33

Павел.

Ещё не поздно, и я успеваю переговорить с Лёшкой. Не верю, что он настолько гнилой. Позвонил ему сначала на сотовый, получил согласие на разговор и поехал к нему. Сын точно извиняться не станет, какой-то у них глубокий конфликт явно. Неужели любит он так эту девчонку? Или оба любят, что целая война развернулась из-за юной женщины? Прямо Елена из Спарты какая-то, а не девушка!

Лёша встретил меня в гостиной своего дома. Несмотря на ситуацию, он пожал мою протянутую руку. Хороший знак.

— Проходите, Павел Сергеевич.

Я сел на диван. Посмотрел на парня. Неплохой вроде мальчишка, а вдруг так подставил Кирилла. Здесь что-то явно важное для него. Детки выросли… Их проблемы тоже.

— Лёш, ты, наверное, понимаешь, почему я здесь?

— Конечно. Я похож на глупого?

Мальчик настроен враждебно даже ко мне.

— Лёш, давай мы сразу договоримся, что ты за меня придумывать моё мнение о себе не будешь. Хорошо?

— Хорошо.

Я провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. Не знаю точно, с чего начать…

— Не буду ходить вокруг да около. Я — человек занятой, и время не могу тратить на душеспасительные беседы. Просто прошу — забери заявление.

Парень посмотрел на меня долгим взглядом. Потом откинулся на спинку дивана и ухмыльнулся:

— Вот так просто? Ваш сын будет меня бить, ломать рёбра — я в гипсе, между прочим теперь, а я ему буду всё прощать, да?

— Лёш… всё понимаю. Это ваше личное, что вы там… не поделили. Ну оставьте вы это при себе. Не выносите сор из избы. Ты же столько лет с ним дружил. Неужели это ничего не стоит?

— А теперь не дружу.

— Ты знаешь, что Кириллу нельзя иметь проблем с законом.

— Знаю. И что?

— Ты ведь своими руками топишь сейчас его. Ты ему сломаешь жизнь, понимаешь ты это?

Парень замолчал и заёрзал на подушках. Понимает, всё он понимает…

— Он сам виноват в сложившейся ситуации, — высказался он в итоге.

— В ситуации, где двое — всегда виноваты оба.

— Безусловно. Но не я первый начал.

Я вздохнул.

— Давай вот без детского сада, кто первый начал и кто закончил. Это уже неважно, — вспылил немного. Потом помолчал пол минуты, успокоился и продолжил. — Хорошо, ты не можешь простить его. Но я могу тебя попросить? Лично я, Павел Сергеевич Ланской. Не губи ты Кирюхе жизнь. Забери бумажку свою. Будьте мужиками, в конце концов, и разберитесь между собой. Не позорьтесь.

Краснов снова молча сопел, уныло глядя в пол. Мне отказать ему тяжело, да и нет повода.

— Выполнишь мою просьбу? Неужели ваша ссора важнее судьбы друга, пусть и бывшего?

— Ладно, — вздёрнул подбородок парень. — Заберу. Но только из уважения к вам.

Унизительно, что уж там. Щенка какого-то чуть ли не умоляю забрать свою кляузу. Мужики пошли, однако…

— Спасибо, Лёш. Поверь, это верное решение. Ну, пока.

Я встал на ноги. Больше мне нечего делать в этом доме. Уже направился к выходу и сделал несколько шагов, как услышал в спину:

— Он напал на меня из-за Лизы.

Что?.. Как это? Постарался не показать изумления, прочистил горло и обернулся на него.

— Кхм… Лизы?

— Ну да. Вашей падчерицы. Кирилл её любит. Вы не знали? Я с ней встречался, а он её мечтает отбить. У вашего сына…извините, кукушка уже конкретно поехала. Он преследует Лизу, хотя она не единожды просила оставить её в покое. И я не раз с ним дрался уже из-за этого. Я, конечно, не знаю, как у вас обстоят дела в семье — может, вы допускаете такие отношения между братом и сестрой, пусть и сводными. Но думаю, мой долг сказать. Вы только подумайте, какие слухи поползут по посёлку. Лизу нужно оградить от него, пока не поздно. Я не смог. Может быть, сможете вы?

— Я тебя услышал, Лёш. Мне пора.

Вышел вон. Внешне спокоен, внутри — вулкан. Что творит мой ребёнок?! Разве я таким его воспитывал? Он преследует девочку, Лизу?! Что с ним случилось? Как я скажу об этом Тае? Она не должна узнать. Она не простит мне этого…

***

Краснов.

Дверь за Павлом Сергеевичем захлопнулась.

Я встал и подошёл к окну, глядя на дождливую улицу. Да, я выполню обещание. Заберу своё заявление. Итак бы забрал, не настолько я падла. Просто хотел отомстить и нервы потрепать ему. Я и написал это заявление на волне психа. Я сам не ожидал от себя многих поступков.

