Нелюбимая для властного лорда

Елена Солт

Цикл: Империя Альдебран

1. Продана замуж

Элира.

Иду неторопливо по улице, подставляя лицо ласковым лучам солнышка. Поправляю длинное платье из красной ткани.

Ноги в тапочках с мягкой подошвой, чувствуют каждый камешек, лежащий на обочине.

Мимо с грохотом проносится телега, поднимая столб пыли. Жмурюсь и кашляю.

Перехватываю поудобнее железный таз, полный мокрых вещей. Руки скользят из-за жары, мышцы чуть подрагивают от напряжения. Тяжело, но ничего!

Работой по хозяйству меня не напугать, я с детства к ней привыкла.

Вот только руки щиплет.

С досадой рассматриваю сухую потрескавшуюся кожу на руках и свежие заусенцы. Надо будет попросить у Дэйи жирный крем и смазать им хорошенько на ночь.

Едва переступаю порог чёрного входа богатого особняка, как мне под ноги бросается Нади, дочка садовника, смешливая юла с кудряшками лет пяти:

– Элира, Элира! Тебя все ищут!

– Кто, кто меня ищет, маленький ты мой кокосик!

Ставлю тяжёлый таз на пол и подхватываю малышку, принимаюсь её щекотать.

– Ай, ай, ахах, ахахах! – верещит она, вертясь у меня в руках, да не так-то просто выбраться. – Я… правда, ну всё, перестань… там какой-то господин приехал и тебя все ищут!

Замираю, хмурюсь и отпускаю Нади:

– Меня? С чего бы я кому-то понадобилась? Ты может что-то напутала, кокосик?

– Нееет! – выпучив глаза, отчаянно мотает маленькой головкой.

И словно в подтверждение её слов за спиной раздаётся недовольный голос опекуна:

– Вот ты где! Куда запропастилась? Я с ног сбился тебя искать! Где опять тебя носит?

Ризарх ирх Аронг, мой двоюродный дядя и опекун, стоит, уперев тыльные стороны ладоней в сальные бока. Его брюхо выступает далеко вперёд. Белая рубашка с длинным рукавом натянута в животе до предела.

Расшитая золотом шапочка съехала на затылок.

– Я была на реке, – киваю на таз с чистой мокрой одеждой. – Стирала.

Смотрит на меня маленькими злыми глазками, морщит лоснящийся красный нос с бордовыми прожилками, скалится, обнажая кривые жёлтые зубы:

– Жду тебя в патио. Но сначала умойся! И поскорее.

Пока я наспех ополаскиваю руки и лицо из рукомойника, успеваю задуматься над странным поведением дяди. Плевать ему всегда было на мой внешний вид! Что изменилось? И Нади говорила про какого-то господина.

По мере приближения к патио чувство неясной тревоги усиливается. Слышу мужские голоса. Дядя не один. С кем-то.

– Разумеется, она всё сделает, куда денется! – хмыкает он, смачно рыгая.

Раздаётся звяканье фарфоровых чайных пиал.

– Гарантии? Ну, я не знаю, какие гарантии, – протягивает мой опекун высоким козлячьим голосом. – Раз до сих пор живая, значит, непорченая. Магический рисунок покажет. Берите, берите, не пожалеете. Я её тут ухх! В строгости держал! Сами увидите. Ну, наконец-то!

Это уже мне.

Нерешительно застываю в самом начале внутреннего дворика. Стыдливо сцепливаю за спиной огрубевшие руки. Испуганно смотрю на дядю, развалившегося на подушках на низеньком диванчике в тени.

Машет мне рукой, подзывая. Делаю осторожный шаг, ещё один. Огибаю декоративный фонтан, в котором с тихим журчанием льётся вода. Мельчайшие ледяные брызги отскакивают мне в лицо.

И только сейчас замечаю второго. Того самого «господина», про которого предупреждала меня кокосик.

Мужчина сидит спиной ко мне. Первое, что я замечаю – длинные гладкие волосы пепельно-серого оттенка, идеально уложенные даже в жару. Дорогой чёрный камзол непривычного покроя. Чужак.

Рука, небрежно покоящаяся на спинке дивана, унизанная драгоценными древними перстнями. Богатый. Очень.

Происходящее нравится мне всё меньше и меньше. Внутри растёт чувство тревоги, грозящее вот-вот перекинуться в панику.

Ещё ничего не случилось, но мозг уже будто соединил разрозненные кусочки мозаики в единую картину и сделал вывод.

Несмотря на жаркий день, мои ладони ледяные.

Мне вдруг становится страшно. Очень страшно.

И алчный блеск в глазах опекуна только усиливает это чувство.

– Ну же, быстрее, быстрее, – подгоняет он и машет своими пальцами-колбасками. – Подойди, Элира!

Приближаюсь к диванчику. Дядя вдруг соскакивает с непривычной для него лёгкостью, и становится рядом со мной:

– Вот она, сосуд жизни и процветания, средоточие уникального дара, истинное возрождение! – он принимается наглаживать меня по плечу, а мне хочется отшатнуться в сторону. – Другой такой не найдёте во всём Сортанате! Есть, правда, варианты, но одной восемь лет, второй глубоко за пятьдесят, а третья только родилась, так что…

– Покажите рисунок, асса Элира, – приказывает незнакомец.

Вздрагиваю от его глаз. Ярко-синих, как горный ключ в знойный день, и таких же ледяных.

Он пугает меня.

Послушно тяну вверх рукав платья до локтя, обнажая тёмно-серый магический браслет-плетение. Незнакомец приближается. Проводит кончиками пальцев по моей коже, едва касаясь.

– Всё в порядке. Я забираю её, – лёгкий кивок моему опекуну. – Брачную церемонию проведём в моих землях.

– Прекрасно, прекрасно, лорд Стилл! – в голосе дяди облегчение и приторная сладость.

Незнакомец разворачивается и направляется к выходу. Когда он скрывается в дверях, поворачиваюсь к дяде.

– Брачная церемония? – шепчу потрясённо.

– Именно! Тебе повезло! Ноги должна мне целовать! Лорд Стилл самый богатый человек в Альдебран! Могущественный и влиятельный! Если б ты знала, сколько он платит за тебя! Видать, сильная беда там у него с землями, Пимар кажется. Гибнет, говорит всё, одна надежда – магия возрождения.

