ГЛАВА 2.

Спустя ещё пять лет.

Лиза.

На дворе непроглядная ночь. Мне не спалось. У меня стала часто бывать в гостях бессонница. Она всегда приходит, когда у него рейс.

Кирилл спит. Завтра утром он улетит. Я начала ненавидеть его работу. На все праздники я одна, потому что редко когда его выходные совпадают с красными днями календаря. Поменяться с кем-то просто нереально, ведь у всех пилотов семьи и дети. Кому выпало – тот и работает. К тому же я просто переживаю, когда он парит в своих любимых облаках. Он в эти моменты счастлив, а я ни спать, ни есть не могу. Каждый раз молюсь, чтобы долетел.

С деньгами у нас всё в порядке, Кирилл хорошо зарабатывает. Он стал капитаном борта, как и мечтал. Стало не хватать тепла. Это одиночество по праздникам меня добивает. Только звонки по прибытии. А лучше бы он рядом был…

Поехать к родителям даже не могу – далеко, шутка ли – почти тысяча километров. Да ещё и Соня слишком мала, чтобы тащить её с собой на поезде. О перелёте на самолёте, да ещё и с ребёнком, я даже и думать не смела.

Софья тоже мирно спала в своей кроватке. Дочке три года. Я поправила одеяло и накрыла её ручки, которые она вытащила во сне. За окном вьюга, малышка замёрзнет.

Вышла в кухню, включила неяркий свет. Поставила чайник на газ. Раз уж не спится, то выпью чая.

Просила Кира много раз поменять работу: стать инструктором или открыть свой бизнес какой-то, связанный с авиацией. Мы даже ругались не единожды по этому поводу, но он будто не слышит меня. В первый раз мы не нашли компромисс, муж стоял на своём…

На календаре тридцатое декабря. Завтра новогодняя ночь, которую я проведу без своего мужа. Родители, узнав, что Кирилл работает в такой праздник, решили приехать к нам. За пять лет мы уже выплатили ипотеку и купили трёхкомнатную квартиру. Места хватает всем. Я рада, что хотя бы повидаюсь с мамой и Павлом. Они рады, что увидят Сонечку.

С дочерью тоже не всё просто… Она нам не родная. Соня – приёмная. Но мы всё её совершенно искренне любим и считаем Ланской. Сколько мы ни пытались, забеременеть у меня так и не вышло. Ни через месяц, ни через полгода, ни даже через год. Мы сдали кучу анализов, прошли целую череду обследований – оба, но результатов это не принесло.

Кирилл здоров. Это я оказалась неполноценной. Хотя он ругается, когда я так говорю.

Та таблетка, которую я выпила в юности, когда мы с Кириллом занимались сексом без контрацепции, вероятно, мне тогда что-то нарушила. Это теория лечащего врача.

Я лечилась два года, потом у меня сдали нервы.

Три года назад.

Я сидела на кровати, закрыв лицо руками. Слёзы бурным потоком лились из моих глаз. Я задыхалась от нехватки воздуха. Не было сил встать и налить себе воды, чтобы успокоиться. Сегодня мне поставили диагноз – бесплодна. Если я забеременею – это будет чудом.

Ключ повернулся в замке, и дверь открылась. Из очередного рейса вернулся Кирилл. Он увидел и услышал меня с порога и, даже не разуваясь, подошёл ко мне. Сел рядом и убрал мои руки от лица.

– Гуфи, ты чё рыдаешь? Что случилось у моей малышки?

Я не могла сказать это вслух. Но как-то надо.

– Кирилл, давай разведёмся.

Пауза. Он в шоке смотрел на меня. Потом сдвинул брови:

– С чего это вдруг? Ты что – другого нашла? Который дома, да?

– Дурак? – возмутилась я. – Я только тебя люблю. Я тебя пять лет ждала и ещё подожду.

Муж взял в руки мои дрожащие ладони:

– Тогда в чём дело? Почему ты хочешь уйти?

– Я не хочу уходить. Ты – самое дорогое, что у меня есть. Я никого так не любила – и не полюблю уже, я знаю. Это я тебе не нужна. Я недостойна тебя. Ты найдешь себе лучше…

Опять слёзы хлынули из глаз. Как же больно только представлять, что Кир женится на другой, встречает её из роддома с младенцем на руках, а обо мне больше не помнит… Глупая, ущербная Гуфи – всего лишь этап жизни. Я в самом деле была готова пожертвовать собой ради счастья Кирилла. Я настолько его люблю, что пусть лучше я страдать буду одна без детей, чем мы оба… Он-то здоров, это я не могу!