Наверное, Лиза просто стала, что называется, последней каплей. На её месте рано или поздно могла оказаться любая. Мы с Киром, как и многие друзья, совершили распространённую ошибку — влюбились в одну и ту же девчонку. Я не хотел, чтобы было всё так…

Это тянется уже давно между мной и Ланским. Он всегда и во всём лучший: в алгебре, спорте и среди девчонок. Мне постоянно приходилось быть в его тени. Я с пятого класса, как перевёлся в лицей, паж при Короле. Меня, конечно, девушки отнюдь не обделяли вниманием, особенно тогда, когда поблизости не было Кирилла. Но стоило ему оказаться рядом, как любая девчонка абсолютно всегда предпочитала мне его. Не знаю, колдун он, что ли, но это так. На всякий случай, своих девушек я старался не знакомить с другом. Бывшим другом.

До определённого момента меня это не парило. Пока не появилась Лиза. Она перечеркнула всю нашу дружбу одной своей улыбкой и взглядом невинных голубых глаз. Мне сразу она понравилась, очень, до дрожи в коленях. Хотел быть с ней на полном серьёзе, хотел, чтобы она была рядом, была моей девушкой. Но снова вмешался Ланской…

По большей степени, я психанул на них обоих из-за того, что они меня обманули, кинули, использовали. Я ведь спрашивал Кира, тогда ещё, в сентябре, не нравится ли ему Лиза. Он соврал, что нет, да так, что я поверил. Понимал, что она нравится ему, но он явно сделал свой выбор и решил, что по каким-то причинам миниатюрная красавица ему не подходит. Достаточно того, что она ему приходится теперь сестрой, пусть и не родной, но пересудов не избежать, если бы они вдруг начали ходить по лицею, держась за ручки. Его отец очень коснсервативный, он никогда не одобрит такую любовь. Кирилл это отлично понимал, но мог бы и объяснить, что сдаваться не намерен.

А сказал бы правду, я бы в жизни к ней не полез. Я бы понял друга. Но он смог меня убедить, что ему не нужна Александрова, и я тем более не понял чего вдруг ради Ланской стал вставлять мне палки в колёса при попытках ухаживать за Лизой. Когда дошло, было уже поздно — мы оба влюбились в девчонку, которая металась между нами как собака на сене.

Мне казалось, что она металась. На самом же деле, она давно выбрала, но использовала меня, как приманку для Кира, чтобы выбесить его и вызвать на ревность. Я и сам порой так делал, но когда со мной такое провернули под самым носом — повёлся. Потому что Лиза очень мне нравилась, ей я тоже поверил, как и Киру, что у них ничего нет и быть не может…

Не ожидал от неё. Как нож в спину. Скрытая стерва. Я разозлился. Вытолкал её из машины, тогда в лесу, когда понял, что она выбрала его. Она всегда его выбирала. Всегда. Она любит его. А он — её. А я здесь третий лишний, и просто под руку удобно ей подвернулся.

Жалею, что так поступил. Она, кажется, теперь серьёзно болеет из-за переохлаждения. Не имел права так поступать с ней, даже если она посмела любить не меня… Я поступил как чмо, понимаю это. И легче мне не стало от моей мести. Наоборот, теперь не знаю куда себя деть от чувства, что я — жалкий кусок говна.

Я остался один. Девушка меня не любит, и друга я потерял. Правильно мне Кирюха накостылял за всё это… Заслужил.

После больничного я не вернусь больше в лицей. Отец перевёл меня в другую школу по моей просьбе. Я просто не смогу смотреть на их влюблённые друг в друга морды. Как я не замечал этого? Замечал, только разве можно меня винить, что я хотел обмануться, хотел быть любимым этой странной красивой девочкой, которая как и все остальные, выбрала его… Опять его.

Это я ещё не сказал ей, что счастья им всё равно не будет, и будущего нет у этих отношений — Кир как последний засранец молчит о том, что уедет летом в казармы на пять лет учиться в своей Лётке. Ему важнее самолёты, чем Лизка. Ей ещё предстоит узнать, сколько обмана вокруг неё сплёл эгоист Ланской, лишь бы она досталась только ему…

Не сказал, потому что хочу чтобы этот обман она узнала от кого-нибудь другого. Если она до сих пор не знает об этом, то скоро узнает.

***

Павел.

Летел домой на скорости, не замечая что мчу по посёлку, превышая дозволенные отметки спидометра раза в три. Сейчас мы поговорим, гадёныш! Вырастил на свою голову помощника и опору…

Твою мать!

В дом вошёл хмурый. Взгляд выцепил Кирилла, сидящего на диване в гостиной. Тая что-то спросила, но я даже не слышал её.

— Кирилл, в комнату, — бросил ему и пошёл первым.