Пропускаю мимо ушей весь поток его слов, льющийся на меня без остановки. Понимаю одно.

– Я не могу выйти замуж, – шепчу потрясённо, в полном ужасе от его предательства. – Вы же знаете, чем мне это грозит! Вы обещали, что этого не будет, если я буду служить вам! Дали слово!

– Моё слово, захотел – дал, захотел – забрал, – пожимает плечами дядя.

– Брачная ночь распечатает мою магию, и тогда… тогда через шесть месяцев я погибну!

– Тогда мой тебе совет, дорогая племянница, – наклоняется ко мне, шипит в лицо, обдавая вонью чеснока и горького табака. – Проживи эти полгода на полную!

Пока я пытаюсь свыкнуться со случившимся, за спиной раздаются шаги. Входит асса Розария, жена дяди. Высокая худая женщина за сорок в длинном малиновом саронге с запястьями, унизанными золотыми браслетами.

Уголки её губ почти всегда опущены вниз, отчего на лице образовались характерные морщинки, ведущие от уголков губ к подбородку.

За её спиной замечаю двух старших дочерей. Старшая Орунда семнадцати лет, похожа на мать, как две капли воды и одета так же, в малиновый саронг. Младшая Талия на два года младше сестры и фигурой пошла в отца, как ни старается мать ограничивать ту в еде.

Я мало что знаю о девочках, потому что им запрещено сближаться с нами, простыми людьми. А нам запрещено лишний раз к ним обращаться.

– Как всё прошло? – спрашивает асса Розария у мужа.

На меня даже не смотрит, в чём нет ничего удивительного. Быстро приседаю и делаю пару шагов в сторону дома.

– Останься, – раздаётся приказ хозяйки.

Замираю на месте и медленно оборачиваюсь. Это ещё зачем?

– Всё, как по маслу! – довольно улыбаясь, дядя смачно целует кончики своих пальцев, его глаза сверкают от радости. – Вечерком подпишем договор, а завтра он её забирает!

– Уже завтра? – в голосе ассы удивление и недовольство.

Я слегка хмурюсь. Вот уж не думала, что хозяйке будет жаль со мной расставаться.

– А чего тянуть, дорогая? – дядя тоже удивлён реакции жены.

– Ты посмотри на неё, – брезгливо кивает в мою сторону асса Розария.

– А что не так? – дядя бросает на меня быстрый взгляд, снизу вверх и обратно, пожимает плечами. – Всё как обычно.

– Вот именно! – морщится асса Розария. – Мы не можем отпускать её в таком виде, что люди скажут? Завтра весь город сбежится поглазеть, как ты выдаёшь замуж свою племянницу, будь уверен, слухи уже полетели!

Я смотрю на свой поношенный красный саронг, который растянут настолько, что не подчёркивает фигуру, а скрывает её, стыдливо прячу за спиной потрескавшиеся от домашней работы руки.

Асса Розария в пару шагов оказывается рядом, грубо хватает меня за запястье и трясёт моей рукой у дяди перед глазами:

– Ты посмотри, что у неё с руками! – затем больно дёргает прядку каштановых волос. – А с волосами что! Висят, как половая тряпка!

– Но, сахарочек, ты же сама хотела, чтобы девчонка помогала по хозяйству? – виновато бормочет дядя.

– И правильно делала! – всплескивает руками асса Розария. – Девчонка была занята делом. А если бы нет, ещё возомнила бы о себе! Но сейчас мы отдаём замуж не служанку, а твою племянницу. Пусть люди запомнят её красиво одетой, будто она всю жизнь у нас как тесто в меду купалась! Пусть говорят, какой ты заботливый опекун, что пристроил свою замарашку в богатый дом! Пусть помнят, как она, красиво разодетая, уезжает от нас в лучшую жизнь, а не как таскается в лохмотьях с тазами на реку. Так будет правильно, поверь мне.

– Делай как знаешь, сахарочек, – махает рукой дядя. – Завтра к утру она должна быть готова.

– Будет, – кивает асса Розария, затем поворачивается ко мне. – Живо в коляску, поедем в термы.

Услышав это, дядя хмурится:

– Ты уверена, сахарочек? – бросает на меня подозрительный взгляд. – Что стоит выпускать её из дома сегодня?

– Возьму с собой Арама, – ухмыляется асса Розария, – он глаз с неё не спустит. Не беспокойся.

Арам, наш молчаливый охранник размером со шкаф и такой же прямоугольный, занимает место впереди открытой коляски и берётся за вожжи. Мы с ассой Розарией забираемся на заднее сиденье.

Гладкая кожа сиденья приятно холодит кожу. Провожу по ней кончиками пальцев.

Коляска трогается с места и катится по грунтовой дороге, подпрыгивая на неровностях. Вскоре мы выезжаем на брусчатую мостовую и поворачиваем в сторону центральных улиц. Я замечаю, что асса Розария глаз с меня не спускает, того и гляди, прожжёт дыру в щеке.

И только сейчас до меня доходит: они боятся, что я могу сбежать! Вот так просто. Взять и нарушить все их планы, сорвать выгодную сделку, сохранить себе жизнь.

А ведь самое забавное, что я даже и не думала об этом! А ведь это был бы отличный выход. Наверное, это шанс спастись. Наверное, это бы вполне могло получиться…

Будь на моём месте другая. Не такая трусиха.

Да я ни разу в жизни не уезжала далеко от дома. Только и знаю, что дорогу до речки, рынка, да ещё до старой школы, в которой когда-то училась. Далеко бы я убежала? Вот и я думаю, что не очень.

Лёгкий ветерок обдувает лицо. Пахнет раскалёнными на солнце камнями и рыбой. Ах, вон, в чём дело – припозднившиеся рыбаки везут на рынок полную телегу улова. Некоторые рыбёшки продолжают трепыхаться в куче других, тех, кто уже успокоился.

И я как та рыбёшка. Плыла себе по течению, как вдруг оп, и всё! Кто-то другой, более сильный, ловкий и хитрый, поймал меня.

