Глава 26

Галина

Несколько минут в прихожей, судя по звукам, происходили бои без правил, сопровождаемые визгом, ором и отборным матом в исполнении Анатолия. Откуда он-то взялся?..

Прислонившись спиной к двери, я пыталась прийти в себя и, перебирая в памяти всех причастных, пыталась понять, кто успел слить информацию пассии Назара? А главное – когда? Кобель!..

Других вариантов, чьей именно соперницей я могла быть, у меня почему-то не возникло, но, когда звуки за дверью стихли, сменившись приглушённой перепалкой, картина прояснилась.

– Ну ты и кобелина, Толя, – прорычала незнакомка, тут же щедро добавляя деталей: – Это ты называешь проверить чувства и отдохнуть друг от друга? Совсем оборзел?!

– Уймись, дура, – огрызнулся Толя и, захлопнув входную дверь, обронил заезженную фразу: – Это не то, о чём ты подумала. Истеричка хренова.

– Подумала?! – взорвалась воинственно настроенная гостья и, выругавшись, заорала: – А мне и думать не пришлось! Вчера твоя неадекватная мамаша позвонила, чтобы поздравить с Новым годом, и похвасталась, что у тебя уже всё хорошо. Сказала, достойную невесту нашёл и… А ничего, что мы все ещё женаты, дорогой?!

– Не смей так о маме! – огрызнулся Толя и, спохватившись, переспросил: – То есть мама?.. А ну-ка, повтори, что там она тебе наговорила?

– Что значит не разведены? – встряла моя мамуля и, охнув, затараторила: – Ах она выдра старая! Навешала мне лапши на уши: Толечка добрый, Толечка щедрый, а Толечка – кобель обыкновенный, решил мою Галю охмурить, и это при наличии жены.

– И дочери, – с нескрываемым злорадством подсказала Толина супружница.

– Ах ты ж!.. – уместив своё возмущение в неразборчивое кряканье, мама чем-то громыхнула, а сосед жалобно заверещал.

– Так его, так его, – с азартом начала подбадривать заботливая жёнушка, и в прихожей опять возобновились звуки потасовки.

Слушая их перепалку, я сползла на пол и, хрюкнув, расхохоталась в голос. Из глаз лились слёзы веселья, а напряжение последних часов понемногу отпускало. Вон оно чё, оказывается… А я-то себя накрутила, что по мою грешную душу явилась пассия Назара.

Даже у потасканного Толи и его истеричной жены жизнь оказалась бурной и насыщенной, а я… А я лишь «особое задание» и не больше. Стало так жалко себя, что хохот сменился рыданиями почти без разбега. Чем я хуже? Всё, что заслужила, это обидное прозвище матрёшка? Бли-и-ин!..

Подвывая и жалобно всхлипывая, я размазывала сопли и слезы по лицу, а за дверью вдруг воцарилась гробовая тишина.

– Галя, – позвала мама и, постучав в дверь, потребовала: – Успокойся. Ты чего ревёшь-то? Выходи, гости уже уходят.

Последние слова мама произнесла не просто с нажимом, но и добавила в голос угрожающих ноток. Решив, что терять мне больше нечего, я поднялась с пола и, умывшись, вышла из укрытия.

Гости, естественно, никуда не делись. Посреди разгромленной прихожей стоял раскрасневшийся Толя, а в проёме двери, ведущей в гостиную, маячила взъерошенная ревнивица. С её волос свисали ингредиенты маминого фирменного пирога, а над бровью виднелся свежий синяк.

– Простите, – выдавила я, сообразив, что фингал, скорее всего, моих рук дело.

– Да фигня, – отмахнулась она и, облизнув губы, повернулась к моей маме: – Вкусно… было. С черникой?

– Ага, с черникой, – буркнула мама и, уперев руки в бока, гаркнула на Толю: – Ты блин, герой-любовник, забирай свою мегеру недобитую и валите отсюда! А Нинке передай, что…

– Это какое-то недоразумение, – залебезил Толя и, выдавив кривую улыбку, промямлил: – Нам так неудобно. Надо бы поговорить.

– Вот у себя дома и поговорите, и поорете, и подерётесь, – возмущённо сопя, перечислила мама и, нахмурившись, рявкнула: – Вон пошли, оба!

– Мам, да брось, – шмыгнув носом, вмешалась я и, кивнув в сторону ванной, предложила Толиной жёнушке: – Вам бы умыться… как вас там?

– Я Лена, – вздёрнув подбородок, представилась она и, глянув на мужа, прорычала: – Жена вот этого… как бы его обозвать.

