Глава 60

Азалия

Возвращаюсь домой в подавленном состоянии, словно меня били палками все прошедшие часы. Снимаю обувь и ступаю босой по прохладному полу. После жары это даже приятный бонус. Но сейчас меня это совершенно не радует. Я раздавлена асфальтоукладчиком. Почему не радуюсь? Сколько ждала этого дня? Ну, почему? Почему?!

“Да потому что ты не смогла изгнать его из своего сердца, крови и души. Он обосновался в каждой клетке твоего организма.” , — насмехается надо мной внутренний голос.

Хочется закрыться в доме и никого не впускать, побыть одной хотя бы неделю. А потом пройдёт. Да, пройдёт! Точно! Точно же?

— А-а-а-а, — кричу и швыряю свою сумку в стену.

С остервенением сдираю с волос резинку, снимаю с себя широкое шифоновое платье, и в одних трусиках направляюсь в свою комнату. Захожу в спальню и прямиком иду в ванную. Замираю у зеркала, рассматривая своё тело. Живот округлился, в бёдрах прибавила, груди почти на два размера стали больше. Завожу руки за спину и расстёгиваю бюстгальтер, также проделываю с трусами. Открываю кран в душевой кабинке и встаю под струи прохладной воды. Сначала пугаюсь, потом постепенно начинаю привыкать к температуре. Простояв так пять минут, делаю воду теплее и разъярённо начинаю тереть кожу мочалкой. И в какой-то момент меня прорывает, из глаз брызгают слёзы, и я начинаю рыдать, жалея себя.

Стою так под душем несколько минут, пока не успокаиваюсь. Выключаю воду и выхожу из кабинки. Не вытираясь, оборачиваюсь в белое полотенце, и опустошённая плетусь в спальню. Ложусь на кровать, сворачиваюсь калачиком, обняв руками свой живот. Сын даёт о себе знать, толкаясь лёгким движением. Первое его шевеление было для меня дичайшим восторгом, что даже поплакала от счастья. И мне так хотелось поделиться этим счастьем с Марсом, но я трусиха, продолжила молчать. А теперь, уже точно не скажу, иначе это будет идиотизмом с моей стороны. Мне будет стыдно перед ним, что я скрыла ребёнка. Ребёнка! Не какую-то материальную вещь, а живое существо — его кровного сына.

От мучительного самоистязания, сама того не замечая, погружаюсь в сон.

Когда просыпаюсь, в комнате уже темно, и лишь из-за штор пробивается тусклый свет уличных фонарей. Включаю настольную лампу. Электронные часы, что стоят на тумбочке, показывают десятый час вечера. Расширяю глаза, удивившись, сколько времени я проспала.

Встаю с кровати. Совсем забыла, что уснула в одном полотенце, которое сползло с меня, пока спала. Снимаю и иду к шкафу, чтобы надеть свой шёлковый халат.

В комнату робко стучат. Вспоминаю про Татьяну и кричу ей, чтобы заходила. Стою за дверцей шкафа полностью голой, не боясь, что гувернантка застанет меня в таком виде. Нахожу халат и накидываю на плечи. Поворачиваюсь, чтобы спросить у Татьяны причину визита.

Зловещий и холодный взгляд, уставившийся на меня, заставляет замереть на месте. Всё тело покрывается мурашками, а сердце ухает вниз. Я даже дышать боюсь, смотря в серые, ледяные глаза.

— И когда собиралась мне сообщить? — Марс стоит посреди комнаты, лицо каменное, а голос выдаёт нарастающее напряжение. Он скользит глазами по моему телу и впивается в живот. Я инстинктивно прикрываю его, словно хочу защитить моего кроху.

Моё тело предательски начинает дрожать, слова застревают в горле, и я не могу ответить. Сердце бешено колотится, словно хочет вырваться из груди.

— Когда? — повторяет он медленно, делая шаг вперёд. Наши взгляды сталкиваются, и я пытаюсь найти в его глазах хоть какую-то надежду на понимание. Но вижу только злобу. — Ты думала, что я никогда не узнаю? И не нужно знать, что у меня будет ребёнок?

