Глава 16. На колени

Блондинка указывает направление, и я бегу, оставляя позади любопытных адептов. Залетаю в оранжерею и едва не роняю челюсть, когда вижу свою подругу, стоящую на коленях перед довольно скалящейся Томаль. Внутри разрастается такое пламя, что я готова плеваться огнем. – Айла! – кидаюсь я к подруге, отталкивая девчонку, которая давит ей на плечи, не давая встать. Вот же дрянь! – Айла, вставай! – прошу я подругу, но она словно не слышит, словно не здесь. Лицо залито слезами, глаза пусты. Они ее опоили? Нет. Они ее довели! – А вот и наша Мышка! – режет слух противный голос Томаль, и вместо того, чтобы ей ответить, я кидаюсь на нее. Готова разорвать в клочья, но свора приспешниц оттягивает меня назад. – Что ты с ней сделала, стерва?! Я волосы тебе выдеру! – Поосторожнее со словами, Мышка. Посмотри, чего стоила Айле твоя наглость. Как думаешь, почему она стоит на коленях? Из-за кого? – ухмыляется яркими губами драконша. – Хотела наказать меня, так и наказывай! Айла тут ни при чем! – кричу я ей, что есть злости. – Ну, нет. Она уже ответила за тебя. А ты, если хочешь, ответь за нее. Как же меня злит этот голос. Как раздражает этот взгляд. Я закопать ее сейчас готова. – Айла, дорогая, у меня туфли запылились, протри, – велит Томаль, и Айла,… глотая слезы и собственную гордость, ползет на коленях в ее сторону. – Нет! – кидаюсь я к ней, отрываю от пола и ставлю на ноги. – Что ты делаешь?! Прекрати! – Отойди, – только и шепчет мне подруга. Совсем ее не узнаю. Меня не было два дня, а от моей Лисички ничего не осталось. Как? – Айла, приди в себя! Не унижайся! – молю я ее, но она хватает мои руки и прижимает к своей груди. О боги, как люто бьется ее сердце! – Я не могу. Ты не понимаешь. Томаль сказала, что, если я не стану ее рабыней, она сделает так, что мой отец потеряет работу. Его нигде не возьмут! Мы станем не просто нищими, а бездомными, – мотает головой Айла, а я не могу вымолвить и слова. Вот же гадина! – Томаль! – рычу я, готова вновь броситься на нее, но в этот раз меня останавливает не свора, а сама Айла. Хватает за руку и смотрит так, что я уже не знаю, что делать. – Что, Мышка? Думала, сможешь мне противостоять? – скалится принцесса. – Ты подлая, мерзкая дрянь! – Тише! А то передумаю давать тебе шанс. – Шанс?! О каком шансе ты говоришь, ненормальная?! – Хочешь, чтобы твоя подруга вновь жила нормально, или предпочитаешь, чтобы она ползала передо мной на коленях? Раз уж все случилось из-за тебя, дам тебе возможность взять ее участь на себя, – ухмыляется гадина, глядя на меня свысока. Чувствует свое превосходство. Свою власть. – Стань моей рабой на месяц, и я не буду больше трогать твою нищую подружку. – Ты совсем из ума выжила? – Тссс…. У тебя тридцать секунд. Думай, Элла. Ты месяц у меня на побегушках или Айла год? – спрашивает она, и я готова проклясть весь мир. Да что же за день сегодня такой, что все только и ставят перед выбором? Нет. Я не могу на этой пойти. Но глаза Айлы прожигают сердце насквозь. Сколько же в них отчаяния. Сколько боли. – Пять. Десятки адептов нетерпеливо ждут, когда я соглашусь, но слова застряли в горле. – Три. Мысли кружат голову. Все, что я сейчас хочу, это выдрать драконихе волосы. И я могу. Вот только, после этого она точно отомстит. И не мне. А Айле. Томаль способна разрушать чужие жизни. В этом не нужно сомневаться. – Один! – Согласна! – выплевываю я проклятое слово, и стерва довольно ухмыляется. Она чувствует за собой победу, проходится взглядом по притихшим зрителям, которые не смеют сейчас даже дышать. – На колени, – велит она, и я закрываю глаза. Чувствую, будто ноги обратились в палки. Даже если захочу их согнуть, не смогу. Думай об Айле. Думай об Айле! Мысли не помогают. Помогают приспешницы Томаль, которые бьют меня под колено, и я тут же падаю на пол. Хочу закричать, но стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Как же противно. Как больно. – Скрепим клятвой, – предлагает Томаль, суя мне под нос желтоватый лист бумаги. С трудом отрываю руку от холодного каменного пола. Пальцы дрожат, не слушаются, но я тянусь, чтобы взять лист и взглянуть на то, что меня ждет. Почти касаюсь бумаги, как она вспыхивает ярким пламенем. – Ай! – вопит драконша, роняя горящую бумагу на пол, и тут же бросает взгляд в толпу в поисках того, кто это сделал. Застывает, напоровшись на убийственный взгляд разъяренного дракона в дверях оранжереи. – Арон? – нервно выпаливает она, явно, стыдясь этого шоу. Хочет что-то сказать, но дракон одним взглядом велит ей заткнуться, при том навечно. Тяжелый режущий взгляд Эшера медленно переходит ко мне и становится еще холоднее. – Что тут происходит? – раздается голос. Хочу раствориться, хочу исчезнуть, чтобы профессор Салас не увидел меня такой жалкой и убогой, но он уже здесь. Идет прямо ко мне, подрезая Арона. Берет меня за плечи и поднимает с колен. – Адептка Томаль Сота, – в его голосе звенит сталь. – Немедленно в кабинет ректора! – Профессор Салас, при всем уважении, я… – Сейчас же! – отсекает он, и драконша тут же прикусывает язык. – А вы чего смотрите? Бегом на занятия! – рычит Рик, и адепты смущенно опускают глаза и медленно начинают расползаться. – Айла, ты можешь идти? – тянусь я к подруге, но она отстраняется от меня, как от огня. – Вы обе, идите за мной, – просит профессор. Смотрю на подругу, которая почему-то делает вид, что не знает меня. Она следует за ним первой, а после и я делаю шаг и тут же хромаю. Под коленом, куда ударили, раздается острая боль. – Тише. Не шевелись, – велит Рик и подхватывает меня на руки. Боль моментом уходит на второй план, уступая место смущению, что волнами проходит по телу с головы до пят. К большему стыду замечаю, что далеко не все адепты разошлись и многие из них оторопели, увидев, как профессор взял меня на руки. Даже Томаль и… Арон. От его пристального, пронзающего взгляда все внутри сжимается. Боги! Что с его зрачками? Они вертикальные! Он же не обратится сейчас?