– Похотливый кобель, – услужливо подсказала мама и, протяжно вздохнув, заворчала: – Ладно… Умывайтесь и проходите на кухню, а я пока чай поставлю.

Переглянувшись, наша дружная четвёрка, не сговариваясь, рассосалась по комнатам. Лена гордо удалилась в ванную смывать с себя остатки пирога, мама продефилировала на кухню, а я открыла кладовку и, вытащив швабру и ведро с тряпкой, всучила всё это Толе.

– Что это? Зачем? – округлив глаза, проблеял главный виновник потасовки, а я скрестила руки на груди и, кивнув на угвазданный пирогом пол, многозначительно поиграла бровями.

Пояснять причины позорных санкций даже не стала. Много чести… Удалившись на кухню, залезла в холодильник и, вытащив уже знакомый набор продуктов, принялась замешивать тесто на новый пирог. Зачем? Да чёрт его знает.

Заваривая чай, мама одобрительно улыбнулась, но, поймав мой взгляд, смутилась.

– Не дуйся. Кто же знал, – заговорила она тихо и, подойдя ближе, предположила: – Похоже, это Нинка начудила. Такого наплела… Зараза.

– Хорошо, что всё выяснилось сейчас, а не в процессе подготовки к свадьбе, – усмехнулась я, а из прихожей раздалось ворчание.

– Толя, милый, ты ли это? Дома кружку никогда за собой не помыл бы, а тут пол драишь.

– Ленка, – с укором буркнул Толя, но покорно продолжил устранять следы потасовки.

– Машинка для стрижки где? – настороженно уточнила я, когда эта выдра появилась в дверном проёме кухни, а она похлопала ресницами и, пожав плечами, хмыкнула.

– Не помню. Кажется, Толя её куда-то зашвырнул, – виноватым тоном произнесла она и, потупив взгляд, положила руку на живот и тихо добавила: – Прошу понять и простить. Гормоны шалят…

В прихожей что-то громыхнуло, мы с мамой невольно вздрогнули, а за спиной Лены возник Толя, явно слегка пришибленный новостью. Не оборачиваясь, его жёнушка расплылась в довольной улыбке и, подойдя к диванчику, устроилась со всеми удобствами.

– Лена? – выдавил Толя и, гулко сглотнув, хрипло уточнил: – Это правда? Ты что… беременна?

– Типа того, – фыркнула она и, поджав губы, отчеканила: – И ты бы давно об этом узнал, если бы не повёлся на сказочки своей мамочки, которая поспешила подложить под тебя первую попавшуюся бабу.

– Э-э, полегче! – возмутилась я, но Лена отмахнулась.

– Прости… как там тебя… Галя, да? Так вот, Галя, ничего личного, но это не впервые. Пока мы с дочкой готовились к переезду, моя свекобра успела насрать в уши моему муженьку. Чуть до развода нас не довела. Су-у…

– Лена-а-а, – недослушав, с осуждением протянул Толя и, ткнув в меня пальцем, начал сбивчиво оправдываться: – Никому не верь. У нас с ней ничего не было и… И вообще, у неё уже есть мужик. Она с ним вчера уехала, бросив меня в больнице.

– Ой, – пискнула я и, заметив, что запястье соседа перемотано эластичным бинтом, покраснела и запоздало поинтересовалась: – Как рука, кстати?

– Нормально, просто ушиб, – пробурчал он, но в нашу вялую перепалку вмешалась мама.

– Галя, о чём это он? С кем и куда ты вчера уехала?

Упс… Глупо, наверное, но, дожив до своих лет, я всё ещё не умела врать маме. Особенно если она ловила меня на горячем, а я не успела сочинить приемлемую легенду.

Захотелось провалиться сквозь землю или сбежать в другую комнату, но мамин взгляд не отпускал. Чувствуя, что щёки близки к состоянию воспламенения, я выдавила смущённую улыбку и, потупив взгляд, шмыгнула носом. Не прокатило…

– Да это босс её был. Он сам признался, – не дождавшись моей версии, выпалил Толя, а я мысленно чертыхнулась и послала ему самый убийственный взгляд, какой только могла.

– Этот старый извращенец? – охнула мама и, приложив руку к груди, выдавила: – Галя-я-я?

– Ну прям, – снова вклинился Толя и, борясь за своё алиби, подлил масла в огонь: – Насчёт извращенца не знаю, но он определённо моложе меня и наглый, как танк. Они там обжимались на глазах у всех, а потом…

– Пойду, вашу машинку для стрижки поищу, – перебив, пробормотала я и, не дожидаясь реакции, выпорхнула из кухни.