Вспоминаю синие глаза-льдинки незнакомца и его равнодушно-холодный голос «я забираю её», «забираю», «я забираю её» – звучит в ушах, пока я смотрю в одну и ту же точку остановившимся взглядом.

Эта точка – спина Арама, сидящего впереди и правящего лошадью.

Не хочу быть как та рыбёшка с остановившимся взглядом. Надо что-то делать. Что? В голове крутятся разные варианты, один абсурдней другого.

Умолять дядю передумать? С его-то любовью к деньгам и нелюбовью ко мне? Не передумает. Да и «сахарочек» ему не даст, вон как активно взялась готовить товар на продажу.

На мгновение замираю. В голову приходит неожиданная мысль. А что, если зайти с другой стороны? Что, если просить покупателя отказаться от сделки?

Ведь я толком даже не разговаривала с этим лордом Стиллом.

В отличие от магии стихий, магия возрождения очень редкая. Многие и слышать не слышали о таких, как я, а уж тем более не знают всех нюансов и сложностей. Что, если и лорд Стилл о них просто не знает?

Что, если он не жестокое чудовище, а просто НЕ ЗНАЕТ, чем мне грозит брак с ним? Что, если он передумает, когда узнает?

Дядя сказал, что он придёт к нам этим вечером. Решено. Я найду способ поговорить с ним, прежде чем случится непоправимое.

Коляска резко останавливается.

– Приехали, – басит Арам.

Спрыгиваю на пыльную обочину. Подставляю ладонь козырьком, чтобы закрыться от палящего солнца и осматриваюсь по сторонам.

Снаружи термы выглядят как три огромных белых куба, стоящих друг к другу вплотную. Я никогда здесь не была.

Арам остаётся снаружи. Наверное, получил указания следить за выходом, чтобы я не сбежала. Иду следом за ассой Розарией. Заходим внутрь и попадаем в просторное помещение, вымощенное серым камнем, с высоким потолком. Сбоку у стены журчит фонтан. Играет магически настроенная арфа в углу.

Асса Розария о чём-то переговаривается с улыбчивой девушкой в голубом саронге, пару раз кивает, указывая на меня подбородком.

Я верчу головой во все стороны, позабыв о приличиях.

Асса Розария подходит ко мне:

– Пока тобой здесь занимаются, я съезжу в лавку тканей, подберу там кое-что поприличней, – она сжимает моё плечо и наклоняется к самому уху. – Имей в виду, Арам останется снаружи, так что без глупостей.

Ответить не успеваю. К нам приближается улыбчивая девушка, с которой до этого разговаривала жена дяди.

– Асса Элира, прошу вас следовать за мной, – говорит она, делая приглашающий жест в сторону коридора, ведущего вглубь помещения.

Мы проходим его и оказываемся в комнате с белыми стенами. Как я потом узнаю, это индивидуальная парная с бассейном и кушеткой для всевозможных процедур.

Мной занимаются две неулыбчивые женщины средних лет. Обе одеты в белоснежные робы, их волосы убраны в гладкие пучки. Обе приземистые и рукастые, похожи друг на друга, словно родные сёстры.

Сначала всё начинается с безобидного распаривания на горячем камне посреди сауны с густым влажным паром. Если это так готовят невест, то я бы готовилась и готовилась, но нет, всё не так.

Вы знаете, что такое боль? Вы не знаете, что такое боль! Лишь тот, кому на кожу шлёпают щедрую ложку тягучей карамели, а затем нещадно её сдирают вместе с «пушком», знает, что такое боль!

Они не оставили на мне ни одного крохотного сантиметра волос! Забрались даже в те места, в которые я сама-то никогда не забиралась! Стыдно вспоминать, что они со мной вытворяли.

После жестокой борьбы с «пушистостью» меня шёркают, скрабируют, растирают чем-то сильно пахнущим и жирным, снова скрабируют, и так по кругу, я сбиваюсь со счёта, сколько раз это происходит.

Первых двух женщин сменяют вторые. Настаёт черёд ногтей, бровей и волос. Это хотя бы не больно… ай! Если не считать выдирания бровей.

Под конец появляется асса Розария с пергаментным свёртком в руках.

– Ну-ка, надень.

Меня заворачивают в нежно-персиковый саронг, расшитый блестящей нитью. На руках защёлкиваются золотые браслеты. Не настоящие, конечно же, но со стороны и не отличишь.

Когда мне позволяют посмотреть на себя в зеркало, я прижимаю ладони ко рту: не узнаю себя. Не может эта красавица быть мной!

Веду ладонью по гладкой ткани саронга. Никогда у меня не было такого шикарного платья.

Касаюсь пальчиками с аккуратными ноготочками браслетов на запястьях. При каждом движении рукой те издают приятный звякающий звук. Звук роскоши и сытой жизни. Прислуга не носит браслеты, только знатные ассы.

Подведённые чёрным глаза сверкают и полны влаги: я взволнована. Пропускаю сквозь пальцы свои волосы, которые рассыпались по плечам пышными блестящими локонами.

– Не порти причёску! – тут же бьёт меня по рукам асса Розалия. – Идём, нам пора, и так здесь проторчали дольше положенного.

Она грубо хватает меня за руку и подталкивает к выходу.

– Спасибо! – бросаю на ходу женщинам, которые сотворили со мной всю эту красоту.

Те смыкают ладони возле губ и почтительно кланяются.

– Ну, вот, совсем другое дело, – удовлетворённо кивает асса Розалия, когда я забираюсь в коляску.

Даже Арам застыл на месте и беззастенчиво пялится на меня, пока не получает нагоняй от хозяйки.

Дорога до дома кажется быстрой. Добираемся до него уже по темноте. Рядом с домом стоят два чужих экипажа. Один из них я узнаю: это изрядно потрёпанная коляска поверенного в делах. Второй светло-серый, идеально чистый, с незнакомым гербом на двери.

– Запрись в своей комнате, – приказывает асса Розалия, когда мы спускаемся с коляски. – И не показывайся. Можешь на кухне со слугами поболтать напоследок. Только не вздумай мне там работать, а то я тебя знаю, мигом опять угробишь себе руки. Поняла меня?

– Да, асса Розалия, – киваю в ответ.

