4

Утро первого сентября.

Лиза.

Кирилл спустился последним, он слишком поздно лёг спать и был сегодня особенно злым. Мама не стала даже предлагать ему завтрак, глядя на его сведённые брови и ядовитый взгляд. Тем более, что это бесполезно — парень неизбежно отказывался от её еды, и ел на завтрак хлопья с молоком.

Павел Сергеевич уже уехал на работу, а мама собиралась следом, обувая туфли в коридоре.

— Дети, как поедите — выходите. Машина ждёт вас. Хорошего вам дня!

— Ладно, мам, — ответила я ей, наливая кофе. — И тебе. Пока!

— Пока, ребята, — хлопнула женщина дверью.

Кирилл промолчал и даже не попрощался с ней. Молча налил себе молока и насыпал хлопьев. Сел напротив на довольно большом расстоянии, и изогнув бровь высказался:

— Кофе пить вредно, особенно в больших количествах.

— Кирилл, ты тоже очень вредный и в больших количествах, не умерла же. По сравнению с тобой кофе — просто мелочь.

И чего привязался с утра пораньше? Я же не трогаю его, сижу молча.

Парень хмыкнул и сузил глаза. По-моему, ему не нравится, когда отвечают в его стиле. Странно. И почему это люди так сильно не любят, когда им платят той же монетой? Что-то мне подсказывает, что брат не раз ещё отыграется на мне за дерзость.

Честно, я вообще не такая. Я не конфликтная, и редко кому говорю поперёк, но Кирилл просто выводит меня из себя и вынуждает отвечать хамством на хамство.

Допить спокойно кофе под его ледяным взором мне не удалось. Бросила наполовину опустошённую чашку и вышла из-за стола. Итак кусок в горло не лезет сегодня, так ещё и кофе попить спокойно не дал!

Пошла переодеваться в форму. В новой школе, точнее в лицее — никак не привыкну, форма довольно строгая: юбка по колено, белая рубашка с галстуком и пиджак с фирменным значком. Одела всё, кроме пиджака — его просто с собой взяла, собрала волосы в конский хвост заколкой и спустилась вниз.

Брат тоже уже переоделся — высокий парень стал ещё красивее. Тёмные брюки со стрелками подчеркнули его длинные ноги, белая рубашка облегала довольно мощные и широкие плечи. Кирилл надевал пиджак как раз, когда спустилась я. Он обернулся и окинул взглядом меня, задержав глаза в районе груди, которую рубашка сильно уж облегала, хотя размер мне подходил. Наверное, я привыкла носить более свободные футболки, и эта блузка в «облипку» меня раздражала. Опять мне стало жутко неуютно под его оценивающим взором.

— На тебе форма сидит ужасно, Чучело. Но что поделать — надевай пиджак и поехали. Хотя и он тебя уже не спасёт, — парень взял свою сумку и вышел за дверь.

В который раз я оторопела от его хамства. К этому нереально привыкнуть! Я глянула ещё раз в зеркало в прихожей — да нормально форма сидит. Даже хорошо. Опять придирается просто. И всё равно каждый раз неприятно.

Накинула пиджак и вышла вслед за ним. Кирилл стоял возле машины и с кем-то болтал по телефону, приглаживая свои волосы, которые он уложил перед выходом средствами. Я села назад, расправила юбку. Парень закончил разговор и уселся на заднее сидение с другой стороны. Меня посетило чувство разочарования — надеялась, что он поедет спереди.

Водитель мягко тронулся с места. Такая шикарная машина просто не имеет права ездить иначе, и я бы, пожалуй, насладилась этой поездкой, если бы не тяжёлая атмосфера в салоне, которая заставляла меня ёрзать на сидении. Энергетика парня будто без слов была обращена ко мне и давила на плечи.

Кирилл хмуро косился на меня, когда я снова нервно меняла положение тела. В очередной раз он пристально взглянул на меня:

— Тебе что-то мешает сидеть нормально? — скептически подняв бровь, спросил он.