– Ты что несёшь, Лиз? – крепко сжал он мои руки, заставляя смотреть на него. – Или ты мне нормально сейчас объясняешь, что происходит, или я тебя засуну в душ, как когда-то в школе Меднову.

– Я не могу иметь детей, – выпалила я.

Наступила тишина. Он смотрел на меня, открыв рот. Его огорошила эта новость после двух лет лечения. Ну вот и всё. Сейчас он скажет, что согласен на развод… Невыносимая боль, она сейчас пробьёт мою грудь.

Кирилл опустил голову. Это известие огорчило его. Он мечтает о малыше. Но что я могу?..

– Нет, – твёрдо сказал он. – Никакого развода.

Я подняла глаза на него.

– Ты понимаешь, на что подписываешься, Кирилл? Я никогда не рожу тебе ребёнка. Мы проживем так всю жизнь.

– Всё я понимаю. Я разве за это тебя люблю? За возможность родить? Да, мне больно это. Но ты ведь не виновата. Тебе тоже больно, я вижу твое состояние. Но даже не думай, что из-за этого я тебя променяю на кого-то, даже если эти “кто-то” родят мне десять детей. Они – не Лиза Александрова, не моя маленькая Гуфи, не моя девочка. Мне хорошо только с тобой. Я никогда не брошу тебя, ты поняла меня?

Он поцеловал мои дрожащие, солёные от слёз губы.

– Ты не бросишь меня из-за этого? Я ущербная…

– Так, я тебя щас отлуплю за эти слова и в угол поставлю! – вскипел Кирилл. – Ну-ка, иди сюда быстро.

Он заставил меня подняться и сесть к нему на колени. Запустил руки в мои волосы. Стал поглаживать кожу головы. Это всегда меня успокаивало, и сейчас, когда я прижалась к любимой груди мужа, мне стало легче. Я чувствовала его поддержку.

– Мы не будем сдаваться. Ты будешь ещё лечиться. Сколько денег надо – говори. Сколько бы ни было нужно, я их достану для тебя. Хоть звезду с неба. Только, пожалуйста, не казни себя так! Ты не ущербная. Ты хорошая, просто небеса нам пока не дают малыша. Но ты ещё обязательно родишь сама, вот увидишь. Любовь творит чудеса… Хочешь, малышку возьмём из дома малютки?

Я в удивлении уставилась на него. Даже плакать прекратила.

– И ты на это готов?

– Раз предлагаю, значит – готов.

– И ты сможешь её любить как родную?

– Сможешь ты, смогу и я. Мы будем любить её, а потом родим брата или сестру. Я не буду тебя никогда этим упрекать. А ты не кори себя и не плачь. А то заболеешь. Я люблю тебя, Гуфи. Ни за что. Просто потому, что люблю.

Я снова прижалась к нему. Крепко-крепко. Лучший мужчина в моей жизни. Самый родной, самый понимающий. Как бы мне хотелось дать тебе то, что ты так хочешь…

* * *

Чайник закипел, и я выключила газ. Залила кипятком пакетик с чаем. Утёрла глаза от набегающих слёз. Даже сейчас от воспоминай хотелось плакать. Это было очень трогательно.

Кирилл сдержал слово – он ни разу не напомнил мне о том, что я неполноценная женщина. Но у меня всё равно начались комплексы… Мне всё время кажется, что стюардессы на его борту куда красивее и грациознее меня, и однажды он соблазнится одной из длинноногих красавиц. К тому же они могут родить, а я – нет.

Он ругается на меня, когда я заговариваю об этом, но мне сложно порой сдержаться. За время декрета с Соней, мне кажется, что я стала хуже. Постоянно сидела дома. Лишь недавно я вернулась к делам фирмы, которую мы открыли на моё имя. Дизайн-студия, организовать которую мне помог Павел. Кирилл взял у него деньги ради меня. После того, как Илья разукрасил в отместку Киру мою трудовую, меня никуда бы не взяли.

Сейчас я работаю удалённо, если Сонечка болеет, а в другие дни она уже ходит в садик. Студия развивается, заказов очень много, репутация у меня, как художника, хорошая. Когда Кирилл не в рейсе, он помогает вести дела студии, за что ему тоже я очень благодарна. Он со мной во всех моих начинаниях, вот только то, что его почти никогда нет дома, меня очень огорчает…