– Ну, всё, иди.

Я делаю вид, что ухожу в сторону крыла для слуг, а сама незаметно меняю маршрут в самом конце и тихонько на цыпочках поднимаюсь на второй этаж.

Здесь открытый коридор, в который выходят двери гостевых спален. Они сейчас пустуют.

А ещё отсюда прекрасно виден вход в особняк. И выход…

Занимаю свой наблюдательный пост. Упираюсь подбородком в ладонь. Хожу взад-вперёд. Ожидание затягивается, внимание притупляется, и я едва не пропускаю того, кого всё это время караулила.

Высокую фигуру чужака замечаю в самый последний момент, когда он уже ставит ногу на ступеньку экипажа.

– Лорд Стилл! – кричу громче, чем требуется, и сбегаю вниз по ступенькам.

Мужчина замирает, затем медленно оборачивается. В ночной темноте его пепельно-серые волосы кажутся белоснежными. На нём идеально сидящий чёрный камзол.

Когда он поворачивается и впервые замечает меня, его глаза распахиваются в удивлении ровно на одно мгновение. Затем на его лицо ложится привычная маска безразличия.

– Асса Элира, – лёгкий наклон головы в мою сторону, затем он поднимает волевой подбородок и смотрит на меня свысока. – Вы что-то хотели?

Голос равнодушный, от него веет холодом. Во мне же наоборот разгорается внутренний пожар из смеси азарта, волнения и предвкушения скорой удачи.

– Да, – шепчу я, делая шаг ему навстречу и сокращая расстояние между нами.

Он возвышается надо мной, такой идеальный, сильный, недосягаемый.

Смотрит свысока, равнодушным взглядом льдистых глаз, будто на какую-то букашку, хотя я для него и есть букашка. Раз – и нет меня на этом свете. Всё в его руках сейчас!

И хотя я понимаю, что выгляжу глупо и веду себя странно, но мне терять нечего!

– Я хотела попросить вас… передумать. Отмените свадьбу! Прошу!

Говорю это вслух, голосом, дрожащим от волнения, поражаясь собственной дерзости.

Его же голос по-прежнему звучит равнодушно и ровно:

– И почему же я должен сделать это?

– Лорд Стилл, – делаю глубокий вдох и заставляю себя не дрожать от волнения. – Что вы знаете о магии возрождения?

– Мы будто на экзамене, асса Элира, – усмехается уголком рта и убирает руки в карманы брюк, выпрямляя спину ещё сильнее и поднимая подбородок. – Насколько подробный ответ вам требуется?

– Самый подробный, – шепчу едва слышно, наоборот, опуская голову всё ниже.

Слишком умный у него взгляд. Пронзительный и пробирающий насквозь. Может ли такой, как он, НЕ ЗНАТЬ, на ком женится?

Конечно, может, успокаиваю себя мысленно. Все мы можем чего-то не знать, ведь мы люди.

– Давайте, сэкономим моё и ваше время, асса Элира, – чеканит сухо, глядя на циферблат карманных часов, инкрустированных драгоценным ларитом. – О магии возрождения я знаю достаточно. Я ответил на ваш вопрос?

Теряюсь под его подчиняющим взглядом, но всё-таки нахожу в себе смелость настаивать дальше. Тем не менее, язык не поворачивается открыто говорить о собственной смерти. Нервно прикусываю нижнюю губу, корябаю ногтем позолоту на браслете и задаю встречный вопрос:

– Лорд Стилл, какой вы видите нашу с вами жизнь, скажем… через год?

Резко вскидываю глаза, чтобы успеть считать его реакцию.

Удивление? Недовольство? Сомнение? Недоумение?

Равнодушие. Ни один мускул не дрогнул на его безупречно выбритом гладком лице.

Молчит.

Я всё ещё не готова поверить, но его реакция обнажает беспощадную правду. Он ЗНАЕТ. Знает, что со мной будет. Зна-ет. И ему всё равно.

– Вас… вас ничуть не волнует то, что случится со мной через полгода? – шепчу еле слышно, опустив глаза, и вновь терзаю позолоту на браслете.

– Такова природа вашей магии, асса Элира, – его тон отстранён и холоден. – Если не я, то кто-то другой воспользуется ею. Для вас всё закончится одинаково при любом раскладе. А для моих людей, для тех, за кого я несу ответственность – нет. Ваша магия – гарантия лучшей жизни для них, для тысяч их семей. Теперь понимаете, что меня волнует больше?

– Вы так хладнокровно говорите об этом… это жестоко.

– Видите ли, асса Элира, – в его голосе начинают проступать нотки тщательно скрытого раздражения, – я привык, что супруга это временное явление. Поэтому, нравится вам или нет, но да, вы правы: то, что наш с вами союз временный, меня мало волнует. Но я гарантирую, что жизнь в моём поместье будет для вас намного комфортней и приятней, чем в этом доме.

– Вот только продлится она недолго, – шепчу себе под нос, но уверена, что он слышит.

Мою последнюю фразу лорд Стилл игнорирует.

Берётся за ручку экипажа, давая понять, что разговор окончен.

– Доброй ночи, асса Элира. Советую вам лечь спать пораньше, потому что выезжать придётся рано.

И, не дожидаясь моего ответа, он скрывается внутри экипажа.

Карета срывается с места. Смотрю ей вслед и плетусь обратно в дом.

На улице прохладно. Обхватываю себя руками за плечи.

С одной стороны, он в чём-то прав. Если не он, то кто-то другой. Зная дядю, он своего не упустит. Всё могло быть намного хуже. Мне могли подобрать старого, страшного, дурно пахнущего или больного мужа.

Если стараться искать во всём плюсы, то вот он, этот плюс.

Вот только разве будет это иметь значение через полгода?

Для меня всё закончится одинаково при любом раскладе – в этом будущий супруг прав.

Остаток вечера я провожу на кухне в компании тех, кто заменял мне семью всю мою недолгую жизнь.

По случаю моего отъезда садовник Эр, невысокий и худой весельчак, разливает всем желающим дешёвый кислый пунш. Я обхватываю руками чайную пиалу с остывшим верисом, напитком из цветов, которые растут только здесь у нас, в Сортанате.