— Нет, — быстро ответила я и отвернулась от него.

Парень продолжал разглядывать моё лицо.

— У тебя косметики нет?

— При чём здесь..? Есть, — с вызовом ответила я.

— Тогда что не накрасилась?

Он намекает, что я уродина?! На щёки опустился румянец.

— Не люблю краситься, — сказала я, сохраняя внешнее спокойствие, хотя после нескольких фраз, он как обычно, уже вывел меня из себя.

Нельзя было сесть с водителем? Почему надо было садиться рядом и ковырять меня перед таким сложным днём? Он ведь знает, что сегодня мой первый день в новой школе, и я переживаю.

— А надо бы, — небрежно бросил брат. — Бледная, как поганка. Тебя будут путать со стеной.

Обидно, что уж там…

— Я вообще-то в лицей еду, а не в клуб, — надтреснутым голосом отбила я атаку.

— А-а… Ну, удачи! — с этими словами он сорвал заколку с волос.

Мой аккуратный хвост распался и рассыпался каскадами локонов по плечам.

— Кирилл! — возмутилась я и попыталась отнять заколку, но было уже поздно — она треснула в его сильных пальцах. — Ну, блин…Придурок!

Парень лишь залился смехом и бросил остатки аксессуара для волос мне на колени.

В лицее нельзя носить распущенные волосы, и он это знает. А запасную заколку не додумалась взять — откуда я могла знать, что брат решит таким образом надо мной пошутить? Я попыталась её соединить обратно — но куда там… "Автоматичка" была окончательно испорчена.

— Чего там, не получается? — с наигранным сочувствием спросил он меня, наблюдая мои безуспешные попытки приладить лапку заколки обратно.

— Нет, — пробурчала я, вызывая его новый смех.

Лучше бы промолчала вообще.

— Теперь тебя выгонят из класса, Гуффи, потому что больше похоже, что ты всё-таки в клуб пришла.

Я не ответила, лишь кинула на него недобрый взгляд. Возвращаться домой было уже поздно, да и ради меня одной водитель не станет разворачивать машину. Не прогуливать же из-за этого свой первый учебный день? Меня ждут, и обязательно доложат родителям, что я не явилась… Может, у девочек отыщется запасная резинка, и они поделятся со мной?

Заметила взгляд Кирилла из-под ресниц. Он будто бы любовался моими волосами до попы. И не только волосами… Мне стало жарко, и щёки снова залил румянец. Наверное, показалось. Ведь он ясно дал понять, что я — отброс общества, не достойный его. Я не могу ему быть интересна, ни как сестра, ни как девушка, тем более.

Оставшуюся дорогу ехали молча, и брат будто бы забыл о моём присутствии. Так было легче, чем быть под прицелом его глаз — будто сидит и выдумывает очередную гадость или шалость, как с заколкой. От него всего можно ожидать.

Машина въехала в большие ворота закрытой территории лицея для избранных, больше похожего на особняк в Европе, и остановилась на парковке. Когда я первый раз увидела задние лицея и прилегающую к нему огромную территорию с ухоженными газонами и кустами, просто обалдела — это лицей?! Серьёзно? Учебное заведение? Больше похоже, что меня привезли на званый ужин во дворец богатого и пафосного герцога!

Мы молча покинули салон и двинулись к центральному входу. Кирилл шёл довольно быстро, будто бы вовсе меня не знает, и вскоре ушёл вперёд. Я видела, как на ступеньках он здоровался за руки с парнями, а девушки целовали его в щечку, чему, впрочем, он не особенно был рад — похоже, этот парень не любит прикосновений, если не он инициатор. Не знаю даже, почему я отметила про себя этот момент.

Он был на своей территории, со своими друзьями, в то время как я никого не знала и шла по ступенькам вверх совершенно одна. Ужасно волновалась, даже позавтракать из-за нервов не смогла, и поэтому пила один кофе. Прозвенел сигнал, оповещающий учеников о том, что всем необходимо зайти в аудитории. И тут возник вопрос — куда идти-то?

