ЭПИЛОГ

три года спустя…

Назар

Я давно жил размеренной жизнью, но отголоски событий, которые свели меня с самой любимой и родной женщиной, всё ещё напоминали, с чего всё началось.

Передав мне дела, дядька ушёл на покой, напоследок поручив то, в чём сам не преуспел. Его избалованный сынуля – Кирилл, мать его, Антонович, за первый год совместной работы свернул мне немало крови и отправил в утиль кучу моих нервных клеток.

Но я не только выстоял этот квест, но и смог быстро найти подход к великовозрастному балбесу, чем-то напоминающему меня самого в молодости. Почти сразу раскусил, что все его выкрутасы направлены на главное, – доказать папане, что он зря сделал ставку на своего отпрыска.

Бросив мне вызов, этот засранец прошёл огонь и воду, но вскоре распробовал, от чего собирался отказаться по собственной глупости. Теперь Кирилл руководил одним из новых филиалов, а место моего зама занимал тот, кто три года назад помог усмирить коварную госпожу Ракитину вполне законным и весьма деликатным способом. Женился и всё…

Тогда для неё этот брак стал наказанием похлеще того, что выпало на долю пропащей Машке, а теперь…

– Привет, – ворвавшись в кабинет, выпалил Тимофей и, подойдя, пожал мне руку и плюхнулся в одно из кресел.

– Опаздываешь, – старательно пряча улыбку, проворчал я и, постукивая пальцами по столу, смерил зама придирчивым взглядом и уточнил: – Но по твоей довольной морде, вижу, что повод весомый.

– Не то слово, – довольно проурчал он и, поиграв бровями, поделился: – Не представляешь, как я тебе благодарен. Если бы не твой пинок три года назад, мы бы никогда…

– Оу, полегче, – вскинув руки, перебил я и, хохотнув, поддразнил: – Даже знать не хочу, как эта стерва тебя за бубенцы держит.

– Да ладно тебе, – притворно надулся Тимоха и, вздохнув, напомнил: – Потери компании она восполнила с лихвой, а теперь…

Сделав паузу, он смутился и, потупив взгляд, всё же завершил свою фразу:

– Теперь нам пора строить свой путь. Рука об руку и всё такое.

– Увольняешься? – вздёрнув брови, удивился я и, поджав губы, задумчиво произнёс: – Жаль… Не хочется терять такого друга, а приобретать в его лице сильного конкурента тем более.

– Не будет конкуренции, – заверил Тимоха и, подмигнув, добавил: – Вика продумала отличный бизнес-план, и теперь наша компания будет поставлять вам материалы по самым выгодным ценам. По рукам?

Вывалив сногсшибательную новость вместе с предложением весьма заманчивого партнёрства, Тимофей подался вперёд, ожидая моей реакции, а я завис.

– Я подумаю, – помявшись, отозвался я и, посмотрев в упор, вкрадчиво намекнул: – Но если твоя благоверная возьмётся за старое, то я…

– Не возьмётся, – недослушав, пообещал он и, расплывшись в широкой улыбке, поделился: – Ей скоро не до бизнеса станет.

Эти слова Тимоха сопроводил странным жестом, обрисовав руками внушительный шар в районе своего живота. Сначала я не понял, а потом ка-а-ак понял!..

– Да ладно?! – охнул я и, встав, пожал руку другу, подскочившему навстречу. Похлопав его по плечу, я усмехнулся и, вспомнив о сыне, произнёс заметно охрипшим голосом: – Поздравляю! И да, теперь я верю, что у вас всё наладилось.

– Ты не переживай, – всё ещё улыбаясь, вздохнул он и, загибая пальцы, перечислил: – Смену я подготовлю, дела передам, проекты завершу. И кстати, если вдруг Галя захочет вернуться на место зама, то я с радостью…

– Не думаю, что она сможет, – уклончиво начал я, но в приёмной раздался какой-то шум, грохот, отборный мат, короткая, но ёмкая перепалка, а потом появился и сам источник бунта.