Его шаг оказывается настолько мощным, что теперь между нами лишь пара сантиметров. И отчётливо чувствую, как напряжение, исходящее от него, опутывает стальными прутьями моё тело. Марс давит на меня своей тяжёлой энергией, парализует, не даёт возможности сделать ни шагу назад, не вдохнуть спокойно. Ничего!

— Я… — шепчу, но голос предаёт меня, дрожит. Я вижу, как Марс сжимает челюсти, его руки сжаты в кулаки, но едва замечаю краем глаза, как кривит губы, будто ему больно. — Ты не понимаешь… — пытаюсь объяснить, но мои слова звучат так жалко и бессильно. — Я боялась… Я не знала, как…

Он закрывает глаза и глубоко вдыхает. Я замечаю, как немного стихает напряжение на его лице, когда он открывает глаза и смотрит на меня более мягко. Но всё же улавливаю в нём ту же горечь и боль, что и в собственной душе.

— Боялась… — повторяет Марс, его голос теперь звучит тихо, но наполняется новой решимостью. Он медленно поднимает правую руку, и моё сердце сжимается в ожидании следующих его действий.

Подушечками пальцев проводит по моей щеке, я даже судорожно вздыхаю, ощущая такие нежные и чувствительные касания.

— Ещё несколько часов хотел тебя... — замолкает, не высказав свои планы. — Ты такая дурочка, Азалия. Мать твою, ты что со мной творишь, а? Я дал тебе время обдумать и сделать верное решение, а ты боялась?

— Боялась, что ты... Нет, что вы с Лианой используете меня и заберёте ребёнка. После всего пережитого у меня уже не было доверие к кому-либо. Но... После нескольких месяцев уже стала сомневаться в своих умозаключениях. Но страх не прекращал отпускать.

— Что во мне страшного, Азалия? Разве давал усомниться в себе? Как потом выяснилось, ты и раньше скрывала от меня, что принимала противозачаточные., — я резко поднимаю на него виноватый взгляд. Он даже и это узнал? — Если бы не один хороший психолог, который вправил мне мозги, я бы так и злился на тебя за этот поступок. Но, осознал, что так ты пыталась защититься от меня. Поэтому оставил в покое, дав возможность самой принять решение, какое именно желаешь будущее: со мной или без меня. Но давно для себя решил, ещё перед Новым годом, что не хочу тебя терять. Понимаешь? Я сам, дурак, виноват во многом. Не увидел, что происходит у меня под носом. Изначально я проявил себя не лучшим образом, эгоистично и своенравно. Я не искал с тобой ничего серьёзного, считал наш союз заблуждением и стремился как можно скорее его разрушить, чтобы уйти от тебя. Однако, проведя с тобой несколько месяцев, увидел тебя иначе. Ты стала для меня не просто женщиной, способной выполнять чужие желания, а чем-то намного более значимым. Не мог отказаться от тебя. Помню, как однажды понял, что желаю видеть тебя каждый день, ощущать прикосновения, вдыхать твой аромат, быть рядом. Ты начала сводить меня с ума.

Я как заворожённая слушаю его. Все произнесённые слова этого мужчины попадают прямо в цель, доставляя неописуемый восторг.

— Тогда почему ты выбрал Лиану и мало бывал дома после Нового года? — спрашиваю осипшим голосом. С одной стороны, я хочу слышать правду, с другой, боюсь.

— Просто был ослом.

Всего три слова, но в них столько смысла. Я сейчас смотрю на всё ещё мужа и стараюсь уловить каждый его жест, мимику, движение, слово. Передо мной словно стоит другой мужчина: не тот, что нередко казался суровым, жёстким, а мужчина, который чувствует, сомневается и покаянно признаёт свои ошибки.

— Ты теперь веришь мне? — его пронзающий взгляд пробивает последнюю броню, и я стою перед ним совсем уязвимая и открытая. Слёзы моментально подступают, и мне не удаётся их сдержать, скатываясь крупными горошинками по щекам. Моя рука неуверенно тянется к его. Марс, почувствовав движение, крепко сжимает мою ладонь. Его взгляд, не отрываясь, вонзается в мои глаза, в ожидании ответа.

— Да, — шепчу я.

_______