Глава 24. Теперь чужая

Элла Блейк: Солнце медленно заполняет чужую спальню. Наверное, нужно сказать мою или нашу с Ароном, но язык не поворачивается. На руке вязь, свидетельствующая о том, что отныне я жена своего мужа, но все равно не могу принять этот факт. За всю ночь я так и не сомкнула глаз, опасаясь, что Арон вернётся. Но он не пришёл. Та дверь, которая едва не слетела с петель, открылась лишь раз, когда пришла прислуга, чтобы помочь мне переодеться в ночную сорочку, но я справилась без неё. Кровать Арона в разы мягче моей, постельное белье нежнее и теплее, но мне тут неуютно. Потому и сижу в одном из кресел у камина и гляжу в окно, пытаясь представить, какой будет теперь моя жизнь, каким будет этот день. Стук в дверь отрывает от размышлений. Та же молоденькая прислуга зовет к завтраку, постоянно уводит от меня взгляд, будто что-то скрывая. – Как я могу к тебе обращаться? – спрашиваю я ее. – Амира, – тихо шепчет она. – Амира, Арон… Его Светлость тоже будет на завтраке? – хочу знать, чего ждать. Она выдерживает странную паузу, вновь уводит глаза, будто провинилась. – Нет, госпожа. Его Светлости нет. – Уже ушёл? Она сжимается в ком. Нервничает. – Его Светлость не приходил, – сообщает она. Так вот в чем дело. Арон ушёл прошлой ночью и не возвращался. Она боится, что это расстроит меня? А ведь должно. Какая жена стерпит такое? – Все в порядке, Амира. Спасибо тебе. Я спущусь к завтраку, – сообщаю ей с улыбкой, и девушка немного растерянно кивает и уходит. Умываю лицо, причесываюсь и ищу шкаф. Наивная, его тут нет. Зато есть гардеробная, где исключительно мужские вещи и в воздухе витает знакомый аромат с нотками древесины. Амира приносит мне на выбор платья и помогает одеться. Вязь на запястье беспокоит, и я ищу чем бы ее прикрыть, но увы, одежды с длинным рукавом тут нет. Мы спускаемся по белой мраморной изогнутой лестнице в холл, а после попадаем в столовую. Она, как и все в доме, нескромных размеров. У длинного массивного темного стола двенадцать стульев, а приборы лишь на одного. Сажусь туда, куда меня определили, и бросаю взгляд во “главу” стола. Арон точно не придет. В самом деле, где он пропадает с ночи? Даже не поест? А я-то чего беспокоюсь? Поест он, не поем я. Кусок ведь в горло не полезет, а я, на минутку, ничего не ела с прошлого утра. С удовольствием уплетаю яйца, параллельно прося Амиру распорядиться подготовить экипаж. – Куда-то едете? – пугается она. А следом за ней и я. Меня же под замок не посадят? – В академию. – Поняла, сию минуту, – девушка исполняет реверанс и исчезает в высоких дверях. Как же непривычно, когда так любезно говорят и исполняют просьбы. Еще недавно я сама бегала как Амира и пальцы в мозоли стирала о канделябры и чаны на кухне, а теперь сижу и ем, как леди. Уух. Не по себе немного. Это что же, получается, если мне не придётся работать по дому, я смогу нормально учиться? Едва думаю об академии, как мозг вновь судорожно ищет способ прикрыть чем-то вязь, чтобы поменьше глазели. Не газетой же. А, кстати, что это за газета на углу стола? Ага. Понятно. Вязь можно не прикрывать. "Эшеры расширяют свое влияние. Теперь вместе с ними стихийники Блейки. Союз связан не только договором, но и браком наследника клана огненных драконов Арона Эшера с наследницей рода Блейков Эллой. Эти двое.... " Ой нет. Дальше читать не буду. Хватит того, что теперь весь мир знает о свадьбе. Обреченно вздыхаю и опускаю взгляд в тарелку. Есть больше не хочется. Так и смотрю на тосты, оливки и сыры, к которым даже не притронулась, пока не возвращается Амира. – Экипаж готов, госпожа. Лучшая новость! Путь от нового места обитания до академии становится длиннее, зато виды за окном красивые. Любуюсь ими и настраиваюсь на встречу с адептами. Глазеть ведь будут. Да, глазеют. Ещё как. Идти под их пристальными взглядами куда сложнее, чем раньше. Вот только странно, что смотрят они на меня теперь, как на чужеземку. С опаской. Новый статус так их впечатлил? Даже Томаль не смеет сделать выпад и попросту уходит, будто не заметила