Глава 11

Тагир

Вздрагиваю от резкого стука в дверь. Сердце тревожно ёкает, когда я вижу жену на пороге своего гостиничного номера.

Что-то случилось! — пронзает паническая мысль. Просто так она бы сюда не приехала. Я же и дозвониться до нее толком не мог вот уже несколько дней. Только сообщения доходили, на которые она отвечала скупо и сдержанно.

На лице у Рори какое-то странное, незнакомое мне выражение. Разглядываю ее, пытаясь понять, что произошло. Глаза Авроры, обычно лучистые и полные жизни, сейчас казались затуманенными печалью.

— Что случилось, Аврора? Почему ты здесь? — выдыхаю, чувствуя, как сдавливает грудь.

Она молчит, оглядывается по сторонам. Сначала на меня, потом на номер. Медленно, изучающе.

И тут меня словно током прошивает.

Ревность. Вот что это. Она ревнует!

Взгляд скользит по обстановке. Бардак на постели. Одинокий бокал на столе. Мой бокал. И никаких признаков чужого присутствия. Кроме меня здесь никого не было и нет.

— Ты проверяешь меня? — спрашиваю тихо, стараясь не выдать раздражения.

Она снова молчит, но в глазах уже читается смятение. Подходит к столу, берет в руки бокал и рассматривает его, словно это улика, способная подтвердить ее самые худшие подозрения.

— Просто… я соскучилась, — отвечает она, но я слышу в ее голосе неуверенность, словно жена сама не верит в то, что говорит.

Понимаю ее. В данный момент, когда я далеко от дома, легко поддаться сомнениям. Но Рори должна знать, что я ей верен.

— Могла бы и сообщить едешь ко мне, я бы тут убрался чуть, — убираю с кровати одежду и бритвенные принадлежности. — Присаживайся.

Сегодня Аврора необыкновенно красивая. Новое платье — его точно не было в ее гардеробе. Яркий макияж, который подчеркивает ее выразительные глаза. Моя Рори не любит краситься, предпочитая естественность. А сегодня даже губы алым намазала. Черт, у меня уже в штанах тесно.

— Тебе очень идет этот наряд, — делаю комплимент. — Он тебе к лицу.

— Спасибо. Просто захотелось чего-то нового, — отвечает Рори непринужденно, но я чувствую, что за этими словами скрывается нечто большее.

Продолжаю смотреть на нее, пытаясь прочитать: что же скрывается за этой внезапной сменой имиджа? Надеюсь, у нее никто не появился? А то сейчас объявит мне, что встретила другого!

Не-ет, моя Рори так не поступит. Она любит меня, я знаю. А я… Я поступил с ней ужасно.

— Нам нужно поговорить, Рори.

— Не сейчас, Тагир, — отмахивается она, удивляя.

Не она ли обвиняла меня по телефону, что я избегаю серьезных разговоров? А теперь, когда мы встретились лицом к лицу, и я почти готов выложить ей всю правду, разговаривать не желает она.

— Скажи, что произошло?

— Может предложишь мне вина? — кивает на початую бутылку Пино Нуара.

— Разумеется, — отвечаю, стараясь скрыть удивление.

А это точно моя жена? Я просто ее не узнаю. Всего неделя разлуки, а она уже стала какой-то чужой. Даже в щеку не поцеловала, как будто между нами выросла невидимая стена. Уже всерьез начинаю подозревать, что дело в другом мужчине.

Наполняю бокал и протягиваю его жене. В ее глазах я ищу хоть что-то знакомое, что выдавало бы прежнюю Рори, но нахожу лишь холодную отстраненность, словно она надела маску, скрывающую ее истинные чувства.

— Что случилось, Рори? — повторяю вопрос, стараясь сохранить спокойный тон. В горле противно скребет от предчувствия беды. — Скажи уже, Бога ради! Не тяни.

Она ставит бокал на стол с тихим стуком.

— Много чего, Тагир. Слишком много. Ты уверен, что готов услышать?

— Конечно, милая, говори.

Я должен понять, что привело нас к этой перемене, к этому ледяному отчуждению. Неужели Лейла вмешалась? Признаться, чего-то такого я ожидал от нее. Лейла мастер плести интриги, и ее не стоило подпускать близко к нашей клинике, где работает и Рори тоже.

— Меня отстранили от работы.

Слова звучат, как приговор, разрывая в клочья последние надежды. В комнате повисает звенящая тишина, нарушаемая лишь моим учащенным сердцебиением.

— Из-за жалобы пациентки, — добавляет жена.

Волна жара окатывает меня с головы до ног. Жалоба? Рори, отстраненная по жалобе пациентки? Это же абсурд! Она — один из лучших врачей в клинике, чуткая, внимательная, преданная своему делу. Кто мог оклеветать ее? Кто посмел бросить тень на ее безупречную репутацию?

— Что за жалоба? Что она предъявила? — срываюсь на крик, не в силах сдержать гнев.

Рори отводит взгляд, и ее плечи опускаются, как будто на них внезапно обрушился груз.

— Неважно, Тагир. Это все равно ничего не изменит. Начато служебное расследование. Пока оно не закончится, я не имею права практиковать.

— Не имеешь права практиковать? Ты понимаешь, что это значит для тебя? Для нас?

Меня захлестывает бессильная ярость. Я должен что-то сделать. Я не могу просто стоять и смотреть, как ее ломают. Должен защитить ее, чего бы мне это ни стоило.

— Расскажи мне все, Рори. Абсолютно все. Не утаивай ни единой детали. Я помогу тебе. Мы вместе с этим справимся.

Рори излагает мне скупую информацию, которой владеет, и я понимаю, что здесь явно что-то не так. Я разберусь, но сначала надо успокоить супругу.

— Аврора, послушай меня, — беру ее за руку. — Я поговорю с Рустамовым. Я все улажу. Я не позволю, чтобы ты оставалась в таком состоянии. И точно не позволю, чтобы кто-то тебя обижал. Поняла?

— А Лейле ты позволишь меня обижать? — вдруг спрашивает она.