Глава 13. Мышь

Что сказал Руслану охранник, не знаю, но Коршунов застывает, как каменный, и смотрит нам вслед, пока машина не прячется за поворотом.

Он отказался идти дальше. Гордость все еще есть, и я даже улыбаюсь уголком губ, потому что тюфяки никогда меня не привлекали, но, вспомнив о договоре с Коршуновым, мне становится худо.

Хочется свернуться калачиком и зарыдать в голос, но перед Егором стыдно. Дождусь уединения, потом пожалею себя, а сейчас я натягиваюсь, как трость, и гордо смотрю вперед, на дорогу.

И ничего не вижу, потому что слезы застилают глаза. Почему я такая дура?

Мы едем неспешно, словно охранник нарочно дает мне время выдохнуть и подумать. Я украдкой посмотрю на его профиль и пытаюсь увидеть привлекательность, харизму, почувствовать к нему хоть что-то. И ничего не просыпается.

Почему, твою дивизию, Руслан из моей дурьей башки не выходит?! Почему мое тело так отзывчиво с ним? Почему сердце сжимается, стоит подумать о его поступке тем утром?

Вот же — красивый, добрый и сильный мужчина, способный меня защитить, оградить от напастей. Моего уровня мужчина, моего класса. Нахрена мне мажор, не способный любить?

Егор поворачивает в мою сторону голову, а я, испугавшись, что он догадается, о чем думала, увожу взгляд в окно. Краснею до кончиков ушей, приходится даже укусить кулак, чтобы не расплакаться сильнее.

— Агата Евгеньевна, вам лучше? — спрашивает он хрипловато.

— Все прекрасно, — не поворачиваясь.

Все плохо, очень плохо складывается. Зря я с Коршуновыми связалась, никогда не думала, что продавать себя будет так унизительно.

Продавала я себя за грош, потому что стоило Руслану надавить, я растекалась под его пальцами и противостоять не получалось. Могла бы и бесплатно отработать договор с таким успехом. Правильно он сказал, что я текучая телочка, иначе и не назовешь, и это унизительно.

Да потому что он мой первый мужчина! Единственный, кому доверилась.

И тот, с кем быть никогда не смогу. Теперь мне нужно лишь правильно отыграть роль, уйти из его жизни и забыть.

Но ведь хорошо, что он мне чуть-чуть нравится, не нужно хоть в этом притворяться, не нужно лежать бревном и позволять ему просто себя брать. Я на миг представила, что вместо Руслана с бездной голубых глаз мне попался бы Егор — атлет с серыми глазами, с тяжелым подбородком и стриженной головой, способной разбить лбом камень.

Хорошо, что сыночек Коршунова-выдумщика и авантюриста именно Рус, а не Егор.

Иначе я не выбралась бы из этой долговой ямы, потому что просто не легла бы под него. Это выше моей морали и сил. И почему-то, чем дальше погружаюсь в это болото, тем больше подозреваю, что выбрали меня не просто так. Олигарх-папочка прекрасно знал, что в его сыночка влюблялись с первого взгляда поголовно все девушки.

Только дернул Руслан на вечеринке именно меня. Будто ему на блюде преподнесли мое тело и душу. Опытный, еще на празднике понял, что я невинная. Не спрашивал напрямую, но по моим зажимам и не сползающей краске с лица нетрудно было догадаться.

Чертов охотник за наслаждением!

— Егор, останови у магазина, — прошу, когда машина набрает скорость.

— Могу в ресторан отвезти, да и Елизавета Максимовна прекрасно готовит.

— Нет, я не хочу всего… — выдохнув, показываю рукой в сторону, — этого безвкусного лоска.

— Надоело? Или неприятно? — Егор выруливает к парку, сворачивает снова и прибавляет газу.

— Не мое это все, — я сцепляю зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. И так приоткрылась. Зачем ему знать обо мне? Я не нуждаюсь в жалости, Егор и так слишком очевидный свидетель моего краха.

— Не понимаю, что тебя толкнуло согласиться, — охранник поворачивает голову и всматривается. Взгляд колючий, но не осуждающий. Больше оценивающий. Так откровенно резко переходит на «ты», что я не сразу сообразила. — Ты вроде бы не из этих…

Встряхнувшись от налипшей на тело мерзости, прищуриваюсь.

— Кого? Этих? Шлюх?

Егор вздрагивает. Сильные челюсти сжимаются, а мужчина со всей дури бьет кулаком по рулю.

— Вечно так! Каким-то пустышкам все от жизни, а ты пашешь, как осел, и нормальных людей путаешь с… Агата, простите, не слушайте меня. Я не имею права вообще об этом говорить. Стоит вернуться за Коршуном, иначе с вас спросят.

Я с трудом лепечу, ошарашенная его выпадом:

— Пусть еще погуляет. Мне и без него хорошо. Позже найдем и привезем домой. Я хочу немного выдохнуть без его присутствия. Дальше ведь хуже будет.

Егор жует губы, явно хочет что-то сказать. Неожиданно грохает крепким лбом о кулак на руле и рычит, как зверь. Я подскакиваю на месте от испуга.

Охрану приставили не из внешнего мира, а от Коршуна, потому Егор был таким же подопытным, как и я. С той разницей, что спать с богачом ему не нужно, а я сама дура — нужно было еще тогда, на вечеринке, проигнорировать приставания, не вляпалась бы в эту махинацию.

Егор хлопает большой ладонью снова, привлекая внимание и немного пугая, сжимает кожу руля до скрипа, а потом резко уводит машину за угол и, заматерившись, вдавливает в пол педаль тормоза.

На улице стоит дикий свист, после чего в ушах схлопывается тишина.

Что-то влетает в корпус машины, отчего у меня в груди становится горячо и тесно. Нас поворачивает, вбивает боковиной в дерево на обочине. Я вижу, будто в замедленной съемке, как под колеса, ударившись головой о край авто, слетает Руслан.

— Твою ж мать! — слышу голос Егора, словно сквозь вату. — Сдурел Рус! Совсем двинулся башкой!