не без этого, — рассмеялся Арман Гларед. — Но одновременно он высоко оценивал ваши умения и таланты.

— Трудно в это поверить! — скептически изогнул бровь лейтенант.

Мартин же осуждающе посмотрел на друга, явно не желая продолжать эту тему.

— По кое-каким описаниям догадываюсь, что вы Ирен Камбер, — легко переключился Арман на другой объект. Судя по всему, никаких сложностей с общением у него не было. — Ты не преувеличивал, старина, она красавица!

Лиса, несколько смущенная, неопределенно хмыкнула.

— Но вот об этом члене вашего отряда ты ничего не рассказывал, — остановил Арман внимание теперь уже на мне. Настал мой черед смущаться. Уж слишком оценивающе заскользил его взгляд по моему лицу и фигуре. — Хотя, судя по тому, что ты должен был сопровождать некроманта, это именно он. Вернее, она. Честно говоря, впервые вижу такого очаровательного темного мага!

— Мелани Фрей, — представил меня Мартин.

Арман галантно поднес мою руку к губам и поцеловал. Случайно посмотрев на Ланса, заметила, что он нахмурился и стиснул челюсти. И это пролилось бальзамом на сердце. Ему все еще не безразлично, когда кто-то оказывает мне знаки внимания.

— Не обращайте внимания на Армана! — раздосадовано махнул рукой Мартин. — Он всегда был дамским угодником. Еще по Академии помню: ни одной юбки не пропускал! Но, если ты не забыл, друг, то мы здесь не со светским визитом.

— Ты прав, — вздохнул барон, отпуская мою ладонь. Его лицо омрачилось. — Просто хотелось хоть ненадолго забыть о том кошмаре, в котором мы живем в последние дни. Но надеюсь, с вашей помощью удастся все исправить! Прошу вас, присаживайтесь. Наверняка вы проголодались с дороги. Ужин должен быть позже, но возможно, сейчас выпьете чаю?

— Предпочтем сразу перейти к делу, — отказался за всех нас Ланс.

Хотя я бы лично от чая не отказалась. Но лейтенант прав: времени не так много, чтобы тратить его на пустые любезности.

— Прямолинейный и резкий, как и говорил Мартин! — усмехнулся Арман, снова устраиваясь за столом, пока мы все рассаживались.

— Я использовал немного другие слова, — саркастично отозвался огненный маг. — Менее деликатные. Ну да ладно! Как там Азали?

— Не отходит от постели отца, — покачал головой барон. — Она хорошая девочка, пусть и недалекого ума. Чувствует свою вину из-за произошедшего.

— Да, все беды от женщин! — пробормотал Мартин, но тут же опомнился под нашими с Ирен возмущенными взглядами. Поспешил перевести разговор на другую тему: — Я уже рассказал остальным, что у вас тут происходит, так что сэкономил тебе время. Может, произошло еще что-то, что мы должны знать?

— Ничего нового. Разве что слуги разбегаются, — поморщился барон. — Считают теперь замок проклятым. Остались только самые верные. Но и они боятся наступления ночи. Вдруг моя покойная матушка переключится на кого-то из них.

Он почему-то посмотрел на портрет очень красивой молодой женщины, висящий на противоположной стене. Та была белокурой и синеглазой, с утонченными чертами лица.

— Это она? — не удержалась я от вопроса.

— О, нет, это Азали — нынешняя жена отца! — улыбнулся мне Арман. — Но раньше тут висел портрет моей матери. Азали — очень ревнивая малышка и все-таки уломала отца, чтобы он произвел замену. Специально ради этого портрета сюда выписывали одного из лучших художников столицы. Вряд ли проснувшемуся духу моей матери понравились перемены, что произошли в замке.

— Но убивать барона она не стала, — задумчиво проговорил Ланс. — В отличие от остальных. Почему? Ведь он больше других заслуживал ее мести. Да и нынешнюю баронессу она не тронула.

— Не удивлюсь, если после отца переключится и на Азали, — вздохнул Арман. — Но лучше бы этого не допускать!

А я невольно подумала о том, что сильно удивлюсь, если между ним и молодой мачехой не возникло определенной симпатии. Оба молоды и красивы. Арман же, если верить словам Мартина, имеет склонность к интрижкам. Да и вообще несчастье, случившееся с бароном, может быть им на руку. Вряд ли молодая девушка влюблена в старого мужа. Но разумеется, все это лишь мои домыслы.

Невольно вздрогнула, когда взгляд Армана снова задержался на мне. Он чуть прищурился.

— Догадываюсь, о чем вы думаете, милая мадемуазель. Уж не крутим ли мы с Азали роман за спиной у ничего не подозревающего старика?

