38

Лиза.

— Что тогда ты здесь делаешь? С ума сошёл? Пробрался ко мне среди ночи под носом у папы? Ты напугал меня! Ты…

Вместо ответа он притянул резко меня к себе и заткнул поток возмущений поцелуем. Ну нет, этого ещё не хватало, чтобы мы среди ночи целовались с ним в моей постели… Однако, не отвечать ему не получалось, насчет него тело со мной не дружило вообще, и не заметила, как уже и лежу, а он нависает сверху, сжимая своими длинными пальцами, и разжигая внутри меня огонь.

Рука Кирилла заползла без спроса под юбку спального платья и нырнула сразу в бельё. Блин, офигел, что ли, вообще? Припёрся, улёгся рядом без спроса, ещё и в трусы лезет, козёл! Попыталась убрать руки, но мне было нереально это сделать, когда я придавлена его телом к матрасу. И возмущений он моих тоже разобрать не смог, потому что вместо слов было невнятное мычание ему в настырные губы.

Ой… Что он творит своими руками? А где моё бельё? Что за дурдом происходит?! Ааа… Чёрт, как приятно…

Постепенно мысли совсем покинули мою голову. Я перестала вырываться и стала бесстыдно наслаждаться уже знакомой мне лаской, зная, что ожидает меня в конце — сладкая горячая вспышка внизу живота, которую вызовет Кирилл своими нежными мужскими руками. Я знала и ждала этого момента, хотела, чтобы он наступил, и я испытала это чувство вновь. Ноги сами собой дали ему пространство, я с жаром отвечала на его поцелуи, и парень всё активнее вел себя, лаская моё тело, но при этом не делая никаких грубых или неприятных мне движений.

Распахнула глаза, когда поняла, что он проник пальцем прямо внутрь меня! Опять хотела заорать от нового ощущения такого интимного вторжения в моё тело, но он по-прежнему не давал мне возможности что-то сказать или отползти в сторону, продолжая твёрдо удерживать меня на месте и делать то, что делает. Застыла, меня накрыла новая волна ощущений от того, что он делал теперь уже внутри меня. Не могла ни о чём больше думать. Только этом миг, мир растворился.

Я не хочу это прекращать. Мне нравится. Очень…

Они разные, эти ощущения. Я не знала, что может быть еще и так. Он не забывал и о той точке, которую он ласкал в прошлый раз, и эта ласка была мне знакома, но потом снова возвращал пальцы вглубь меня. Новые и испытанные уже, но от того не менее прекрасные ощущения, смешались, заставляя мои мозги расплавиться просто. Ничего не могла соображать вообще, сосредоточилась только на этих касаниях.

Он уже не закрывал мне рот губами, а я уже и не собиралась больше возмущаться. Я принимала эти ласки, вздрагивая на каждую острую эмоцию. Чтобы не было так неуютно, прикрыла глаза — Кирилл с особым наслаждением смотрел в них, наблюдая за моей реакцией. А мне было стыдно смотреть ему в ответ в лицо, понимая, что из меня рвутся стоны, которые он периодами глушил, выдёргивая из неги:

— Тише, маленькая… Нас услышат.

Но я просто не могу, не могу сдерживаться! Крики срываются с губ сами собой. Кирилл успел стащить с меня и платье, и я осталась совсем без одежды, без защиты. С себя он стащил пока только футболку. Смущалась жутко, но он не давал мне делать ни одного лишнего движения. Водил руками по моему обнаженному телу, останавливая руки на груди, сжимая её, поглаживая соски или целуя их, обжигая кончиком языка, шептал без конца какие-то глупые нежности, которые заставляли ещё больше меня выгибаться под его руками, ещё больше выбивали стонов из груди.

Ему пришлось зажать мой рот рукой, когда ласка достигла своего пика. Я не могла сдержаться, меня захлестнуло мощное чувство, заставляющее меня взорваться. Его рука внутри меня, губы, которые ласкают попеременно то одну грудь, то другую — я просто сошла с ума от этих эмоций… По телу раскатились приятные спазмы, заставляя мышцы напрячься, испытать дикий кайф, а потом обессиленно рассыпаться по постели.

Я выдохнула, руки опали на простынь. Оказывается, я вжималась в него пальцами так, что костяшки теперь болят. Блин, это чё такое вообще? У всех так происходит? Почему я даже не помню половину, что делала, потому что мозг был будто отравлен этим сладким ядом? Кажется, я хочу и дальше заниматься этим с ним…

Вернул меня в реальный мир звук бляшки ремня. Парень отстранился и быстро скинул с себя все, даже своё бельё, и я вдруг испугалась и зажалась в ком. Смотреть на него прямо я стеснялась, разглядывала из-под ресниц его тело — какой же красивый… так хочется протянуть руку и провести по груди и кубикам на животе. Но разве можно? Он поднял меня с кровати, словно я невесомая, и прижал к себе. Моя обнажённая кожа к его коже. Мы чувствовали друг друга так, как нас задумала природа, без преград, без одежды.

Он снова целовал меня, как сумасшедший, каждый миллиметр моего тела, и внизу живота вновь начало собираться напряжение, такое невыносимое, будто бы моё тело требовало чего-то, чего я не понимаю и не знаю. Но знал Кирилл…

— Лиза, я хочу тебя. Без желаний, без всего этого. Просто хочу и всё. Потому что люблю.

Он говорил низким тембром мне это в ухо, вызывая каждым словом и своим голосом мурашки и дрожь по телу. Я ничего не отвечала, но и не отталкивала его. Я тоже хочу, только не могу понять точно чего именно.