Горничные Мрия и Лайя, обычно шумные хохотушки, сейчас невеселы. Даже Арам пришёл попрощаться. Неловко переминается с ноги на ногу у входа, пока Эр не притаскивает его к столу.

– Элира, ты как принцесса из сказки! – радуется Нади, сверкая белоснежными зубками, после чего забирается ко мне на колени и принимается перебирать крохотными пальчиками мои огромные блестящие браслеты.

Металл звякает и холодит кожу.

– А знаешь, я рада, что ты уезжаешь, – неожиданно заявляет старая кухарка Тара, которая всё детство присматривала за мной как за родной дочкой. – Что за жизнь тебе здесь устроили? Ты же из знатного рода! А только и видела, что тазы да вёдра с картофельными очистками. Этот негодяй – твой дядя, родная кровь, а обращался с тобой хуже ненавистной вражины.

– Давай не будем об этом, Тара, – вздыхаю я. – Дядя не дал мне умереть с голоду и дал крышу над головой, за это я ему благодарна. Другой жизни я не знаю, поэтому и сравнивать мне не с чем. И сожалеть тоже не о чем.

– Добрая ты душа, Элира, – качает головой Тара. – Немного тебе надо для счастья. Кто знает, вдруг, твоё замужество это шанс на новую жизнь?

– Угу, скорее, на верную смерть, – горько усмехаюсь я.

Старая Тара смотрит на меня немигающим взглядом, затем подаётся вперёд и гладит по щеке:

– Никогда не сдавайся, Элира, девочка моя! На любое действие всегда отыщется противодействие. Я не учёная и знать не знаю многого, но точно тебе говорю: законы везде одни, хоть на кухне, хоть где. Пересолила – добавь ещё воды. Переперчила – положи сахар или лимонный сок. Если крем слишком жидкий – добавь муку или поставь в холодное место. Всё можно исправить, дорогая, вообще всё! Так и с твоей магией. Должен быть способ исправить предначертанное. Ты только ищи его, не опускай руки. Обещай мне.

– Обещаю, – говорю с грустной улыбкой, не потому что верю в то, что она сказала, а чтобы просто её успокоить. Да и спорить перед отъездом совсем не хочется.

– Так-то лучше, – одобрительно кивает Тара. – А теперь пойдём, я кое-что собрала тебе в дорогу, на память о нас.

«Кое-что» это красиво расшитый серый холщовый мешочек с цветами вериса – чтобы заваривать в дальних северных землях и вспоминать о юге, деревянная шкатулка с нитками и иголками на любой вкус и цвет – потому что появится время вышивать для души, а не только чинить испорченные вещи.

– А это ещё что? – хмурясь, разглядываю крохотную распашонку, будто на куклу, из тончайшего ганайского хлопка, любовно обшитую по краям серебристой нитью.

– Чтобы ты всегда помнила, ради чего стоит бороться за жизнь, доченька, и искала свой сахар и лимонный сок до тех пор, пока не отыщешь!

Пока я растерянно моргаю глазами, Тара порывисто обнимает меня и душит в объятиях. Шумно всхлипывает.

– Ну, всё, всё, – шепчу я, ободряюще хлопая её по спине.

– Всё будет хорошо, – шмыгает носом Тара. – А теперь ложись спать, завтра длинный день.

Той ночью я долго не могу уснуть. Ворочаюсь на жёстком матрасе и так, и эдак. Сама того не зная, Тара растревожила у меня в душе скрытые струны, о которых я даже не догадывалась.

Я никогда не думала о собственных детях.

Они представлялись чем-то далёким, эфемерным, нереальным. Но кто запретит мечтать?

И только сегодня, когда я держала в руках не воображаемую, а вполне реальную распашонку из ткани, заботливо сшитую Тарой, я вдруг поняла, что мне очень горько от осознания, что кто-то заберёт у меня даже эфемерный шанс на то, чтобы стать матерью.

И неожиданно для меня самой внутри всё восстало и взбунтовалось против этого. Снова и снова я верчусь на узкой кровати без сна в поисках выхода. Но так и не нахожу его, пока не забываюсь тяжёлым сном.

А потом наступает утро.

– Элира, вставай! – кулак ассы Розарии выбивал глухие удары по моей двери. – Пора собираться! За тобой скоро приедут!

Отбрасываю одеяло и в последний раз сажусь на своей скрипящей кровати. Прощай, старая жизнь. Здравствуй, неизвестность со смертельным исходом.

2. Дорога домой

Элира.

За окном ещё темно.

Выхожу в гостиную, быстро осматриваюсь по сторонам, чувствую облегчение: здесь только дядя и асса Розария.

Жена дяди поднимается с диванчика, приближается, обходит вокруг меня, пристально осматривает.

– Закрой глаза, – приказывает строго, и я замечаю у неё в руках коробочку с сурьмой. Точно такой же мне красили глаза в термах. Еле отмыла вчера.

Но с ассой Розарией лучше не спорить. Послушно прикрываю веки.

Чувствую мягкие мазки влажной кистью вдоль линии роста ресниц. Как-то уж очень много краски, не перебор ли?

– Открывай! – раздаётся новый приказ, асса Розария всматривается в меня, что-то ещё поправляет и кивает довольно. – Совсем другое дело.

– Ай! – вскрикиваю от неожиданности, когда она бесцеремонно щиплет меня за щёки.

– Терпи, – велит она. – Бледная как поганка! Ещё не хватало, чтобы решили, что ты больная! Нет, недостаточно, нужны румяна!

От деятельного внимания ассы Розарии меня избавляет стук в дверь. Три уверенных глухих удара. Вздрагиваю от каждого.

Дядя кивает Араму. Охранник степенно подходит к входной двери. Его рука тянется к дверной ручке. Нажимает её. Дверь открывается с тихим скрипом.

Как же медленно! Или мне только кажется?

Отчего-то мне страшно увидеть того, кто сейчас должен быть за дверью. Хватаюсь за спинку кресла, чтобы удержать равновесие. Напряжение становится невыносимым.

Но там лишь слуга невысокого роста в форменной серой ливрее с серебристым гербом своего хозяина.

Кланяется почтительно:

– Я помогу с вещами ассы Элиры.