– Соболев, я тебя убью! – врываясь в кабинет, заорала моя матрёшка, а Тимоха хохотнул в голос и, послав мне сочувственный взгляд, попятился к двери.

– Галчонок, ты, видимо, забыла, что сама три года как Соболева, – выигрывая время, произнёс я ласково и, подмигнув, поддразнил: – Скоро обед. Ты проголодалась? Может, тебе огурчиков со сгущёнкой заказать?

– Сволочь, – прошипела Галя и, подойдя ближе, швырнула на стол какой-то файл. Смерив меня непримиримым взглядом, сдула со лба упавшую прядь и, скрестив руки на груди, заворчала: – Я же собиралась через полгода на работу выйти. Лёва как раз к саду начал привыкать. Зачем? Вот зачем ты это сделал?! Сознайся, и я подумаю, стоит ли тебя простить или…

Пока жёнушка бушевала, я открыл пластиковый файл и, выудив свежий снимок УЗИ, расплылся в довольной улыбке.

– Моя ж ты бусинка, – заворковал, разглядывая тёмное пятнышко, а Галя тут же смягчилась.

– Ну и дурак же ты, – бросила с досадой и, подойдя ближе, устроилась у меня на коленях. Тяжко вздохнула и, взъерошив мне волосы, пробурчала: – Я только в форму пришла, только высыпаться начала, а ты… Специально подгадал, так ведь?

– Каюсь, грешен, – изобразив смирение, вздохнул я и, обняв Галю, зарылся носом в её волосах и тихо добавил: – Сын есть, я дочку хочу.

– Назар, мне уже сорок один, – млея от моей ласки, напомнила Галя, а я усмехнулся.

– Вот именно. Лёва растёт и с каждым днём становится всё самостоятельней и…

– А ещё наглее и шкодливее, – перебив, дополнила Галя и, скуксившись, намекнула: – Всё из-за чрезмерного внимания. Ну скажи ты родителям, а…

– А ты маме, – огрызнулся я, и, переглянувшись, мы тихо рассмеялись.

Уже разведясь, мои родители всё же явились на нашу свадьбу и вели себя отстранённо и холодно, но!.. Стоило им узнать о Галиной беременности, глупая война сменилась на вечные баталии за внимание будущего внука и право участвовать в его воспитании.

Моя любимая тёща тоже впряглась в эту войнушку, и моим родителям пришлось объединиться. А в итоге Лев Назарович приобрёл любящего деда и двух бабуль, повёрнутых на его персоне. Мы с Галей расхлёбывали последствия этой непомерной любвеобильности, и появление второго ребёнка стало бы выходом. Но это не точно…

– Я снова растолстею, – шмыгнув носом, заныла Галя, а я чмокнул её в нос.

Её переживания по поводу внешности и спорных недостатков откровенно смешили, но лишь я понимал, что это не глупые капризы, а способ услышать то, что она хочет и в чём нуждается, как любая женщина.

Страсти давно улеглись, но наша близость вышла на новый уровень, и я не уставал доказывать и повторять, что мой выбор был неслучаен и сомнению не подлежит.

– Ты моя любимая матрёшка. Не пустая кукла, а самая прекрасная женщина на свете.

– Точно? – в любимых глазах проскользнули знакомые черти, а я усмехнулся.

– Ну я даже не знаю, – пряча улыбку, протянул я и, получив чувствительный тычок, охнул: – Галя, тебе нельзя перенапрягаться и нервничать. Чего дерёшься?

– Это не я, это гормоны, – фыркнула она и, изучая свой маникюр, проворчала: – Просто, кажется, кому-то пропеллер жмёт.

– Люблю тебя, мой бесценный неликвид, – положив руку на плоский живот жены, проурчал я, а Галя, получив порцию эндорфина, покраснела и расплылась в довольной улыбке.

– И я тебя, – прошептала мне в губы, но, прежде чем поцеловать, предупредила: – Но это будет последний декрет.

– Договорились. Но это не точно…