Шёл и чувствовал спиной недоуменный взгляд сына. Если бы он только знал, что творилось в моей душе!

Едва дверь закрылась, как я в холодном бешенстве схватил его за грудки и прижал к двери. Я потерял над собой контроль, чего давно уже не было. То, что рассказал мне Краснов, вывело из себя меня!

— Пап, ты чё? — в шоке выпучил глаза Кирилл, пытаясь от меня отгородиться.

Сильный, зараза, с трудом его удерживаю уже.

— Ты что творишь, гад?

— Папа! — вцепился сын в мои руки.

— Что папа!! Я тебе всё, а ты…. Ты как мразь себя ведёшь!

— Да что за чёрт! — в глазах молодого парня было искреннее недоумение, а ещё…боль от моих слов. — Что случилось?

— Ты приставал к Лизе? Говори. Что ты ей сделал? Ты с ней спал?

Он глотнул и молчал, открыв рот… Он растерялся. Блядь. Значит, это правда? Уже занёс над ним кулак…

Паршивец!!

— Стой! — крикнул он, понимая, что я сейчас на полном серьёзе ударю. — Ничего не делал. Остановись!

В глазах сына появился и страх — драться с отцом он не знает, как возможно.

— Ничего у нас… не было!

Отпихнул его от себя, и прошёлся по комнате.

— Это правда, что ты её любишь?

Замялся.

— … Да, — выдохнул он и опустил голову.

А мне хотелось всё крушить кругом. Как он мог позариться на неё, на дочь моей жены? На сводную сестру? КАК?!

— Как ты посмел?

— А вот посмел, — вздёрнул он голову. — Люблю и всё. А она меня — нет, если тебя это успокоит, конечно!

Мы оба замолчали. Кирилл прожигал меня в ответ точно такими, как и у меня самого, серыми глазами. Нет, не успокоит!

— Ничего я не сделал ей. Лиза… мне не позволит. Она не подпускает меня к себе, и уже объяснила, что не любит и никогда не полюбит меня.

Господи, ну что за трагедия с этой Лизой разыгралась? Ну зачем ему она? Девушек больше нет?

— Так это давно уже, — сопоставил я факты. — Вы из-за неё дрались и тогда, в школе.

— Да, давно. Сразу, как они переехали к нам. Пап, — после паузы сказал он мне. — Ну я же не виноват! Я не специально. Не знаю, что делать.

Устало опустился на диван, глядя бесцельно в окно. Эта история меня надломила. Может, ему помощь нужна? Психолог какой?

— Краснов сказал, что ты пытался увести у него Лизу, и преследовал её. Это всё было?

Оглянулся на него. Хочу видеть его глаза. Боже, сколько же в них сейчас страдания… Друг просто обложил его передо мной по всем фронтам. Лиза не любит Кирилла, бегает от него. Бедный парень… Он опустился до домогательств девчонки? Почему она молчала?

— Я… да, я пытался её добиться… У меня не вышло. Я уже оставил эту идею.

Как ему непросто об этом говорить. Встал и обнял его крепкое тело. Такой большой и такой ранимый, несчастный…

— Сын. Я всё понимаю. Ну, правда. Но очень прошу — оставь её. Грубостью девочки не добиться. Лиза — она ещё ребёнок совсем. Разве ты не видишь? Рано ей ещё…любить. Не трогай ты девчонку. Не подставляй меня перед Таей. Она не простит мне. Она будет винить меня… У вас нет будущего, пойми. Ты едешь учиться на пять лет в казармы. Лиза не будет тебя ждать, даже если ты её сейчас всё-таки добьёшься. Ты разобьёшь ей сердце, вся семья будет страдать. Не трогай, Кирилл.

Отпустил его и взглянул в лицо. Его красивые черты исказились глубокой горечью от моих слов и осознания моей правоты.

— Я знаю. Ты прав. Я не трону.

— Может, тебе помощь нужна? Хочешь, я найму психолога, походишь на сеансы?

— Пап, я не псих! И не маньяк, — надтреснутым голосом возмутился он.

Как же тяжело говорить о таком с ним!

— Я не говорю, что ты — псих. Просто всем тяжело бывает. И мужчины тоже плачут. Тем более, из-за такой сильной и неразделённой любви. Психолог может помочь.

— Нет. Я сам разберусь с собой, — жёстко ответил он.

Да. Уже не ребёнок, уже взрослый парень, с взрослыми желаниями к этой такой ещё юной девочке, что летает в облаках и не понимает его порывов к ней.

— Я очень хочу тебе верить, сын. Но если ты не сдержишь своё слово — пеняй на себя. Разговор будет коротким. Ты уедешь. Сразу же, и далеко. И Лизы всё равно не увидишь. Всё равно я не позволю тебе. Ты понял меня?

— Понял, — сказал он, глядя хмуро себе под ноги.