Стандартной, всем привычной линейки в лицее не было, её проводили только для младших классов в актовом зале, приглашая пару старшеклассников для поздравлений. Поэтому нам нужно было идти сразу в наши аудитории.

Пропуск мне выдали, и внутрь я легко попаду, а дальше куда? Тут три этажа, я не знаю даже, на какой мне нужно. Логичнее всего было пойти за ребятами, с которыми стоял Кирилл. Но их я запомнила не очень хорошо, да и, похоже, они из разных классов — после сигнала все кинулись в рассыпную, кто на какой этаж.

Пропуском тут служила ученическая карта — небольшая пластиковая карточка по типу проездного для трамвая с магнитным чипом для турникета и с данными об ученике: фамилия, имя, отчество, дата рождения и класс. С помощью этого пластика можно было так же найти все данные на компьютере учителям. Сейчас век прогресса, и в этой продвинутой школе всё автоматизировано, поиск данных ведётся в электронном виде. Никаких бумажных журналов, как в моей обычной средней школе. Всё это мне рассказал директор при приёме.

Теоретически я понимала, как нужно прислонить карту к валидатору, чтобы система считала данные и пропустила меня, но всё равно не попала с первого раза, и пока застряла у прохода, Кирилл скрылся из виду. Да и весь коридор почти опустел, и теперь я не представляла вовсе, куда идти.

Сообразила подойти к охраннику и спросить у него, как же мне попасть в мой класс.

— Ваша карта? — спросил молодой парень в военной форме.

Я молча протянула ему пластик, и он быстро защёлкал мышью в поиске данных обо мне.

— Елизавета Андреевна, вам на второй этаж. Аудитория двести три, с лестницы налево и до конца к окну.

— Спасибо, — забрала у него свою карту и пошла в направлении лестниц.

Ну, хоть одной проблемой меньше. Но зато подъехала следующая — похоже, я опоздала. В лицее очень строгая дисциплина, что для меня раньше никогда не было проблемой.

Прозвучал второй сигнал, означающий, что занятия начались. По правилам, после этого сигнала уже не пускают в кабинет, придумывают наказание и сообщают родителям о проступке, но я надеялась на скидку за то, что я — новенькая, и не знала, куда идти. Странно, что меня никто не встречал, ведь ясно же, что сама я не найду дорогу.

Дошла до нужной аудитории, робко постучала, открыла дверь и вошла. Нерешительно остановилась на пороге. Около двух десятков глаз уставилось на меня разом. Ухоженная высокая женщина в строгом костюме прервала свою поздравительную речь и обратила взор на меня.

— Здравствуйте! — неуверенно нарушила я тишину. — Извините, я сегодня первый день в школе…то есть, лицее… и заблудилась.

— Здравствуйте. Ваша карта, — поставленным голосом ответила женщина и протянула руку.

Я вложила в её пальцы свою карточку и стала ждать. Она принялась искать информацию обо мне в системе.

— Что ж, Елизавета Андреевна, — обратилась ко мне учитель после того, как нашла необходимые данные. — Добро пожаловать! Вы опоздали, и впредь учтите, что после второго сигнала в класс никто не заходит.

— Я знаю, — ответила я.

— Мы рассчитывали, что господин Ланской вас проводит, ведь он знает куда идти, — она взглянула на Кирилла, который ответил ей полным равнодушием. — Рада, что всё же вы смогли найти самостоятельно класс, к которому прикреплены. И ещё: вы нарушили в один день сразу несколько правил. Вас не предупреждали, что распущенные волосы запрещены уставом лицея?

— Предупреждали.

— Тогда в чём дело? По какой причине правила были вами нарушены?

— Моя заколка по дороге в школу…сломалась, — ответила я и не удержалась, бросила недовольный взгляд на Кирилла.

