58

Кирилл.

Блядь. Просто блядь. Больше нечего добавить.

Сел прямо на полу в душевой училища. Все спали, а я сидел на холодном кафеле и меня трясло как от озноба.

Вот так просто, значит? Взяла и отказалась от меня?

В голове бились Лизино равнодушное «да, давай закончим».

Меня колошматило, слёзы жгли горло. Но я ж мужик, а мужики не плачут. Рвутся изнутри, сгорают заживо, сдыхают в миг после одной фразы, но не плачут.

Но всё равно блядские слёзы катились из глаз, душа меня комком в горле, будто бы я — маленький мальчик в садике, у которого отняли любимую машинку и сломали её навсегда. Она ни слезинки не проронила, стерва. А я… плачу сижу по ней. Тряпка. Какая же я тряпка!

Она меня хоть когда-нибудь любила? Хоть одну минуту, или всё это было силком?

Не этого я ждал ответа…

Я хотел её спровоцировать, и сначала блефовал про расставание. Думал, так Лиза поймёт меня быстрее. Надеялся, что она скажет что-то типа:

«Кирилл, какой расстанемся? Не горячись. Давай, я всё-таки переведусь за лето и перееду в Питер, и мы попробуем всё наладить!»

Но…она не поняла меня, не поняла, к чему я её пытался толкнуть. Я лишь надеялся, что Лиза встряхнётся, испугается, что может потерять меня, и согласится уехать после летних каникул со мной. Время идёт, если до осени мы не оформим перевод, потом опять придётся ждать год. Так всё по-дурацки в её рисовалкином ВУЗе. А она… Всё на месте топталась, а потом легко согласилась со мной расстаться.

Ситуация с возможной изменой была реальной. Мы в выходной с приятелем пошли на квартиру к товарищам. Некоторые умудряются и погулять, и выпить даже, и с девчонками побыть. Я не знал, что там будут девушки. Одна из них прицепилась ко мне и только образ Лизы перед глазами заставил меня остановиться. Хоть тело и требовало своего, но представить себе, что меня ласкает кто-то, кроме моей малявки, я просто не могу уже. Девушка, даже имени не запомнил, дотронулась до моей щеки, и я вызверился — никто не смеет касаться моего лица. Терпеть не могу этого. Только ей можно. Было…

Я сказал Гуффи об этом не чтобы показать, какой я гад, а чтобы она поняла, что я готов терпеть ради неё, жду её как верная псина, но мне тяжело…

Никогда не думал, что одной фразой можно уничтожить за секунду. Но я будто бы просто сдох внутри после всего трёх слов: ДА, ДАВАЙ ЗАКОНЧИМ. Как таракана тапком прибила и всё. Нет Кирилла. Так, тело какое-то без души.

После её таких холодных слов я решил расстаться с ней по-настоящему. Достала уже душу мне выкручивать и морозить. Я психанул.

Заблокировал везде, где только мог. Сунул в специальную программу номер, которая блокирует сразу во всех приложениях разом и у сотового оператора. В первую очередь, чтобы не дать заднюю самому, когда она передумает. Кирилл Ланской никогда не меняет решений. Слово моё как закалённая сталь, ничто не заставит меня нарушить его.

Хватит.

Вытер слёзы и гордо вскинул голову. Поднялся на ноги и посмотрел на луну и звёзды на небе через стекло. Небо и самолёты теперь будут моей единственной любовью. И звёзды…

Я больше не буду бегать за ней, как пуделёк, вымаливая прощение и чтобы она мне дала с руки сахарок в виде ласкового слова или поцелуя. Всегда я первый подходил и мирился, добивался, а Лиза вечно от меня нос свой красивый воротила. Не понимала она меня и не понимает. Не принимала никогда до конца, и не принимает сейчас.

Маленькая глупая Гуффи. Какой же ты ещё ребёнок… Как же ты меня всего изранила! Ненавижу тебя. За всё, что ты сделала со мной, в кого превратила.

Ненавижу твои сладкие губы, прекрасные огромные голубые глаза и невозможно нежные руки.

Иди к чёрту, малявка! Я смогу и без тебя.

Буду умирать, любить и ненавидеть. Но больше никогда не подойду к тебе. Ты никогда не узнаешь, что я плакал из-за тебя, как пацан, в этой чёртовой душевой моей любимой Лётки, которая теперь кажется мне тюрьмой.

Это пройдёт.

Всё у меня будет хорошо…

Полетели.

Дверь душевой громко захлопнулась за мной, оставляя слабость и слёзы там, на кафеле.