Ощутила, как к щекам приливает краска. Неужели у меня на лице все написано?! Арман рассмеялся при виде моего недоумения.

— Не смущайтесь! В одном мой друг не соврал. К женщинам я и правда питаю слабость. Так что научился неплохо разбираться в них. Да и у вас такое живое личико, что эмоции на нем утаить трудно.

— Может, займетесь флиртом в другой раз? — грубо оборвал наш разговор Ланс.

Его глаза как-то странно сверкали. Он прямо-таки буравил ими молодого барона.

Арман, как ни странно, ничуть не обиделся, а лишь хмыкнул.

— Почему бы и нет? Если, конечно, очаровательная мадемуазель Фрей не будет против. Но я все же проясню во избежание какого-либо недопонимания. Между мной и Азали никогда ничего не было и быть не может. Есть для меня определенная грань, за которую я никогда не переступаю. Женщина близкого мне человека — это святое.

А я невольно отметила, что с Ирен он не вел себя так же, как со мной. Да, не удержался от комплимента, но еще и подчеркнул, что это мнение Мартина. Считает ее его женщиной? Как бы то ни было, такая позиция внушает уважение. И еще подкупало то, что в молодом бароне не чувствовалось никакого предубеждения против некромантов. Он не относился ко мне с опаской или настороженностью.

— А ты силен, друг! — услышала хмыканье Мартина и только сейчас сообразила, что продолжаю с интересом рассматривать Армана. — И правда, при желании сможешь найти подход к кому угодно!

Смутившись, я посмотрела на остальных и увидела, что они с разным выражением поглядывают на меня и барона. Взгляд же Ланса выражал поистине ледяное презрение, что сразу отрезвило. Проклятье! Веду себя как полная идиотка! А ведь только недавно думала о том, что раз Ланс меня ревнует, между нами может быть не все потеряно. И вот сама все порчу! Да и нельзя сказать, что Арман так уж меня очаровал. Скорее, я прониклась его обаянием и дружелюбием. Но со стороны это наверняка смотрится иначе.

— Что ж, полагаю, ничто не помешает нам задать все эти вопросы самому духу, — постаравшись придать лицу как можно более невозмутимый вид, проговорила. — Если, конечно, он пойдет с нами на контакт. Обычно духи проявляют враждебность по отношению к живым, только если у них есть на это причины.

— Здравая мысль! — холодно поддержал меня Ланс. — А во избежание неприятных случайностей лучше собрать всех обитателей замка в одном месте и выстроить вокруг них защиту. Мартин говорил, что вы, барон, как и Ирен, светлый маг. Так что, думаю, справитесь с этим. А мы подстрахуем мадемуазель Фрей, пока она будет общаться с духом.

— У меня встречное предложение! — белозубо улыбнулся Арман. — Мадемуазель Камбер займется защитой людей, а я буду находиться рядом с вами. Извините, но это дело семейное, и я должен быть в курсе всех дел!

Несмотря на кажущееся благодушие, было видно, что возражений в этом вопросе он не потерпит.

— Как угодно, — хмуро отозвался лейтенант.

— Тогда не будем больше откладывать, — резюмировал барон. — С чего хотите начать, мадемуазель Фрей?

— Думаю, раз началось все с украшения, стоит изучить именно его. Насколько я поняла, дух вашей матери как-то с ним связан.

— Не вижу никаких препятствий для этого, — не удержался от обворожительной улыбки Арман. — Пойдемте, я провожу!

Он поднялся и приблизился ко мне, подал руку, потом предложил опереться на его локоть. Все то время, пока мы шли к склепу, засыпал комплиментами и всячески развлекал. Я же слышала за спиной все более громкое сопение Ланса, и это вызывало непроизвольную улыбку. Вот же глупый! Если бы он только мог заглянуть в мое сердце, то понял бы, что занимает там слишком большое место, чтобы я обратила внимание на кого-то еще.

***

Заходить в склеп было тревожно. Стоило представить, что там могут обитать и другие призраки, помимо баронессы, и все они начнут доставать какими-то требованиями, как опасения лишь усилились. Да и вообще, это мрачное место вызывало внутри моего источника странную реакцию. Он словно расширялся и пытался впитать как можно больше разлитой вокруг энергии. Вспомнила, что для некромантов кладбища и склепы вообще считаются идеальными местами, и тяжко вздохнула. Ну вот за что мне это?! Сама я чувствовала себя здесь не в своей тарелке.

Арман уверенно повел нас вдоль ряда мраморных плит, под которыми покоились тела его предков. Остановились мы у той, над которой имелось небольшое изваяние в виде красивой, строгой женщины.