Ухожу в свою комнату и возвращаюсь с небольшой дорожной сумкой из плотной холщовой ткани.

В ней три моих саронга – все, что у меня есть, не считая нарядного нежно-персикового, который куплен вчера и сейчас на мне, расчёска, немного личных вещей, да то, что приготовила Тара.

Немного, поэтому сумка почти ничего не весит, тут и помогать не с чем.

Но слуга лорда Стилла сама невозмутимость. С поклоном забирает у меня багаж и скрывается на улице.

Ну, вот и всё.

Вслед за дядей и его женой выхожу на крылечко.

Небо на востоке светлеет. Воздух напитан утренней прохладой и морским бризом. Жаль, я не успела сбегать попрощаться с морем.

Знакомый пастух гонит овец на пастбище. Замечает меня, останавливается.

Рыбаки с вёдрами и удочками на грохочущей телеге съезжают на обочину.

Справа, слева, напротив из ближайших домов на улицу высыпают люди. Наблюдают.

Никогда бы не подумала, что мой отъезд привлечёт столько внимания. Но асса Розария оказалась права.

Всем, и правда, страсть, как интересно, кто увезёт соседскую девчонку в далёкие края.

Жена дяди гордо улыбается. Ещё бы, она тоже в центре внимания. Она это любит.

Меня, наоборот, смущают чужие взгляды. Любопытные, жадные, оценивающие. Хочется спрятаться от них, скрыться. Тело бросает в жар.

Мечусь взглядом по сторонам, пока не натыкаюсь на уже знакомые глаза-льдинки. Уверенные, равнодушные, чужие. Странно, но именно они успокаивают.

Мигом тушат мой внутренний пожар, охлаждают мысли, остужают тело.

Я безразлична этому мужчине как женщина. Просто часть сделки, товар, как ценный артефакт или дорогая ваза. Он меня не оценивает сейчас. Просто ждёт, стоя рядом со светло-серым экипажем с серебристым гербом, запряжённым шестёркой белых лошадей.

Высокий, уверенный в себе, в безупречном чёрном камзоле, с идеально уложенными назад гладкими пепельными волосами.

– Лорд Стилл! – дядя спешит ему навстречу, заискивающе улыбаясь. – Зайдёте в дом? Выпьем вериса, на дорожку, так сказать?

Мой будущий супруг отказывается. Отвечает на сбивчивые уговоры моего опекуна коротким отрицательным наклоном головы.

Едва заметно морщится, когда в растущей вокруг нас толпе начинают раздаваться громкие голоса и обсуждения.

– Леди Элира, – произносит одними губами, но его прекрасно слышно. – Идёмте. Нам пора.

Жена дяди с фальшивой улыбкой распахивает объятия, но у меня нет ни сил, ни желания доигрывать этот спектакль до конца.

Сделка заключена. Товар переходит покупателю. Все эмоции лишние и ничего не изменят.

Придерживаю одной рукой саронг и спускаюсь по ступенькам под подчиняющим взглядом синих глаз. Лорд Стилл сам лично распахивает для меня дверцу кареты и подаёт руку.

Вкладываю свои горячие пальцы в его прохладную ладонь и скрываюсь в спасительной полутьме экипажа.

Откидываюсь назад на мягкую спинку сиденья, закрываю глаза, выдыхаю.

Слышу звук захлопнувшейся дверцы. Движение на сиденье напротив.

Карета трогается.

Открываю глаза и тут же отвожу их в сторону окна.

Лорд Стилл пристально смотрит на меня, словно впервые видит.

Теряюсь под его пристальным взглядом.

– Леди Элира, – вновь слышу это непривычное для меня обращение, затем мне на колени падает белоснежный шёлковый платок. – Сотрите с лица эту безвкусицу, – и после паузы добавляет. – Пожалуйста.

Вот только «пожалуйста» звучит как «немедленно».

Держу в руках шёлковый платочек и растерянно поднимаю глаза на его хозяина.

– Что, простите? – я не уверена, что правильно расслышала.

– Этот слой краски на вашем лице ни к чему. Ваша природная красота сияет ярче. Чем, – он делает неопределённый жест рукой, – чем этот дешёвый грим.

Скажите, какой эстет!

Я растеряна. С одной стороны, какое он имеет право указывать, что мне делать со своей внешностью?

Нет, я, конечно, привыкла к чужим приказам, но обычно они касались какой-то работы. А до моего лица и одежды никому и дела не было. Хоть мешок на голову надевай – никто не заметил бы. Наверное.

А тут – услышать нечто подобное от постороннего мужчины! Как-то неловко.

С другой стороны, его слова про мою природную красоту – это что, комплимент? Наверное.

Не уверенная до конца, что поступаю правильно, подношу к лицу платок и начинаю стирать все труды ассы Розарии. Получается так себе. Ещё и под пристальным взглядом мужчины напротив.

Морщится, наблюдая за мной. А что он хотел? Вчера я полчаса тёрла кожу мылом, прежде чем смогла убрать краску. А здесь у меня один только платок!

Лорд Стилл не выдерживает. Поднимается со скамьи напротив и, прежде чем я успеваю понять, что сейчас будет, оказывается на сиденье рядом со мной.

– Дайте сюда, – забирает у меня из рук свой платок.

Берёт меня за подбородок, поворачивает мою голову вправо и влево.

Придирчиво рассматривает. Едва заметно кривится.

Отворачивается к стене экипажа. Я слышу звук открывающейся крышки деревянного ящика, затем в руках лорда Стилла появляется бутылёк.

Он вертит его в длинных изящных пальцах, вчитывается в этикетку. Кивает и принимается откручивать крышечку:

– Это очищающий эликсир, – поясняет он, смачивая прозрачной жидкостью из бутылька свой уже не совсем белоснежный платок. – Но думаю, нам он тоже подойдёт.

Удерживая меня за подбородок левой рукой, лёгкими движениями правой руки мужчина проводит снизу вверх по щеке.

Холодный влажный шёлк холодит кожу, от него пахнет шалфеем и мятой – эти травы известны своими обеззараживающими свойствами.

