Глава 52

Марс

Крышу сносит окончательно. Механизм запущен, и выключен предохранитель. Я, мать вашу, истосковался, и дорвавшись до дикости желаемого, меня уже не остановит даже танк.

— М-м-арс, — дрожит голос Азалии, пока я вбиваюсь между её ног.

Блять, её возбуждённый и жалобный писк, выкручивает и разрывает на атомы. Кончаю долго и со сдавленным стоном, потрясённый бурей чувств. Сжимаю дрожащие бёдра Азалии, пропускаю через себя её волну оргазма.

Не помню, чтобы меня выворачивало наизнанку от секса. Это, сука, высший сорт наслаждения, которого никогда не испытывал до этого момента. Трахать податливую,

Тяжело дыша, утыкаюсь лбом в её и впитываю тепло и запах женщины, что сидит напротив. Азалия дрожит, касаясь тонкими пальцами моей скулы. Смотрит так, будто хочет проникнуть мне в мозг, и я не сдерживаюсь, набрасываясь на сладкие, манящие губы.

Упругие, нежные губы побуждают действовать с большей страстью, чтобы скорее испробовать их вкус. И когда ощущаю, выбивает все планки. Неимоверно хочу сожрать, проглотить, подчинить. Азалия отвечает на мои притязания с не меньшей пылкостью — её руки, дрожащие секунду назад, теперь уверены и настойчивы. Чувствую, как пальцы скользят по волосам, цепляются на шее, приближая наши тела друг к другу. Она, словно магнит, притягивает, и я не могу думать ни о чём ином, кроме страстного желания быть ещё ближе, буквально одной сущностью.

— Марс, остановись, — шепчет она, но не отталкивает.

Её слова доходят до меня не сразу. Через мгновение, словно выныриваю из воды, соображая, что мы на кухне и всё происходило на обеденном столе, а вокруг разбросана посуда.

Напоследок оставляю на её губах короткий поцелуй и отстраняюсь, чтобы дать ей возможность прийти в себя.

— Извини, я не сдержался, — виновато ухмыляюсь, намекая на секс. — Тебе надо срочно провериться, вдруг ты уже беременна. Мы не предохраняемся.

Азалия меняется в лице, молча слезает со стола и часто кивает на моё замечание. Прикрывает грудь блузкой и спешно покидает кухню. А я зависаю на отдаляющуюся фигуру жены, стройные ноги и аппетитную задницу.

Сам с собой улыбаюсь, вспоминая свою безбашенность. И правда, будто меня переклинило, я не был в силах контролировать порывы. Всё вокруг потеряло значение, осталось лишь навязчивое желание обладать, раствориться в ней. Даже не помню, как всё началось, настолько был не в себе. Что интересно, Азалия не оттолкнула. Не знаю, по крайней мере, у меня создалось впечатление, что и Азалия была на грани, и ей тяжело было противостоять.

Счастливый и довольный, я поднимаюсь наверх, с мыслями, что никуда не поеду и не оставлю такую горячую и манящую женщину. Я настроен на всю ночь и похуй на всё.

Мои обещания Лиане обнуляются. Я, мать его, живой человек и с чувствами. Тем более вижу, что в последнее время ей стало лучше, и уже не ходит бледной молью, а с розовыми щеками, постоянно в приподнятом настроении. Да, возможно, моё частое появление у неё — подействовало положительно, но, чёрт, это уничтожало меня.

Уже готов поговорить с Лианой серьёзно и признаться ей, что я полюбил другую и хочу быть с ней днём и ночью. Конечно же, я не брошу Лиану, буду всегда рядом, как друг, как брат.

Это понял, пока разрывался на два дома, и меня терзала вся эта ситуация. Но теперь, когда решение принято, я ощущаю долгожданное облегчение. Мне больше не нужно метаться, пытаясь угодить всем и одновременно сохраняя лицо. Я готов к честности. И да, это может ранить, но иначе я никогда не смогу простить себе бегство от той, что забрала мой покой, моё грёбаное сердце в конце концов.

Кто бы знал ещё год назад, что я полюблю другую, кроме Лианы. Переосмыслив отношения с женой, то есть с бывшей, понял, что мы просто привыкли друг к другу. Это не было любовью — скорее, была привычка, нажитая годами совместной жизни и бытовых забот. Я ценю её как человека, как женщину, что потратила годы на меня, но огонь, который когда-то бурлил в наших отношениях, давно потух и оставил лишь обязательства.

И чёрт побери, я больше не чувствую перед ней вину за то, что люблю и хочу другую. И мне совершенно не жаль, что наши отношения могут закончиться. Но её я никогда не брошу, как друга, как близкого и родного мне человека.

И спустя несколько дней, я решаю окончательно расставить между мной и Лианой все точки над «i». Взвесив все за и против, я осознал, что честность — лучший выход из создавшейся ситуации, в которую Лиана собственными руками загнала нас...

***

Еду к Лиане и заведомо настроен на неприятный разговор. Да, волнительно. Да, охренеть, как заставляет попотеть, но это тот единственный выход из тёмной комнаты, куда нас всех завело. И так нам всем необходим.

Подъезжаю к дому, паркуясь у ворот. Захожу в здание, надеясь встретить Лиану в гостиной, но её там нет, поэтому поднимаюсь в её спальню. Пройдя небольшой коридор, надвигаюсь к двери, которая неплотно прикрыта, и слышу оттуда раздражённый и громкий женский голос.

— Куда, мать твою?! Куда она делась? Я, тебя, ублюдок, уничтожу, если ты сейчас же её не найдёшь! Азалия должна родить моего ребёнка! И не дай бог, упустишь эту дрянь! Можешь уже начинать молиться, чтобы я тебя не стёрла в порошок, — она замолкает, и в приоткрытую щель мне видно её спину. Лиана разговаривает с кем-то по телефону.

Сказать, что я не охренел, значит, ничего сказать.

Почему она упоминает Азалию? Какого хуя здесь происходит?! Моя жена поехала сегодня в клинику, как и договаривались с Эдуардом. И какую Азалию имеет в виду Лиана?

Но вместо этого продолжаю стоять замороженной статуей, пытаясь осмыслить услышанное. Весь мой предыдущий настрой на серьёзный разговор и честность с Лианой мгновенно превращается в пыль. Я не могу понять, куда взбудораженный разум несёт мои мысли, но ясно одно: то, что считал правдой, оказалось верхушкой целого айсберга интриг и лжи.