— Здесь тело моей матери, — голос Армана стал хриплым от волнения, и в окружающей мертвой тишине заставил вздрогнуть.

— Ее дух здесь? — спросил у меня Ланс, заставляя прийти в себя и настроиться на рабочий лад.

— Нет. В данный момент здесь нет ни одного призрака, — внимательно оглядываясь и прислушиваясь к своим ощущениям, ответила.

— Вы хотели изучить ожерелье, — чуть нахмурившись, проговорил барон. — Оно внутри. Может, удастся обойтись без этого?

Видно было, что лишний раз тревожить останки усопшей ему не хочется.

— Если ее дух привязан именно к нему, боюсь, что нет, — покачала головой. — А чтобы понять это, мне нужно его изучить.

— Понимаю. — Арман вздохнул и обратился к Лансу и Мартину: — Помогите сдвинуть плиту.

Через какое-то время нашему взору открылись останки женщины в когда-то явно дорогом и красивом платье. Сейчас перед нами предстала лишь полуистлевшая мумия. На фоне этого изумительно красивое ожерелье из красных алмазов смотрелось чем-то чужеродным. Когда на него попадал свет огненных светляков, пущенных Мартином, камни ярко сверкали, завораживая своим блеском. В какой-то степени могу понять Азали Гларед, что пожелала завладеть этим сокровищем. И все же лучше бы она оставила ожерелье прежней владелице! Мертвых тревожить не стоит.

Прикасаться к вещице было страшно, но я пересилила себя и все же осторожно ее коснулась. По руке пробежало легкое покалывание, а источник запульсировал сильнее. Сомнений нет: в ожерелье есть некротическая энергия.

— Ну что? — спросил стоящий рядом со мной Арман.

— Можете немного помолчать? — попросила я. — Хочу попробовать разобраться, что таится в этой вещи.

— Конечно.

Теперь я уже не обращала внимания на могильную тишину, что до того крепко била по нервам. Продолжая касаться ожерелья, закрыла глаза и настроилась на собственные ощущения. В книгах, которые остались после Бернарда Атталя, говорилось, что если в предмете сохранилась некроэнергия, темный маг может считать часть воспоминаний, связанных с ней. Но у меня до этого не было опыта подобных действий. Придется довериться инстинктам!

Я отрешилась от всего, кроме пульсации источника и энергии, исходящей из ожерелья. Первое время ничего не получалось, но внезапно в голове замелькали картинки. Они накатывали волнами, заставляя терять ощущение реальности. Далеко не сразу удалось вырваться из этого калейдоскопа. Казалось, меня куда-то затягивает, пытаясь поглотить. С трудом убрала пальцы от ожерелья и отступила от гробницы, едва не упав. К счастью, рядом находился Арман и помог удержаться.

— Что вы обнаружили, мадемуазель Фрей? — он даже не пытался скрыть своего волнения.

— У вашей матери и правда был темный дар, — справившись с отголосками недавних ощущений, заговорила я. — Довольно слабый. При жизни она не умела им пользоваться. Да и магическая комиссия признала ее бесперспективность как мага. Изабель позволили жить обычной жизнью. Она даже замуж вышла, отыскав мужчину, который не побоялся ее особенностей.

— Да, мать и отец полюбили друг друга с первого взгляда, — грустно улыбнулся Арман. — Сам я плохо ее помню. Был совсем маленьким, когда она умерла при родах второго ребенка. Но отец не раз с теплотой вспоминал те времена, когда они были счастливы. Он ведь тоже был светлым магом, как и я. Всех удивляло, как он мог выбрать в жены именно маму. Но моих родителей мнение окружающих не слишком заботило. Отец вообще не воспринимал маму как темного мага. И те, кто хорошо ее знал, тоже. Когда матери не стало, отец долго не мог смотреть ни на одну другую женщину. Хранил ей верность… Простите, я прервал вас… — он с усилием взял себя в руки. — Продолжайте!