Лорд Стилл слегка прищуривается, рассматривая меня придирчиво, и я вижу едва заметные лучики морщинок, расходящиеся от уголков его глаз. Тонкие губы плотно сомкнуты.

Удовлетворённо кивает. Удерживая меня за подбородок, уверенным движением поворачивает мою голову и повторяет то же самое с другой щекой.

– Закройте глаза, Элира.

Закрываю, чувствуя лёгкие касания шёлка на веках.

– И не открывайте, – приказывает низкий голос с лёгкой хрипотцей, – пока я не скажу, иначе может щипать.

Карету подбрасывает на какой-то неровности. От неожиданности я вскрикиваю и взмахиваю руками.

– Спокойно! – его рука смыкается на талии, удерживая меня на месте и восстанавливая равновесие.

Тепло мужской ладони жжёт сквозь ткань саронга. С закрытыми глазами всё ощущается иначе. Более полно.

И даже то нелепое занятие, которое сейчас происходит между нами, вдруг начинает играть новыми красками.

К запаху шалфея и мяты от эликсира примешивается другой аромат, незнакомый. Аромат морозной свежести, хотя откуда мне знать, как она пахнет? Но я откуда-то знаю, что это именно она. Что именно это аромат мужчины, который отныне имеет надо мной полную власть.

Начинаю дышать чаще, когда он оттягивает мою нижнюю губу и проводит по ней влажным шёлком.

– На губах краски нет, – шепчу хрипло, всё ещё с закрытыми глазами.

Он замирает. Проводит большим пальцем, очерчивая контур моей нижней губы.

Фамильный перстень с ларитом холодит мне щёку. А в груди вдруг становится жарко.

В воздухе растёт напряжение. Что-то изменилось. Хочу открыть глаза, чтобы понять, что именно.

Чувствую чужое дыхание совсем близко, на своих губах…

Лэйтон.

Когда последний штрих отвратительной раскраски убран, лицо девчонки вновь возвращает нетронутость и наивность, которые поразили меня при первой встрече.

– На губах краски нет, – в её голосе волнительная хрипотца, словно… не важно.

Как это – нет? Молча смотрю на её пухлые сочные губы. Они такие сами по себе? Да нет, быть того не может.

Подаюсь вперёд, ближе. Веду пальцем по её губам, желая убедиться, что это не ошибка. В самом деле.

Проклятье.

Пересаживаюсь обратно на свою скамью.

– Всё, Элира. Можете открывать глаза.

Моргает часто-часто. Трёт веки.

– Всё в порядке? – уточняю чисто из вежливости.

– Да, в порядке.

– Так-то лучше, – киваю удовлетворённо.

Теперь в её внешности меня ничто не раздражает, кроме, разве что, одежды.

Но и это скоро исправим. Отворачиваюсь к окну, наблюдая, как за стеклом кареты проносятся поля кукурузы и подсолнечника.

Город остался далеко позади.

– Лорд Стилл?

– Да? – отвечаю, не поворачивая головы.

– Долго нам ехать?

– К вечеру прибудем в Ирх, это первый приграничный город империи Альдебран. Там переночуем. К вечеру второго дня планирую быть на месте.

Снова быстрый взгляд на девчонку. Смотрит вниз, на мой платок, на котором не осталось живого места и белых пятен после её косметики.

Такая юная и наивная, неискушённая.

Мысленно одёргиваю себя и отворачиваюсь. Она всего лишь товар, часть сделки, ходячий артефакт, если уж на то пошло.

Тогда не всё ли равно, как она выглядит? Нет, не всё равно, отвечаю сам себе.

Я не могу видеть, когда намеренно уродуют нечто красивое. А она, надо же, оказалась вполне недурна собой. Хотя и не в моём вкусе. Совсем не в моём, да.

Совсем не то, к чему я привык. Другая. Необычная. Чужая.

Несмотря на это, она не вызывала отторжения. Сразу же, с первых минут, когда коснулся её худеньких рук и увидел такой желанный рисунок, обещающий всё!

Исцеление, радость, освобождение для земель Пимара, моих земель вот уже пять лет как.

Пять лет я тащу их со дна, из глубокой разрухи и упадка. Без результата.

И это дико бесит и злит.

Меня всегда злит, когда я не получаю желаемого.

Злит настолько, что в ход идут любые способы и средства. Даже такие.

Но что ж. Не я придумал эту абсурдную в своей жестокости магию возрождения. Будь у меня другие способы добиться желаемого, конечно не пошёл бы на это.

Но других способов нет. И всё вышло так, как вышло.

Снова смотрю на девчонку напротив.

Её покорность своей участи вызывает некое восхищение.

Знает ведь, куда едет и зачем. Знает, что это дорога в один конец. И ничего не поделать.

Она должна ненавидеть меня. А вместо этого доверчиво закрывает глаза, позволяя к себе прикасаться.

Элира. Произношу про себя её имя. Сначала лёгкий выдох, затем кончик языка аппетитно прокатывается по верхнему нёбу, завершая звучание интригующим рычанием.

Непривычное имя. Необычное. Чужое.

Она словно редчайший южный сувенир. Впрочем, так и есть. Человек-артефакт. Ценная вещица, не меньше, но и не больше.

Редкая и хрупкая. Недолговечная. Временная.

Мы никогда бы не встретились, если бы не её редкая магия, о которой прохвост ирх Аронг раструбил далеко за пределами Сортаната, в попытке продать девчонку подороже.

Такие, как Элира, нужны многим. Но не у всех есть те баснословные деньги, которые затребовал за неё пройдоха-опекун.

Три миллиона золотых. Немыслимая сумма. Даже для такой, как она, способной возродить любое, даже самое гиблое место.

А самое забавное в том, что она, кажется, и понятия не имеет, какую ценность собой представляет.

Поэтому нет, мне не всё равно, как она выглядит. Алмаз заслуживает искусной огранки.

Мой третий брак. И первый, про который я заранее знаю, что он временный. Впервые я к этому готов и даже рад, что обойдётся без сюрпризов.

Я верну процветание Пимару. Она получит беззаботную богатую жизнь, о которой могла лишь мечтать, живя под гнётом тирана-опекуна.

Каждый получит желаемое. А потом мы расстанемся, так же мирно и тихо, как и сошлись.