меня. Заметила, я поймала на себе её взгляд, и она это видела. Но все равно ушла. Странно. Но все это пустяки. А вот попытка Айлы говорить со мной как с госпожой напрочь сбивает с толку. Но после пары ласковых подруга вздыхает, и мы обнимаемся, как во все времена. Говорить о свадьбе и об Ароне я не хочу, потому мы концентрируемся на учебе и бытовых вещах. Становится хорошо, спокойно, и я даже на минуту забываю о том, что теперь чья-то жена. Но взглянув на вязь тут же возвращаюсь в реальность. В пустую столовую, где сидим мы с подругой, постепенно стягиваются адепты, и я хочу уйти от лишних глаз. – Ты заметила, что Арона в академии нет? – спрашивает Айла, поднимаясь из-за стола. – Угу, – коротко отвечаю я и молчу о том, что я его с ночи не видела. Может, что-то случилось? С ним-то? Если о ком и нужно беспокоиться, так о тех, кто оказался в его поле зрения и стал неугодным. Да-да. – Элла, – тянет меня подруга и кивает в сторону, откуда к нам решительно приближается крупная фигура. Профессор Салас? Секундная паника кружит голову, но я сжимаю пальцы в кулаки и велю себе успокоиться. – Мне пора, – сбегает Айла, я нервно пытаюсь ухватить её за руку, но не успеваю. О боги, как нелепо это выглядит со стороны. – Здравствуй, Элла, – звучит голос профессора, и я понимаю, что он совсем близко, уже передо мной. Надо бы повернуться, ведь от Айлы след простыл. – Добрый день, профессор, – отзываюсь я, переводя на него взгляд. Но он смотрит не в лицо, а на моё запястье, на брачную вязь. – Значит, нужно поздравить? – голос вроде мягкий, а вот интонация какая-то непонятная. – Не нужно, прошу. – Отчего же? – Вы же знаете, профессор, – вздыхаю я, и Рик хмурится. – Элла, я просил тебя прийти ко мне, если кто-то будет тебя к чему-то принуждать. Я полагал, ты нашла свою выгоду в этом браке. Я… – он до хруста сжимает кулаки и резко отворачивается от меня. – Профессор? – окликаю его, потому что такая бурная реакция мне непривычна. – Все-таки они тебя принудили, я должен был понять, – говорит он сам с собой, но затем все же оборачивается. Злой. Но не на меня. Тогда, выходит, на себя? – Почему ты не обратилась ко мне? – он так пристально смотрит мне в глаза, что я сбиваюсь с мыслей. – Я не могла. Меня заперли, – говорю быстрее, чем успеваю подумать. И как Рику удаётся всегда выбивать из меня постыдную правду, которую я с лёгкостью бы скрыла от других? – Но все еще хочешь? – вдруг спрашивает он, и теперь я окончательно растеряна. – Ч-что? Сбежать? – Освободиться. Но да, без побега тут не обойтись. Местные законы дают развод лишь по требованию супруга, у женщины такого права нет. Однако в Гвинее ты можешь обратиться к жрецам, я подтвержу твои слова, и этот брак расторгнут. Стою и не моргаю. Пытаюсь все осмыслить. То есть к закону и урегулированию проблемы у меня вопросов нет. Все понятно. Но меня очень интересует другое. – Вы будете свидетельствовать за меня? – Конечно, – кивает, полон решимости. – Но Гвинея неблизко. – Что тебя, на самом деле, смущает, Элла? Вот так вопрос. Ну что ж, не спрошу в лоб, не узнаю. – Зачем вам все это? – на одном дыхании выдаю я. – Разве не понятно? – спрашивает он и делает навстречу шаг. А я полшага от него. Потому что близко. Непривычно близко, а теперь еще как будто бы неправильно. Я ведь замужем. Пусть и против воли, но теперь я чужая, не своя. Так нельзя. – Элла, – голос Рика звучит ниже. Он нежно берет мою руку и накрывает своей теплой ладонью, но я тут же отдергиваю. О боги, я мечтала об этом прикосновении вечность, а теперь и думать себе о подобном позволить не могу. Может быть, потом когда-нибудь, но пока на моем запястье эта вязь… Так нельзя. Это неправильно. – Профессор, я… – хочу объясниться, но он перебивает. – Я собирался поговорить с тобой после твоего выпускного, но дорого заплатил за этот жест. Стоило все сказать раньше. Больше тянуть нет смысла… Его слова пугают не на шутку. Поднимаю взгляд и вижу серьезное решительное лицо. Всем телом чувствую, что сейчас меня ждет то, к чему я, скорее всего, не готова.