Глава 48

Лиана

— Ваш фруктовый чай, — миловидная официантка ставит дымящийся небольшой стеклянный чайник на стол и фарфоровую чашку.

Благодарю девушку за заказ. Наливаю с чайника в посуду, и густой аромат фруктов мгновенно окутывает меня. В запахе слышатся ноты спелого яблока, сладкого персика и еле уловимый отголосок цитрусовых. Обхватываю чашку ладонями, чувствуя, как тепло напитка проникает внутрь, наполняя тело и сознание приятной, расслабляющей истомой.

Расслабившись в мягком кресле у окна, я смотрю на прохожих, спешащих по своим делам за стеклянной перегородкой, и впадаю в размышления, из-за чего сюда пришла.

Знаю, она придёт на встречу, я это чувствую. Азалия не в том положении, чтобы отказываться.

Осознаю всю свою ответственность и риск, но иначе не могу поступить. Как узнала, что она беременна, у меня затряслись руки и чуть не лишилась сознания. Словно это я узнала о своей беременности. И сейчас, когда жду появления в дверях кафе Азалию, неимоверно волнуюсь и нервничаю.

Допиваю чашку и только хочу налить ещё, как вижу силуэт у входа заведения. От волнения, руки начинают дрожать и вынужденно ставлю чайник, чтобы не расплескать жидкость.

Замерев статуей, Азалия смотрит в мою сторону и не решается подойти. Неуверенным жестом ладони, подзываю её.

Наконец, она трогается с места и идёт ко мне, стараясь сохранять спокойствие, хотя я вижу, как напряжены её плечи. Кажется, весь мир сейчас сжимается для нас в этих четырёх стенах, а воздух становится вязким и напряжённым.

Азалия садится напротив меня. На мгновение мы обе молчим, словно обдумывая каждое слово, которое должно быть произнесено. Её глаза, в которых плескается целый океан эмоций, избегают смотреть прямо в мои. Мне хочется протянуть руку, поддержать её, но я сдерживаюсь, не зная, как она отреагирует.

— Спасибо, что пришла, — наконец нарушаю я тишину, подавляя дрожь в голосе. — Я знаю, как тебе сложно было решиться на этот разговор.

Она кивает, прикрывая глаза, и выдыхает, словно отпускает накопившееся внутри напряжение. Я чувствую, что разговор будет сложным, но необходимым, и отчасти от этого мне становится чуточку легче.

— Для чего ты меня позвала? — голос Азалии звучит сухо, резко и немного грубо, смотря на меня с вызовом. Замечаю, как её пальцы нервно играют с краем салфетки, и понимаю, что за этой грубостью скрывается страх и неуверенность.

— Я хочу тебе помочь, — отвечаю честно, всматриваясь в её лицо, пытаясь уловить хоть какую-то искру доверия. — Мы уже не дети, Азалия. Это серьёзно и важно. Я знаю, что ты чувствуешь себя сейчас потерянной, и хочу, чтобы знала, что не одна.

Пауза затягивается. Азалия, кажется, борется с собой, прежде чем решается заговорить.

— О чём ты?

— Знаю, как хочешь вырваться из отношений с Марсом. И в связи с твоей беременностью, теперь это будет почти невозможным, — замолкаю, но сначала предлагаю ей выпить чая. — выпей со мной чай, он как раз успокаивающий.

Она сводит брови и поджимает губы, выражая недовольство.

— Не ходи вокруг до около. Раз позвала, то переходи ближе к делу, — девушка выговаривает с раздражением.

— Азалия, я хочу предложить тебе помощь — искренне и честно произношу я. — Я знаю, что тебя никто не может поддержать. У меня есть возможность помочь тебе выстроить новую жизнь, без постоянного давления со стороны Марса. Ты заслуживаешь выбора и свободы. Я предлагаю тебе руку помощи, даже если пока не готова её принять.

— Та-а-ак, — подозрительно тянет. — А что взамен?

Я опускаю глаза на свои руки и выдерживаю паузу. То, что сейчас ей скажу, возможно, шокирует девушку, но зато будут в выигрыше все.

— Только не реагируй бурно, как я произнесу. Сначала остынь, взвесь все за и против. Дам тебе возможность обдумать и только потом дать окончательный ответ...

— Ближе к делу, — перебивает, произнеся требовательно.

— Я помогу тебе уехать и спрятаться так, что Марс не найдёт. Ты там выносишь ребёнка, а когда родишь, отдашь нам его, и мы с Марсом будем воспитывать сами. А ты останешься полностью свободной и не обременённой браком Бакиевым.

— Т-ты... — шипит на меня, смотря злобными глазами. — Ты просто дря... — она задыхается от возмущения. И я прекрасно понимаю её.

— Пожалуйста, не делай поспешных выводов. Подумай хорошенько. Я клянусь, Марс никогда ни о чём не узнает.

Азалия резко встаёт с места, коротко бросает, что ей нужно в туалет. А это значит — хороший знак. Она не кидается с видом разъярённой фурии и хочет остыть, чтобы подумать в одиночестве.

Несколько долгих минут Азалия отсутствует и возвращается уже с равнодушным выражением лица. А я с замиранием жду её вердикта, боясь шелохнуться, чтобы не спугнуть.

— Хорошо, — задрав подбородок, произносит с ледяным спокойствием.

— Что хорошо? — непонимающе переспрашиваю.

— Я согласна.