36

Кирилл.

Ей больно. И мне больно. Я вёл себя как скотина, и теперь она не хочет меня знать. У меня есть только один шанс. Сказать ей о любви…

Я должен как-то объяснить своё скотское поведение в начале нашего знакомства. Если бы я ещё умел говорить о чувствах… Видимо, придётся научится. Все девчонки вечно ждут каких-то слов, поступков им всегда мало. Ради Лизы — я готов учиться.

— Сядь. Прошу, давай поговорим.

Отчего-то она растерялась. Боевой запал пропал. Может, потому что я был серьёзен, не подкалывал её, и она чувствовала как искренне мне необходимо с ней поговорить.

— Не будь ребёнком, Лиза. Нам нужно поговорить. Сколько мы будем бегать друг от друга?

— Никто от тебя не бегает!

— Бегаешь. И от себя самой. И я от себя бегу. Хватит уже. Я тоже так больше не могу. Давай поговорим как взрослые люди и уже решим, наконец, чего мы хотим друг от друга. Один разговор — и всё закончится. Обещаю.

Нет, не закончится. Вру, как сука. Я не отпущу её, особенно, когда узнал, что она любит меня не меньше, чем я её. Но Гуффи не выносит давления, и я совершил не раз эту ошибку с ней. Теперь я дам ей иллюзию выбора, главное, чтобы она согласилась сейчас меня выслушать и услышала.

— Ладно. Только после этого ты оставишь меня в покое. Ты обещал.

— Так и будет.

Сработала моя уловка. Да простят мне небеса мою ложь, она — во благо…

Лиза села на диван, глядя на меня ненавидящим взглядом. Какая она сильная духом, смелая. Она знает, что я прочёл её душу, увидел её нежную детскую влюблённость в меня, а смотрит без страха и стеснения, с достоинством. Я восхищаюсь этой юной женщиной.

Прошёлся по комнате, подбирая слова. Сам нервничаю, и снова провёл рукой по волосам. Да, я прочитал её мысли и чувства ко мне, но сказать вслух слова любви первым придётся мне.

— Я прочитал твой блокнот. Да. Но не потому что я — конченая тварь. А потому что никак иначе мне не узнать правды. Ты же мне не говоришь, что чувствуешь…ко мне.

— Ты мне тоже, — буркнула Лиза.

Снова смутилась того, что мне теперь настолько точно известно о том, что творится в её душе.

— Да. И я тоже молчал. Оттого и натворили мы много глупостей.

— Не мы, а ты.

— Нет, мы. К Краснову кто поехал, чтобы вызвать мою ревность?

— Я не для этого поехала, — вскинула она подбородок. — Хотела сказать ему, что больше общаться мы не будем. Но вышло иначе. Я не могла всё предвидеть.

Мне стало жутко неприятно от воспоминаний об этой истории. Хоть я и знаю, что Лизе были противны прикосновения этого урода, но он касался её. Касался моей девочки! И это злило меня и жгло изнутри каждый раз, когда я вспоминал об этом.

— Неважно, — рыкнул недовольно и Лиза с опаской покосилась на меня. Тише, Кирилл, ты сейчас её напугаешь и снова всё запорешь. Вдох-вдох… — Ты с ним бы не общалась, если бы я не запрещал тебе. Если бы я сказал, всё как есть, ты вообще к нему не пошла бы. Ты была бы со мной, и не попала бы в эту историю. Это я виноват, что всё это… произошло с тобой.

Девушка удивлённо смотрела на меня.

— Ты винишь себя в этой ситуации? — тихо спросила она.

— Да, виню. Я это допустил. Надо было тебя заставить остаться дома, запереть, Я должен был уберечь тебя. Но не смог…

— Да нет… Ты не виноват. Это было моё решение. Ты же не можешь меня постоянно запирать, как пленницу. Я сама туда поехала.

— Потому что я тебя толкнул на это.

Сел рядом с ней и взял за руки. Посмотрел в глаза.

— Лиз. Ну хочешь — ненавидь меня потом, но я скажу. Я вёл себя, как урод. Ты абсолютно права, когда зовёшь меня говнюком и засранцем… Придурком, грёбаным Алладином… ну-ка напомни, кто ещё?

Лиза невольно прыснула и закусила губы, чтобы не смеяться:

— Всё, кажется…

— Да? Ну ладно, — облизнул пересохшие от волнения губы. — Так вот, вёл я себя так, потому что… Ну, короче…нравишься ты мне, Лиза. Очень. Давно. Я не мог найти сил и мужества признаться в этом не только тебе, но даже и себе. Мне и сейчас трудно это говорить.

Лиза тяжело дышала и попыталась вырвать ладони, но я не давал ей этого сделать. Будто если она их сейчас отнимет, я её потеряю. Под моим горячим взором, она снова замерла на месте и руки её ослабли в моих. Её взволновали мои внезапные признания. В её голове не укладывалось моё поведение и чувства, которые я испытываю к ней на самом деле.

