Глава 4 Через несколько дней
Иду вперед, и каждый мой шаг отдается в висках глухим стуком. Иду забрать вещи, которые я оставила в квартире бывшего жениха. Я часто оставалась у Жени на ночь, практически жила в его квартире и считала её своим домом…
Подхожу к подъезду той самой пятиэтажки, но не могу заставить себя войти. Ноги будто вросли в землю.
Кажется, что даже воздух здесь пропитан предательством и ложью…
Звенит телефон. Бросаю быстрый взгляд на экран и сбрасываю звонок. Анна Васильевна… Постоянно названивает, пытается уговорить меня выйти замуж за её сына, говорит, что хочет мне добра… Я не виню её – она не знает, что сделал её сын, поэтому думает, что наши с ним проблемы легко можно исправить.
С трудом преодолевая внутреннее сопротивление, захожу в подъезд. В это время Женя обычно на работе. Открою дверь своим ключом, заберу вещи и уйду, будто меня никогда и не было в его жизни…
Достаю из кармана ключ, подношу его к замочной скважине, как вдруг замечаю, что дверь в квартиру слегка приоткрыта. Наверное, Женя забыл закрыть её, когда уходил на работу. Он рассеянный, и с ним такое бывает…
В квартире пахнет кофе, табачным дымом и дорогим парфюмом. Не мужским – женским. Узнаю новые духи своей матери… Она совсем недавно была здесь, возможно, даже ночевала у своего любовника. Наплела мужу про то, что останется у подруги, а сама пошла к любовнику.
Надо быстро забирать свои вещи и уходить – они могут вернуться в любую минуту… Так, так… мои вещи в шкафу на полке: два свитера, три платья, несколько комплектов нижнего белья, сорочка, пеньюар…
На автомате складываю их в сумку и прислушиваюсь – в спальне кто-то есть. Нет, нет, мне не показалось! Я точно слышала приглушенные голоса. Осторожно, на цыпочках, стараясь не издавать ни звука, подхожу к двери в спальню. Прижимаюсь к холодной стене. Сердце колотится так, что кажется, что его слышно на весь дом.
– Мне кажется, это ерунда, – это был голос Жени. Низкий, чуть хрипловатый… – Ничего она не знает… Если бы знала, то не молчала бы.
– Нет, она точно нас видела… или слышала. Я же тебе говорила, что не надо прямо в загсе, у неё под носом, – слышу голос женщины, которую я считала своей матерью.
Мягкий, бархатный… Раньше я любила её голос, а сейчас ненавижу всей душой.
– Надя, просто успокойся.
– Это как, интересно? Если Соня знает про нас, она рано или поздно обо всем расскажет своему отцу. Странно, почему она этого не сделала… Хотя знаю! У него же больное сердце, и она просто боится за него, – в её голосе слышатся циничные нотки.
– Ну, значит, она никогда ему не скажет, – устало произносит любовник моей матери. – Слушай, забудь ты уже про свою дочь, иди ко мне…
– Свою дочь, – роняет со злостью. – Какая она мне дочь? Ты же знаешь, что я её просто воспитала. Бесхарактерная, сентиментальная дура… Не могла сказать ему нет. Степанову одна из его шлюх родила, а он мне подкинул, знал, сволочь, что я сама родить не могу.
Вжимаюсь в стену, чувствуя, как по телу бегут мурашки. Я не родная дочь! А ведь это объясняет её холодность и отстраненность – эта женщина никогда не любила меня, иначе она бы просто не смогла так цинично меня предать.
– Подожди, ты же говорила, что Соня приемная, – изумленно воскликнул Женя.
– Ну да, говорила. Приемная… Это не так унизительно, – хмыкнула она. – Кому хочется в таком признаваться? Надо было послать Степанова, развестись, а я всё терпела.
– Слушай, ты это серьезно? Просто такое только в кино бывает, а в реальной жизни… – подбирает слова, чтобы не дай бог не оскорбить любовницу.
– Нет, я шучу… Настроение у меня подходящее, чтобы шутить… Понимаешь, я тогда была никем: ни образования, ни денег, ни своего жилья. Помочь некому… Приехала в столицу из Вельска, Степанова встретила, он меня всем обеспечил, – рассказывает она.
– Все равно ничего не понимаю… Твой Степанов зверь что ли? Могла бы сказать ему, что не хочешь чужого ребенка, он бы понял…
– Женя, ты его не знаешь! Ничего бы он не понял… В нашей семье играть можно только по его правилам. Если что не так, то сразу с вещами на выход. Всего лишит, всё заберет. Ненавижу его. Тем более он же не сказал, что Соня – дочка его любовницы, он красивую сказочку придумал.