Глава 4

Прошли еще сутки в бреду полнейшем. Похороны Фари, гроб, венки. Красивый он. Был. После гранаты тело просто на куски порвало. Опознали мы вместе с Брандо. Саня волком просто выл по брату. Эдику было сорок. Мы тогда праздновали его день рождения в клубе, и Она там уже была. Ганс сказал мне не идти на кладбище, на меня ведь все еще охота, но мне было уже похуй. Я не чувствовал страха за себя, я хотел мести за Фари. На похороны пришло человек двести. Фари знали многие, и явились даже те, с кем мы не особо поддерживали дружбу. Дорогие машины, букеты красных роз и белый снег на фоне. По правде, я стоял в стороне и практически не понимал, что происходит. Какой-то сюр, сказка, быть такого не может. Все казалось, Фари сейчас встанет и мы в клуб пойдем, но он не вставал. И не встанет уже никогда. Ко мне подошел Ганс. Он все время стоял рядом, хоть меня и облепили со всех сторон охраной. Не знаю, зачем он это сделал, думаю, не хотел, чтобы я упал. Наверное. Я никогда не видел своих людей такими убитыми горем. Это была адская потеря, наша общая беда. Тихая прощальная речь Святого, слова Соловья, истерика Моники и слезы их маленького сына. Брандо молчал, но я видел, как дрожат его руки. Все были в ауте, это был полный пиздец, который упал нам на голову со всей дури. Я убрал тогда охрану и стал закапывать яму сам, а земля, сука, мерзлая, лопата с трудом входила. Это все она! Эта мелкая тварь сдала адрес, куда мы машины поставили. Ее один звонок – и Фари нет. Нет документов на казино, нет общака, она все забрала себе. ВСЕ! Да, я в жизни немало разочаровывался и в бабах, не раз меня кидали по бизнесу, предавали партнеры, но так, как она, меня никто еще не предавал. Втереться в доверие с нуля, залезть в самое сердце, в душу, в постель, в семью и все там просто перерубить на хрен. Эта тварь бросилась мне под машину, и я уже очень сомневаюсь в том, что это была случайность. Не была, скорее всего, – теперь я это понимаю. Змейка рискнула и не прогадала. Все выглядело натурально, и я повелся как последний лох! Воробей тогда осталась в клубе отрабатывать долг, и все было так, будто я сам ее нанял, сам заставить работать, баран. После похорон Фари были поминки, хотя лучше бы мы их не устраивали. Прощаться с другом, которому только исполнилось сорок, – это пиздец. Самый расцвет сил, жить и жить еще должен был, а теперь все хотят найти виноватого, тогда как отчасти я нахожу его в зеркале. Я это допустил, я вижу, как теперь смотрит на меня Моника, как смотрит Брандо. Я пригрел на груди змею, знаю, вот только теперь я найти ее не могу. Тело сковало, кости хрустят. Ее кости тоже хрустели, только мало! Я бы хотел, чтобы больше, чтобы Воробей поняла, каково это теперь – лежать в сырой земле. Ненавижу! Валера. Обычный щипач, но, как оказалось, плохой конспиратор, и прятаться Валера не умеет. Только не от меня, и найти мне этого вора не составляет большого труда. – У тебя? Только не вздумай мне врать, Чародей! – Я не понимаю, о чем ты. – Камеры стоят в бильярдной. Надо смотреть по углам, а не только на выход. Едва сдерживаюсь. Кто еще меня предаст, кто воткнет мне нож в спину? – В больницу отвез. – На хуя? – А сам не помнишь, что сотворил с Дашей? – Она крысой оказалась, дружище. – Я в это не верю. Дашка не могла. Посмотри на нее: дите вчерашнее! Савелий, тут что-то не то, пожалуйста, не руби с плеча! Стискиваю зубы, стараюсь сдерживаться, как только можно. Чародей ее еще и защищает, охуеть просто. – Валера, почему тебя не было на похоронах? – А сам как думаешь? Я отдельно приходил, чтобы ты меня не кончил, хотя я вообще не при делах. Просто помог девчонке. Вы что-то напутали. Даша не может быть крысой. – Блядь, тебе фотки предъявить? Так сходи к Гансу, он покажет, как эта сука документы на казино передавала, а после с нами сидела и слушала, куда машины мы попрятали. А утром хуяк – мой сейф с общаком вскрыт и Фари взорвался, прикинь, совпадение?! Ударяю рукой по двери так, что та аж трещит. Внутри все горит, но хуй я буду давать слабину, пока не найду ее. – Мне жаль. Савелий, мне жаль Фари, но оставь ее в покое! Я все равно не верю. Даше восемнадцать лет. Алло, так просто не бывает, да и баба это, что с нее взять? – Что с нее взять?! Хах, Валера, ты хочешь, чтобы нас всех тут положили или что?! Где она? – Даша в таком состоянии, что и так копыта скоро отбросит. Твоими стараниями. Чародей обычно нормальный, но иногда он просто бесит, и сейчас как раз такой момент. Закуриваю, глубоко затягиваясь сигаретой. Я знаю его давно и никаких полутонов терпеть не стану. – Валера, до