— Я листал этот блокнот и переживал всё то, о чём ты там писала, вместе с тобой. Тяжесть понимания своего душевного уродства меня просто задавила. Мне так стыдно перед тобой. Я представил, что ты чувствовала, когда думала, что я издеваюсь. Господи, да это даже звучит отвратительно…

— Представил, что я чувствовала? — Лиза зло усмехнулась. Всё-таки отняла свои ладони, спрятав их у себя на коленях. — Ты оскорблял меня! Заставлял целовать, танцевать перед тобой, кроссовки чистила я даже. Как рабыня. Спасибо, что трусы свои не додумался заставить стирать. Думаешь, ты смог хоть часть тех унижений, что подарил мне, прочувствовать на себе?

Да, блядь. Она права, я тот ещё подонок. И назад всё не вернуть. Я понуро опустил голову.

— Прости…

— Прости? — вскочила она на ноги. — Вот так возьми и прости, да? Я не верю тебе, Кирилл. Ни одному слову. Никаких чувств у тебя нет и не было, кроме чувства собственного эгоизма!

Она снова направилась к выходу, оттолкнув меня от себя в сторону.

— Я люблю тебя, Гуффи.

Она резко остановилась, будто споткнулась, и напряглась всем телом. Плечи девчонки стали вздыматься куда чаще. Она медленно обернулась и взглянула на меня совершенно обалдевшим взглядом.

— Ч-что ты сказал?

Я подошёл к ней и остановился совсем близко, глядя сверху вниз в её огромные голубые глаза.

— Ты слышала, Лиза. Я сказал, что люблю тебя.

Еще секунду она молча смотрела на меня и моргала, а потом разрыдалась. Что за..? Чего она плачет-то?

— Блин, Лиз, ты чё?

Она закрыла лицо руками и рыдала, рыдала. Ничё не понял! Попытался её обнять, но она взбрыкнулась и опять отпихнула меня.

— Не трогай меня! Ты — урод! Бездушная скотина… Ты знаешь, что я тебя… И кидаешься такими словами?

— Да что опять я не так сказал?

— Хватит играть уже моими чувствами и манипулировать. Оставь меня в покое!

Лиза пошла к двери. Я схватил её в объятия, не давая уйти:

— Я не играю!

— Пусти!! — она вырывалась, как безумная, продолжая заливаться слезами.

— Да подожди ты! — повысил я голос, чтобы она хоть на минуту перестала орать и драться. — Ну что мне теперь сделать, чтобы ты поверила? Слов тебе недостаточно. На колени встать перед тобой? Или с моста прыгнуть? Теперь ты хочешь меня унижать?

— Отстань!!!

Не выдержал и применил снова силу. Если она уйдет сейчас, в таком состоянии — я потеряю её окончательно. Да, я нарушил своё обещание, которое дал ей пять минут назад, но я не думал, когда обещал не держать её силой, что она просто не поверит в мои слова о любви…

Подхватил её на руки и понёс к дивану. Сел и усадил Лизу к себе на колени, обняв. Какое-то время она бесилась, орала, била меня, а потом устала и запыхалась. Истерика постепенно сошла на нет. Гуффи обессиленно замолчала и обмякла на мне. Как же с ней всё непросто…

— Ненавижу тебя, — прохлюпала она носом.

— Нет, ты меня любишь.

— Козёл, — снова заплакала она.

— Да, но ты любишь этого козла. А козёл любит свою Гуффи. Хватит уже. Ну зачем ты убегаешь? Это ведь не решит проблему.

— Да, лучше зажать меня своими лапами, чтобы я не могла уйти. И говорить, всё, что хочется, — сквозь слёзы кидала она мне в лицо обидные слова.

— Да, я применяю к тебе силу. Опять. Но у меня нет другого варианта донести тебе свои чувства. Ты такая упёртая. А я вот такой: грубый, хам и козёл. Но я люблю, как умею. И ты меня любишь. Не отталкивай, нам плохо друг без друга. Ты сама это знаешь. Просто попробуй довериться мне.

Развернул к себе её лицо и принялся целовать солёные губы, будто в последний раз. Она какое-то время пихалась, потом ответила на мою ласку. Эти ощущения всегда растворяют меня в ней. Я не понимаю, сколько сейчас времени, где мои руки — где-то на ней и ладно, какой сейчас вообще год — мне просто хорошо, уютно и тепло.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я, наконец, отпустил её губы.

— Ты не простишь меня? — спросил с волнением хриплым голосом.

— Не знаю…

— Осталось только одно желание у грёбаного Алладина — быть с тобой. Ты выполнишь его, Джинни?

— Я не знаю, Кирилл! — снова в её голосе послышались истеричные нотки. — Не заставляй меня отвечать сейчас.

— Хорошо. Ты чего хочешь сейчас?

— Уйти. Побыть одна.

Я молча кивнул. Ей нужно всё обдумать и переварить. Отпустил её, снял со своих колен. Она встала на дрожащие ноги и молча побрела к двери. Когда она уже взялась за ручку двери, окликнул её:

— Гуффи.

Обернулась через плечо в профиль.

— Я тебя буду ждать. Приходи, пожалуйста. Не отталкивай. Мне без тебя хреново.

Её глаза расширились от столь откровенных слов, а лицо вытянулось. Она несколько раз сморгнула и неловкими пальцами открыла дверь. Ушла.

Пусть я сейчас слаб в своих словах. Я борюсь за свою Гуффи. Сделал, всё что мог.

Выбор за ней.

Сдавайся же, Малявка…