— К сожалению, то, что она не могла управлять даром, не спасло ее от кое-каких трудностей, что испытывают все некроманты, — я помрачнела, осознавая, что подобное ждет и меня саму. — Если не передать кому-то свою силу перед смертью, возможны негативные последствия. Да и сама смерть будет мучительной и тяжелой. Как так получилось, что Изабель сумела передать силу не какому-нибудь человеку, а влила ее в собственное украшение, трудно понять. Думаю, это произошло инстинктивно, когда сила пыталась найти выход и не находила. А драгоценные камни такого качества служат отличными магическими накопителями. Вместе с силой туда перетекла и часть ее личности. Но до поры до времени дух спал. То, что ожерелье находилось в склепе, тоже сыграло свою роль. От некроэнергии оно еще больше подпитывалось. Так что дух, сам того не желая, становился сильнее. А потом его потревожили! Это произошло в момент, когда другой человек надел ожерелье на себя. Дух проснулся и стал осознавать себя как личность. Он покинул свое вместилище и получил возможность перемещаться. По сути, представьте себе, что ваша мать вдруг воскресла. В ее воспоминаниях все осталось по-прежнему. Помнила любящего мужа, который безумно страдал, когда она умирала. Помнила вас трехлетним малышом, который не понимал, что происходит, плакал и звал маму. И как она напрасно пыталась вас успокоить, хотя и понимала, что осталось недолго. И вдруг она видит постаревшего барона, который и думать о ней забыл. Любит другую женщину, намного младше себя. Настолько, что даже отдал ей ожерелье самой Изабель. В доме ничто больше не напоминает о бывшей хозяйке. Даже портрет убрали, заменив на другой. Все ее вещи пылятся в закрытой наглухо комнате, куда никто не заходит. Обида, ощущение себя преданной, желание отомстить порой толкают на страшные вещи. И еще нужно учитывать, что она больше не является человеком. Личность баронессы доминирует лишь отчасти. Чем старше дух, тем сильнее в нем становятся инстинкты — впитать побольше энергии и тем самым обрести подобие полноценной жизни. Моральные принципы ее больше не останавливают. Тем более что она воспринимает всех вокруг предателями.

— Вот почему она убивала слуг? Просто питалась их энергией? — явно потрясенный услышанным, выдавил Арман.

— Именно так. Набиралась сил.

— Но тогда почему не убила отца? Ведь она же и из него пила силу!

— Думаю, тут могло сработать два фактора, — поразмыслив, ответила. — Во-первых, он светлый маг. А они гораздо труднее поддаются атакам подобных сущностей. Она просто не смогла сразу впитать всю его энергию. А во-вторых, какие-то чувства к нему у Изабель могли остаться. Что касается Азали, то думаю, это лишь вопрос времени, когда нападет и на нее. Боюсь, что если дух вашей матери не остановить, в живых в замке останетесь только вы. Из того, что я видела, мне это совершенно очевидно. Вас она убивать не станет.

— Почему-то от этого не легче! — мрачно усмехнулся барон. — Вы сможете ее остановить?

— Попытаюсь. Хотя будет нелегко, — благоразумно не стала говорить правду о том, что сильно сомневаюсь, что справлюсь.

Но и оставлять все как есть нельзя. С каждым убийством призрак будет становиться лишь сильнее. Посоветовать всем обитателям замка уехать отсюда — тоже не выход. Изабель последует за мужем и соперницей, куда бы они ни скрылись. А когда расправится с ними, переключится на других людей. Жизненная энергия для таких сущностей как наркотик. Раз испробовав подобную подпитку, они хотят повторить ее снова и снова.

— Что нужно для проведения ритуала? — перешел к делу Арман.

— Приманить духа и провести развоплощение, — я задумчиво посмотрела на ожерелье. — Эта вещь поможет нам приманить конкретного, а не тех, кто еще может скрываться здесь. В таких старых зданиях это не редкость. Но обычно речь идет лишь о слабых привидениях, зацикленных на выполнении определенных действий. Угрозы они не представляют, но при проведении ритуала могут сбить настройки. А мне и так придется тяжело, учитывая силу нашего призрака и то, что в нем при жизни был темный дар.

— Понимаю, — кивнул барон. — Вы можете взять эту вещь с собой.

Он сам осторожно снял с шеи матери ожерелье и передал мне. И хоть понимала, что сейчас в этой вещице остались лишь отголоски силы, что скрывалась в ней раньше, было немного не по себе.

— Что дальше? — спросил Арман.

— Я считаю, что нужно собрать всех в одном месте и защитить магическим кругом, пока я буду разбираться с призраком. Нельзя, чтобы он попытался восполнить силы привычным способом. Иначе у меня не будет никаких шансов.

— Тогда разумнее всего будет собраться в комнате отца, — решил барон. — Переносить его куда-то нельзя, слишком плох. Я отдам все необходимые распоряжения.

Мы покинули склеп, что я восприняла с огромным облегчением. Даже дышать, казалось, стало легче.

— Уверена, что справишься? — Ланс смотрел на меня с легким прищуром, будто пытался в голову залезть.

Хорошо, что он этого делать не умеет, иначе бы понял, насколько я на самом деле не уверена!

— Шансы есть, — нарочито спокойно отозвалась. — А просто уехать и оставить этих людей на верную смерть мы не можем.

— Она права, — вмешался в разговор Мартин. — Нужно хотя бы попытаться!

Ланс покачал головой, но говорить больше ничего не стал.