Глава 57

Азалия

— Азалия Маратовна, вам подавать обед? — спрашивает горничная, зайдя на террасу.

Татьяна Петровна — моя новая горничная, которую сама лично выбирала и уверена в ней на сто процентов. Изначально было словно довериться ей, я почти две недели к ней притиралась и присматривалась. И когда убедилась, что женщине неинтересна моя личная жизнь, а только работа. Я расслабилась и позволила новой горничной управляться с обязанностями без моего личного присмотра. Татьяна оказалась профессионалом своего дела: дом всегда в полном порядке, ни единой пылинки не вызывало бы моего недовольства.

— Да, спасибо, — отвечаю я и откладываю книгу на столик.

Мой взгляд машинально цепляется за главные ворота. Не увидев там ничего и никого, ступаю внутрь дома.

Я согласилась на предложение Марса, потребовав с него всё то, что он обещал. По моей просьбе мы составили брачный договор, где были прописаны все условия. Уже на горьком опыте осознала, что доверие — это роскошь, которую теперь могу позволить себе лишь в минимальных дозах. Марс удивил меня своей уступчивостью, и хоть хотелось думать, что его мотивы прозрачны, некоторая часть меня всё ещё искала подвох. Мы поставили подписи на холодной бумаге, заключая своего рода пакт, который должен был обезопасить нас обоих от возможных неожиданностей.

Прошёл месяц с того дня, как я согласилась на условия супруга, и теперь нам предстоит отыгрывать маленькую театральную игру. Осознание этого вызывает не самое приятное чувство. Однако мечты о свободе и будущем для меня и моего ребёнка перевешивают все эти неуверенности и сомнения.

О беременности Марс ничего не знает, и это меня вполне устраивает, ведь так я могу хотя бы не волноваться, что он затеет свой план и оставит меня без малыша. С недавних пор никому и ничему не верю. Опыт оставил шрамы, и мне трудно довериться кому-либо и тем более Марсу.

Мы с ним видимся очень редко. Четыре раза он приглашал меня на встречи с партнёрами, и каждый из них не позволял себе ничего лишнего. Всё наше общение состояло из сухого приветствия и вежливых формальностей. Я чувствую, как между нами воздвигается невидимая стена, но ни он, ни я не делаем попыток её разрушить.

Но что-то внутри сидит и грызёт. Грызёт и грызёт... Моя душа просит совершенно другое, а разум соглашается с положением наших отношений. И я за это себя корю, что в подсознании желаю совершенно другого. Горечь и обида разрывают меня изнутри, но я стараюсь не подавать виду. В моменты одиночества, когда остаюсь наедине со своими мыслями, меня охватывает печальное осознание того, как далёк от меня Марс. Воспоминания о первых днях нашей встречи, когда всё казалось таким простым и лёгким, навевают грусть. Я начинаю задумываться, могло ли быть всё иначе, если бы мы оба сделали другой выбор.

Каждый раз, видя его на встречах, мой взгляд невольно задерживается на чертах супруга — на серьёзности и ответственности, на интонации его голоса, в которых когда-то звучало тепло и близость. Моя душа стремится к Марсу, хочется обнять, поцеловать, снова почувствовать те мгновения, которые были между нами раньше. Но этот барьер…Теперь между нами выросло непонимание и отчуждение, мы стали друг другу чужими. И я не смею спросить у собственного мужа даже о будничных вещах: как у тебя дела? Как здоровье? Наши разговоры сводятся к минимуму, только по существу, и мне кажется, что, чем дальше мы стараемся держаться от этой эфемерной возможности сближения, тем глубже становится пропасть.

Недавно во время одной из встреч, сидя в ресторане, я поймала себя на мысли, что вглядываюсь в Марса и пытаюсь найти в нём того человека, которого когда-то полюбила. Но всё произошедшее за все прожитые месяцы, как пощёчина приводят меня в чувство.

— Татьяна Петровна, если у вас на завтра есть дела, то можете взять выходной. Я завтра поеду к родителям и останусь там с ночёвкой, — сообщаю ей, когда захожу на кухню. Хоть и есть в этом доме столовая, но я предпочитаю трапезничать на кухне и всегда прошу присоединиться ко мне Татьяну.

— Хорошо, Азалия Маратовна, спасибо за предупреждение. Я так и сделаю, — отвечает она, аккуратно раскладывая сервировку на столе.

После того как произойдёт развод с Марсом, я решила продать этот дом и купить небольшую квартиру, где-нибудь подальше от центра города. В этом огромном доме с каждым днём чувствую себя всё более одинокой. Я хочу упростить свою жизнь, избавиться от лишних напоминаний и начать с чистого листа. Вокруг слишком много пространства для меня одной. Когда родится малыш, нам с ним будет комфортно в небольшой квартире. Да и подальше от знакомых, которые могут узнать о моём секрете.

Татьяна ещё не знает о моей беременности. Её пока в известность не ставлю. Во внешности пока никаких изменений, и определить с первого раза, даже со второго, что я в положении, невозможно. Оставлю это известие на потом, когда буду окончательно в ней уверена.

О беременности знает только Света и Роберт. В Роберте я уверена на все сто процентов — он не расскажет Марсу. Потому что они оба в контрах и нет дружеских отношений.

Меня отвлекает телефонный звонок. Откладываю столовые приборы и тянусь за ним. Сердечный ритм набирает обороты, а по коже бегут мурашки, потому что на экране высвечивается имя “Марс”.

Дрожащим пальцем нажимаю на “ответить” и прижимаю к уху, почти не дыша.

