Глава 32

Тагир нервно ходит туда-сюда по кабинету, то и дело поправляя галстук.

— Рори, послушай, тут такое дело… Рустамов отправляет меня в срочную командировку. Прямо сейчас, — он останавливается напротив и виновато смотрит на меня.

— Когда возвращаешься? — расстраиваюсь.

Мы планировали пойти вместе в «Жар-птицу» и встретиться с друзьями. А теперь все планы насмарку.

— Не знаю. Сегодня ночью вылетаю. Скорее всего, на пару дней, может, больше. В общем, не знаю точно, — он вздыхает, проводя рукой по волосам. — Слушай, Рори… а может, ты не пойдешь на встречу выпускников?

Я удивленно вскидываю брови.

— Ты серьезно? Тагир, я ждала эту встречу! Уже платье купила, с девчонками созвонилась. Все будут.

— Я всё это понимаю, Рори, но… я же не смогу пойти с тобой. Ты же знаешь, что этот Стрелецкий к тебе неровно дышит. Вдруг начнет приставать, а меня рядом нет.

— Тагир, ну ты чего? Я замужем за тобой, у меня кольцо на пальце! Что значит приставать? Да и потом, я сама могу за себя постоять. Не маленький же он мальчик, чтобы не понимать слова нет.

— Знаю, но… я просто нервничаю. Ты у меня такая красивая, и я не хочу, чтобы кто-то к тебе лез, пока меня нет рядом.

Я улыбаюсь, нежно сжимая его руки в ответ.

— Тагир, все будет хорошо. Обещаю вести себя прилично. И если Стрелецкий хоть слово мне скажет, я ему так врежу, что он забудет, как меня зовут. А ты, давай, езжай в свою командировку и не переживай за меня. Я справлюсь.

— Хорошо, Рори, — скупо улыбается Багиров. — Я тебе доверяю. Но звони мне каждый час! И если что — сразу сообщай.

— Ладно, ладно, папочка, — смеюсь. — Теперь иди уже, а то Рустамов тебя сожрет с потрохами.

— Люблю тебя, Рори.

— И я тебя, Тагир. Удачи тебе в командировке! — говорю я, отпуская его руки.

Смотрю, как он выходит из кабинета, и в душе появляется легкая тревога. Надеюсь, все действительно будет хорошо. И на встрече выпускников, и в его командировке.

Спустя несколько часов я уже стою перед входом в "Жар-птицу". Господи, да тут все сверкает! Не помню, чтобы мы хоть раз могли себе позволить что-то подобное в студенческие годы.

Ладно, пора. Глубокий вдох и вперед, навстречу воспоминаниям и, надеюсь, не слишком неловким ситуациям.

— Аврора! Боже мой, это ты? — на меня налетает с объятиями Катька Пшеничная, моя самая отвязная одногруппница.

Вслед за ней подтягивается и Лена Сечина, наша отличница, теперь, кажется, заведующая отделением в частной клинике.

— Девчонки! Какая же я рада вас видеть! — искренне восклицаю я, разглядывая их.

Вроде бы все те же лица, но выглядят как-то… солиднее, что ли. Взгляд, осанка, макияж — все говорит о том, что времена "Дошика" и бессонных ночей над учебниками остались далеко позади.

Мы усаживаемся за столик, и начинается привычная болтовня: кто где, кто с кем, кто чего добился. Катька, как всегда, жжет, рассказывая о своих путешествиях и романах.

Лена делится профессиональными успехами, попутно сетуя на нехватку квалифицированных кадров. А я… а я просто слушаю и улыбаюсь, понимая, что моя жизнь, пусть и не такая бурная и насыщенная, как у них, все равно прекрасна.

— Ну, а ты что молчишь, Аврора? Рассказывай, как жизнь? — Лена добродушно толкает меня локтем в бок.

— Да что рассказывать? Работаю в клинике репродукции, все как у людей… — пожимаю плечами.

— Как Багиров? Ты, конечно, молодец красотка, такого мужа себе отхватила, — улыбается Катя. — А дети у вас есть?

— Пока нет, — отвечаю с улыбкой и готовлюсь сказать о том, что беременна, как меня прерывает знакомый голос.

— Аврора, можно присесть?

Поднимаю глаза и вижу Артема Стрелецкого. И как назло рядом со мной оказывается свободный стул. Пожимаю плечами в ответ, и одногруппник принимает мой жест за согласие.

— Рад, что ты пришла. Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — делаю вид, что что-то ищу в сумочке, чтобы избежать неловкости.

Стрелецкий подзывает официанта и заказывает бутылку вина.

— Может, белого? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне.

— Извини, Артем, но мне нельзя спиртное, — отвечаю я.

— Почему? Ты за рулем? — удивляется он.

— Нет, я беременна, — говорю, глядя ему прямо в глаза.

Артем замирает на несколько секунд, а потом его лицо меняется. В глазах мелькает разочарование.

— Ого, не знал… Поздравляю, конечно, — говорит он, но в голосе нет прежней теплоты.

Девочки начинают наперебой расспрашивать меня о беременности, и я с удовольствием отвечаю на их вопросы.

Артем молча напивается, глядя куда-то сквозь нас. О чем он думает? Не знаю. Может все еще сожалеет о том, что упустил свой шанс.

В животе предательски заурчало, и к горлу подступила тошнота. Что-то мне нехорошо.

— Аврора, ты какая-то бледная! Все хорошо? — надо мной нависает лицо пьяненькой Кати.

— Да, что-то как-то не очень… Немного душно здесь, — выдавливаю из себя улыбку и стараюсь не смотреть на тарелку с салатом «Мимоза». — Отойду в туалет, — хватаю сумочку и пулей вылетаю из-за стола.

Внутри санузла пусто и прохладно. Отлично. Подхожу к раковине, включаю холодную воду и плещу ее на лицо. Не помогает. Тошнота накатывает волной. Здравствуй, токсикоз!

Внезапно меня скручивает удушающей паникой, и я хватаюсь за край раковины. В глазах темнеет. Черт, сейчас точно упаду.

— Аврора! С тобой все в порядке? — слышу сквозь шум в ушах голос Артема, а ответить ничего не могу.

Кажется, грохнусь в обморок прямо здесь, на кафельный пол. Последнее, что я помню — глухой стук и чьи-то сильные руки, подхватившие меня.

Открываю глаза от резкого запаха нашатыря. Голова раскалывается, во рту противный привкус. Надо мной склоняется… Артем Стрелецкий.

— Аврора, как ты? — его голос звучит взволнованно.

Я лежу на каком-то диванчике, скорее всего в кабинете администратора «Жар-птицы», а Артем держит меня за руку.

— А что произошло? — шепчу я, пытаясь сесть.

— Тебе стало плохо в туалете. Я случайно проходил мимо…

— Спасибо, — выдавливаю из себя.

И тут он наклоняется, пытаясь меня поцеловать.

— Что ты делаешь?! — отталкиваю его и даю звонкую пощечину. Рука горит, и внутри кипит злость. — Ты совсем обалдел? Я замужем!

Артем отшатывается, прижимая ладонь к щеке. На его лице отражается растерянность и… обида?

А еще мне показалось, что за дверью кто-то был, и слышались отдаляющиеся шаги. Боги… Что обо мне подумают люди? Наедине с мужчиной, на диване!

— Аврора, прости, я не удержался, — оправдывается Стрелецкий, но я не даю ему договорить.

— Не смей больше ко мне прикасаться! — выпаливаю, поднимаюсь с дивана и, покачнувшись, выхожу из кабинета…