— Ты позволишь? Позволишь… мне?

— Я очень боюсь, — нашла силы в себе посмотреть в его серые глаза и признаться в своих страхах.

— Я понимаю. Постараюсь аккуратно. Сначала может быть больно, но потом… будет хорошо. Ещё лучше, чем было сейчас.

Я попыталась представить, куда же ещё лучше. Не получилось, но тело заныло в предвкушении и проголосовало за то, чтобы позволить ему…

— Гуффи, разреши мне тебя любить. Ты же хочешь…

Его губы скользили по телу, а руки сжимали до боли, впечатывая в себя до предела.

Я лишь кивнула и тут же залилась краской смущения. Повторять дважды не пришлось, Кирилл с ещё большим остервенением вцепился в мои губы, сминая их слишком страстным поцелуем. Я опять оказалась под ним на постели, а он шустро спустился вниз и принялся ласкать меня губами и языком, как тогда, после нашего с ним диктанта.

Очень быстро я поняла, что опять сейчас взорвусь уже во второй раз. Напряглась, глухо застонала, в то время как Кирилл прекрасно чувствовал меня и управлял моим телом, он принялся ещё сильнее вдавливать в меня язык и пальцы, вызывая новую волну острого оргазма. Я закрыла глаза, переваривая то, что происходит со мной, как почувствовала вторжение внутрь меня чего-то куда более большого, чем палец…

Резкая и обжигающая боль выдернула крик из груди. Кирилл предвидел это и успел закрыть рот поцелуем, но всё равно писк был довольно сильным. Я сморщилась и попыталась заёрзать под ним, но парень крепко держал меня за бёдра руками:

— Нет, не двигайся. Ты должна потерпеть. Дай мне войти в тебя. Расслабься. Только в момент проникновения больно. Если будешь дрыгаться и зажиматься — будет ещё хуже.

Он продолжил входить в моё тело, причиняя дикую боль. Слёзы брызнули из глаз. Я и подумать не могла, что так будет невыносимо… Да он меня порвёт сейчас в клочья!

— Кирилл, отпусти, не надо… Очень больно, я не могу!..

— Поздно. Теперь надо доделать до конца, чтобы в следующий раз так больно уже не было.

Он опять накрыл мои губы своими и сквозь писк и мою возню продолжил настырно, но мягко и бережно двигаться внутри меня. Слёзы так и лились из глаз, под его давлением тела ничего сделать уже не могла, я сама дала ему согласие. Постепенно поняла, что он оказался внутри меня почти полностью, а боль отступает и стала тупой. Сквозь неё вдруг начали всё сильнее пробиваться совершенно другие эмоции, которые окунули меня как в бассейн головой, настолько они были яркими.

Я громко выдохнула, но уже вовсе не от боли… Чёрт, и правда так ещё лучше… Хоть и больно всё равно.

— Ты че, Лиз, больно опять?

— Уже нет… Ох, — руки мои вцепились в простынь, губы закусила, чтобы не давать стонам рваться из меня на всю комнату.

— Тебе приятно?

— Да…— выдохнула еле слышно, и парень начал набирать совсем другой темп.

Было и больно по-прежнему, и одновременно круто, меня унесло куда-то далеко за пределы комнаты, я кусала губы, свой палец, чтобы не орать от боли и кайфа, а он всё больше вбивался в меня, получив наконец, то чего так хотел… Да и я вдруг поняла, чего требовало и моё тело тоже — именно этих ощущений, что мы одно целое, что мы любим…

Когда уже невозможно было выносить и боль, и сладость, Кирилл вышел из меня и резко выдохнул, а на животе вдруг стало тепло и будто что-то налили. Ээээ …. Не поняла.

Открыла глаза и приподнялась на локтях, чтобы осмотреть свой живот. Белая жижа… Почему мне на живот? Перевела многозначительный взгляд на него.

— Чего уставилась?

— Это что еще за..? — возмутилась я.

— Прости, забыл тебя об этом предупредить. Предпочитаешь внутрь?

— Нет! — округлила я глаза.

Детей только не хватало нам сейчас. Действительно, пусть тогда уж на живот…

— Тогда так. Щас всё уберу. Лежи.

Он ушел в ванную и вернулся с пачкой влажных салфеток. Достал несколько штук и шустро всё вытер с живота.

— Поздравляю, Гуффи, ты стала женщиной! Моей женщиной. Теперь в душ.

Он потянул меня за руку и я села на кровати. Тут же сморщилась.

— Ай, блядь, как больно!

— Ого, не ожидал от тебя таких слов.

— Да иди ты вообще к чёрту! Из-за тебя теперь всё болит… — захныкала я как маленькая девочка.

Кирилл притянул меня к себе, глядя сверху вниз в глаза:

— Ну прости. Все девушки через это проходят, и многие даже живы и хотят ещё. Во второй раз так уже не будет. Гуффи очень скоро сама будет просить, чтобы я её как следует трахнул.

— Фу, Кирилл! Пошляк. Отвали, дай помыться!

— Только вместе со мной. Я должен проследить, вдруг моя женщина неправильно моется?

Он улыбался, довольный, как стадо розовых слонов. Конечно, ведь у него ничего не болело!

Ай…

Получив по своей наглой башке, он со смехом выпустил меня и поплёлся следом. Он реально собрался в душ со мной?

Что ж… Чёрт с ним, пусть идёт. Воды мне, что ли, жалко…