— Да, — прикладываю неимоверно много сил, чтобы звучать ровно и не выдать разыгравшее волнение.

— Привет, — низкий и хриплый голос Марса отдаётся дрожью по всему телу. — Как дела?

Такой простой вопрос, но вызывает бурю чувств и на эмоциях хочется заплакать и излить Марсу всё, что творится в душе. Особенно поведать о своём положении и будь что будет. Но я отвечаю совсем другое:

— Всё хорошо.

— Понятно, — он тяжело вздыхает в динамик. — Сегодня благотворительный банкет, и ты нужна мне там.

Поджимаю губы от последних слов: “ты нужна мне...”.

О, Аллах, дай мне сил, чтобы не разреветься. Из-за беременности я стала совсем плаксивой и чувствительной, но собраться необходимо. Вдохнув глубже, нахожу в себе остатки самообладания, чтобы ответить ему:

— Хорошо, я поеду. Во сколько? — стараюсь придать голосу спокойный и уверенный тон, хотя внутри меня всё ещё бушует шторм.

— Начало в семь. Заеду в пол седьмого.

— Хорошо, договорились.

***

Марс, как и обещал, подъезжает к половине седьмого. Он помогает мне сесть на заднее сиденье. Сам также садится рядом со мной, что даже немного заставляет понервничать. Его близость действует очень, особенно его парфюм, от которого все рецепторы, как по щелчку обостряются и начинают резонировать где-то на грани сознания. И то, как на Марсе сидит классический чёрный костюм, который также вызывает волнение. Так и хочется потрогать своего супруга и почувствовать знакомое приятное ощущение.

Чё-ё-ёрт, Азалия, это всё бушующие гормоны на фоне беременности. Успокойся. Просто у тебя давно не было секса.

Мы едем в молчании, и в этом безмолвии укрывается больше значений, чем в сотне произнесённых слов.

На банкете Марс держится со мной рядом, словно пытается показать окружающим, что между нами всё как раньше. Он постоянно улыбается, представляет меня своим коллегам и друзьям, рассказывает о наших совместных проектах. Но меня преследует ощущение, что его внимание только маска, скрывающая сложные чувства, которые он предпочёл бы игнорировать. Я тоже стараюсь сохранить ледяное спокойствие, но понимаю, что внутри всё оголённое. Но каждое прикосновение Марса ко мне вызывает вихрь эмоций и ощущений. Но точно знаю, мне совсем непротивно, напротив, организм требует этих самых прикосновений, и чтобы никогда больше не отпускал.

В какой-то момент он подходит ко мне и предлагает бокал шампанского, но я вежливо отказываюсь, сообщив, что лучше предпочту воды или сока. Он внимательно смотрит, но не сказав ни слова, отправляется за моим заказом.

Под конец вечера Марс неожиданно берёт меня за руку, и его прикосновение вновь вызывает тёплую волну воспоминаний. В этот момент отчётливо ощущаю себя его женщиной, о которой заботился. Но наши договорённости о красивой и счастливой семье разбиваются о реальность. В груди происходят настоящие американские горки, то я загораюсь пониманием, что не безразлична ему, то затухаю, когда вспоминаю про свою роль в этой игре.

Мы возвращаемся к машине, где нас ждёт водитель. Опять едем в молчании. Марс задумчиво смотрит в боковое окно. Моё сердце колотится в груди, и невольно задумываюсь: не будет ли правильным просто сказать мужу правду, открыть карты и сделать шаг навстречу. Однако страх, что всё получится не так, как я себе нафантазировала, моментально останавливает. И вывод приходит один: если Марс желает сохранить наш брак, то должен сам об этом сообщить. А если молчит и не делает никаких попыток, значит, ему это не надо.

Подъезжаем к моему дому. Марс как джентльмен, помогает мне выбраться.

— Я тебя провожу, — говорит негромко, закрывая за мной заднюю дверцу.

Не сказав ему не слово в ответ, просто иду по дорожке к дому. С виду я спокойно, а внутри буря продолжается.

Доходим до главного входа. И я теряюсь, не зная, что говорить ему. Но всё же собираюсь с мыслями и отвечаю:

— Спасибо, что проводил.

— Это моя обязанность, — его голос звучит ровно, но хриплые нотки, говорят, что ему также непросто.

Я замираю и смотрю в сторону, боясь взглянуть в серый омут и утонуть в них.

— В последнее время я заметил, что ты перестала пить алкогольные напитки. Это с чем-то связано?

Чёрт!

Вот сейчас я точно готова грохнуться в обморок от нервного состояния. Он своим вопросом попадает прямо в цель, заставляя впасть в панику.

— Э-э... просто у меня с недавнего времени проблемы с желудком, и врач посоветовал исключить алкоголь, — бессовестно вру.

— Что-то серьёзное? — обеспокоенно спрашивает.

— Нет, всё в порядке, обычный гастрит.

Он кивает и внимательно разглядывает лицо. Мы оба молчим. И затянувшаяся между нами тишина как невидимая нить, натянутая. На языке вертится: может, зайдёшь? Но стойко молчу, ожидая первого шага от него.

— Ладно. Спасибо тебе за вечер. Если возникнут какие-то проблемы, даже не вздумай стесняться и обращайся ко мне. Я пойду. Спокойной ночи, — улыбается и не дождавшись моего ответа, разворачивается по направлению к воротам.

Душа горит. Хочу выкрикнуть Марсу, чтобы остался, и мне его не хватает. Но я трусливо молчу, как мужчина отдаляется и скрывается за воротами. Моё сердце плачет кровавыми слезами, отпуская того, кто влез мне в душу, под кожу и в самое сердце.