Идеальный временный союз.

В тот момент я и вправду в это верю. И даже не подозреваю, что весь этот красивый план начнёт рассыпаться, будто карточный домик, уже этим вечером.

3. Похищение

Лэйтон.

Останавливаемся несколько раз, чтобы сделать привал и перекусить.

Места остановки выбирает Шэр, боевой маг, с ног до головы упакованный в чёрное, вооружённый до зубов. Наёмник.

Редкий случай, когда человек с даром выбрал подобное занятие. А может, и не выбирал, кто его знает.

Я не задаю лишних вопросов ему. Он – мне. Каждый знает свою задачу. И каждый с ней справляется. Пока что.

Вот, например, четверо людей из моей личной охраны и камердинер неплохо справляются с расстиланием пледа, сервировкой блюд в походных условиях и уходом за лошадьми.

Вопрос безопасности проработан целиком и полностью. Во-первых, чужая страна, во-вторых, опекуну девчонки веры нет. С такого, как он, станется провернуть какую-нибудь пакость.

Избегаем постоялых дворов, где можно привлечь к себе лишнее внимание разного рода проходимцев, промышляющих разбоем и грабежом.

Хочется добраться уже до границы с Альдебран. В родной империи обстановка спокойнее. Кроме того, там всякий знает герб, владетеля дальних северных земель, нанесённый на мой экипаж.

Никто не рискнёт связываться. Не то, что здесь, на чужой земле.

Прохаживаюсь вдоль экипажа, жуя травинку. Касаюсь носком идеально начищенного ботинка колеса кареты. Кажется, что оно плохо закреплено. Присматриваюсь лучше.

Хм, нет, порядок.

Глубокий полдень. Солнце в зените. Но здесь, в лесной прохладе летний зной жарит не так убийственно. Пахнет прелой листвой, кедровыми шишками и расплавленной на солнце хвоей. Противно жужжат комары.

Резким хлопком по шее прерываю надоедливый писк. Морщусь. Всё-таки, у долгой зимы есть свои прелести.

– Я отойду? – оглядываюсь на тонкий голосок.

Элира показывает рукой куда-то вдаль за кусты.

Проклятье. Думал, всё предусмотрел. Да вот не всё! Совсем отвык от женщины рядом. Забыл, каково это и что им обычно требуется. Служанка.

Одеться, раздеться, помыться, причесаться и… главное – проследить.

Проследить, чтобы ценный товар оставался на месте и не вздумал сбежать.

– Я помогу! – хрипит Шэр, поднимаясь от подножья раскидистого дуба, где сидел, развалившись, до этого. Ухмыляется и делает шаг в сторону девчонки.

– Нет! – осаживаю его холодно и останавливаю одним лишь взглядом. – Я сам.

Наёмник усмехается и возвращается обратно на своё место.

А я смотрю на девчонку, которая вдруг оказалась полностью в моей власти, и понимаю, что безнадёжно отвык общаться с незнакомыми женщинами.

Несколько лет успешно избегал подобного общения. И вот сейчас жизнь подбросила то ещё испытание. Сложно представить более неловкую ситуацию для человека с моим положением и деньгами.

Веду девчонку через лес в кустики.

Под ногами хрустит валежник, в лицо то и дело попадает натянутая меж стволов деревьев паутина, назойливо пищат комары.

Оглядываюсь по сторонам. Вроде бы, достаточно далеко от остальных. И вокруг никого. Сбежать у неё вряд ли получится, да и куда тут бежать? Кругом сплошной лес.

– Идите вперёд, Элира, вон за те заросли. Я буду ждать здесь.

Молча обходит меня, пряча шею и щёки цвета переспелого томата.

Стыдится. Смущается.

Да уж, поверь, я и сам не в восторге, но что поделать. Служанки нет, а мы с тобой не в тех отношениях, чтобы слепо доверять друг другу. Да и никогда в них не будем.

Обратно возвращаемся молча.

Остаток пути Элира дремлет на подушечке на скамье, положив под щёку две сомкнутые ладони. Тихая, скромная, неприхотливая. Ах да, ещё и временная. Идеальная будущая жена.

Достаю из чёрной кожаной папки листы пергамента с последними отчётами по делам поместья и Пимара. Не успел просмотреть их до отъезда. Сейчас как раз есть время.

Остаток пути проходит без происшествий.

В лучах закатного солнца мы пересекаем границу, разделяющую Сортанат и враждебную империю.

Мы в Альдебран.

– Уже приехали? – потягиваясь и изгибаясь, словно кошка, спрашивает Элира.

Голос сонный и хриплый спросонья. Глаза блестят живым интересом. Подсаживается поближе к окну, прислоняет ладони к стенке кареты, а сама прилипает к стеклу.

С восхищением смотрит и, не дожидаясь моего ответа, протягивает:

– Ух, ничего себе! Здесь всё по-другому! И так красиво!

Усмехаюсь уголком рта, наблюдая за ней. Давно не видел подобной непосредственности и детского восторга от грязного приграничного городишка.

Погоди, это ты ещё поместье Стилл не видела.

Ловлю себя на мысли, как много мог бы дать этой девочке человек с моими возможностями.

Девочке с наивными ореховыми глазами, которая всю жизнь провела в убогой деревне, но манерами и внутренним достоинством могла бы тягаться с леди из знатных семей. И ещё неизвестно, чья бы взяла.

Да, всё могло быть иначе. Но жизнь странная штука.

С усилием отдираю себя от её восторженных глаз. Не стоит относиться к ней как к человеку, иначе есть риск привыкнуть. Она просто вещь, артефакт. Редкий и ценный. Временный.

– Да, приехали, леди Элира, – роняю намеренно холодно.

С глухим звуком захлопываю папку с бумагами. Равнодушно смотрю в окно.

Да уж, восторгаться здесь явно нечем. Пыльная грунтовая дорога даже на главной улице. Покосившиеся двухэтажные дома с тусклыми стёклами.

Вывески заведений на любой вкус. В основном предлагают выпить, поесть, снять девочку на ночь или на пару минут, кому как.

За внешним фасадом улыбчивых зазывал в цветастых нарядах легко разглядеть менее привлекательную личину этого третьесортного городка.