Он знал, что у меня будет эта головомойка, и наверное, сейчас крайне доволен собой. Понять что-то по нему было невозможно. Брат один из всех не смотрел на меня, и лицо его ничего не выражало, кроме безразличной скуки.

— Кто-нибудь одолжит Елизавете резинку для волос?

Все молчали. Хорошее начало, очень гостеприимные ребята! Впрочем, возможно, я себя уже просто накручиваю из-за не столь удачного утра, и у девочек просто нет запасной резинки с собой — у меня ведь тоже не было.

— В таком случае, просто сплетите волосы в косу, и впредь носите с собой запасную заколку. Правила одни для всех.

— Хорошо, — ответила я.

Сесть мне не разрешали, я так и продолжала стоять у двери. Учитель смотрела на меня, а я на неё, не понимая, чего женщина ждёт? Чтобы я прямо тут начала плести косы, возле доски?

— Елизавета, вы тратите наше время. Идите в туалетную комнату и приведите себя в порядок. Она располагается в противоположном конце коридора.

До меня дошло — она ждала когда я сама додумаюсь до этого и выйду, а вернусь уже с косой. Но я от нервов, кажется, вообще ничего не соображала, чем вызвала ядовитые смешки будущих одноклассников. Хорошо же ты себя показала, Лизавета! А всё Кирилл…Специально всё это сделал, чтобы я сейчас выглядела отсталым тюленем.

Вернулась спустя пять минут с каким-никаким, но подобием косы. Волосы слишком гладкие и так и норовили распуститься. Придётся поменьше вертеть головой и на переменках подплетать их вновь.

— Теперь другое дело, — оценила мой внешний вид учитель, когда я молча вошла в кабинет. — Присаживайтесь на свободное место.

Я прошла к единственному пустому столу в конце класса. Здесь всё было оборудовано под манер европейской школы, и парты были одноместными — для меня так даже лучше.

— Меня зовут Эльвира Львовна. Я ваш классный руководитель, завуч, учитель Алгебры и Геометрии. Сегодня у нас ознакомительный день, как и в любой другой школе, — она говорила всё это лично мне. Затем, наконец, повернулась и ко всем. — Занятия начинаются завтра. На доске вы видите расписание. Открывайте свои планшеты и заполняйте сетку.

Вместо привычных дневников у учеников этого лицея были специальные планшеты — в них ничего не было, кроме школьных программ, тестов и электронного дневника. Ничего загрузить в эти гаджеты тоже было невозможно, для игр они были недоступны, а потому не особенно интересны студентам, как здесь именовали обучающихся. Это был личный кошмар каждого — у студентов способа исправить оценки, замечания учителя в дневнике или вырвать страницу просто не было — для внесения изменений нужен было доступ администратора. Единственное, что здесь осталось таким же, как в обычных школах — это тетради и ручки. Писать классные и домашние работы нужно было по старинке — от руки, чтобы приучать нас к труду и аккуратности.

Когда Эльвира Львовна проговорила с классом все организационные моменты, она пожелала нам успешного учебного года, лёгких экзаменов и весёлого выпускного, и я подумала, что эта женщина вовсе и не злая — просто очень строгая, как её костюм. Она попрощалась с нами и сказала, что ждёт всех завтра к первому уроку с новыми силами — первая в расписании сдвоенная пара алгебры. Этот предмет мне давался очень тяжело, и чувствую, что завтрашний день будет для меня ещё более трудным.

Как только учитель покинула кабинет, ребята снова уставились на меня и посыпали вопросами:

— Откуда ты взялась?

— Лиза, да, тебя зовут?

— А почему Кирилл тебя с нами не знакомит?

— Кирилл? Эй, Кир, ты чё молчишь? Почему с сестрой нас не знакомишь?

Парень вскочил на ноги и все замолкли, привычный гомон собирающейся домой толпы школьников мигом затих.

— Никакая она мне не сестра, — выплюнул он сквозь зубы и покинул класс.