этого момента я закрывал глаза на то, что ты дружишь с одним из Беркутов, и не делай вид, что не понимаешь, о чем я. – Стас меня из тюрьмы вытащил, а теперь семьей занимается, ведет тихий бизнес. Он не при делах. – Да, звучит занятно, вот только, похоже, весь этот пиздец с нами Витюша устроил, его братец старшенький, улавливаешь связь? – Я не в курсе, про Виктора вообще не знаю ничего. А со Стасом мы давно дружим, и, честно говоря, я не вижу в этом проблемы. Усмехаюсь, а после хватаю Валерку и вжимаю в дверь. – Валера, я убью тебя, если подтвердится, что Беркут заказчик и ты знал об этом! Вот твоя проблема, дружок, и да: вспомни, пожалуйста, что после зоны я тебя подобрал и дал возможность работать. И Фари был не против, это мы тебя поддержали, а не Стас, так что выбирай сторону, Чародей. При всех своих талантах на двух стульях все равно не усидишь – это понятно? – Более чем. Пусти… – Куда эту суку спрятал? У Игоря? Говори! – Да. Я просто хотел помочь. – Помощники, мать вашу! Не лезь сюда! Отпускаю его и выхожу на улицу, закуривая снова. Игорь. Чаще всего он выручает, но только не в тот раз, и их самодеятельность мне не нравится. Я сам решу, что с этой тварью делать, своими руками удавлю, но прежде всего мне надо точно знать, на кого она работает, кому данные сливала, кто изначальный заказчик. Нахожу Воробья быстро. Игорек где-то в больнице шастает, но это мне совсем не мешает. Я знаю, что он в своем отделении ее прячет, больше никуда бы не пристроил. Увесистый аванс главной медсестре, и я открываю даже закрытые звери. Прячут они ее. Крошечная палата в отдельном крыле, там (типа) ремонт идет, простынями все завешено. Думали, не найду, наивные. Я эту гадюку из ада достану и не дам ей сдохнуть, пока не выбью из нее правду. *** Крутой мне не понравился сразу. Какой-то угрюмый, грубый, очень взрослый. Мужик мужиком, Савелий долго вообще не казался мне красивым. Он был похож на бандита, хотя тогда я еще его просто не знала достаточно. Потому что он и есть бандит, негласный хозяин города, которого я обманывала с первого дня. Я невольно влюбилась в него и сама даже не поняла, как и когда это случилось. Все было быстро, будто снежная лавина накрыла меня с головой, а после снег стал огненной массой, и я не знаю, как оставить теперь это. Моя ложь повесила мне огромный булыжник на шею и теперь тянет на дно. Первобытный дикий страх, ощущение загнанности, беспомощности и ужаса. Нет, я не испытывала его тогда, когда едва не попала под машину Савелия, и даже тогда, когда они дрались с Фари. Я распахиваю пересохшие губы и не могу выдавить ни звука. Он так быстро меня нашел, Крутой пришел, чтобы убить меня.Я чувствую это теперь, когда Крутой входит в мою палату тяжелым шагом и останавливается прямо у моей кровати. Еще недавно он целовал и обнимал, а теперь я боюсь его рук, потому что он умеет делать больно. Одет дорого, изысканно, шикарно. Широкие плечи и крепкая спина, уверенный шаг, взгляд как у льва – из-под лба, серьезный. Дорогие часы, на пальцах золотые перстни. Прежде мне это нравилось, а теперь пугает до чертей. Как ты раньше этого не понимала, Даша, он бандит. Уложенные назад волосы, щетина, полные губы. Цепкий взгляд хищника, волевой подбородок и трижды ломанный нос. Я запомнила это навсегда. Строгий взгляд Крутого режет меня без ножа, а на его суровом лице теперь читаю только одно – ненависть. Я не любимая для него больше. Теперь Савелий считает меня врагом, крысой, предательницей. Запах его парфюма всегда будоражил меня, а сейчас я точно сбитая с радара птица: дезориентированная, не понимающая, как себя вести. Мне просто страшно. И я боюсь. Его. – На кого ты работаешь, сука? Басистый низкий голос, бархатный, чуть с хрипотцой. Я даже не сразу понимаю его вопрос, настолько заторможена. Мои мысли словно порезали на кубики, и я никак не могу собраться. Мне страшно. Страшно смотреть на Крутого после того, КАК он меня наказал, страшно даже быть с ним рядом в одной палате. И воздух словно стал таким густым, мне уже даже эта трубка в носу не помогает. Легкие сковало обручем, и выхода нет. Только окно, четвертый этаж. Это мое спасение. Боже, как Савелий теперь смотрит на меня. Совсем иначе, в его взгляде я не нахожу ничего, кроме агрессии, ненависти и злости. Он прикончит меня здесь, но признаться в том, что я от Мамая, означает навлечь на Алису беду. Нет, боже, нет, пожалуйста. Для нее такого ада я не желаю. Теперь я знаю, какой Крутой на самом деле, и я лучше сдохну, чем поставлю под удар сестру. Со мной уже все понятно, что будет, но Алиса должна жить.