Глава 9

Любимый… Как же фальшиво это слово сейчас звучит в моей голове. Глубоко вдыхаю, чтобы хоть немного успокоить бешено колотящееся сердце и нажимаю на вызов.

Гудок… Второй…

— Аврора… Привет, дорогая! Как ты? — в голосе Тагира слышится обычная бодрость, будто ничего не происходит. Будто между нами не выросла эта чертова пропасть, заполненная ложью и молчанием.

— Привет, Тагир. Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

На другом конце связи на мгновение повисает тишина. Кажется, даже шум большого города, доносящийся из динамика, стихает.

— Да, Аврора, я понимаю. Нам действительно нужно поговорить. О многом.

Его тон становится более серьезным и настороженным. Это хорошо. Значит, он понимает, что мы достигли критической точки.

— Это насчет Лейлы…

— Аврора, пожалуйста, — Тагир резко перебивает меня. — Давай не сейчас о ней, ладно? Я сейчас просто… не могу. У меня тут совещание через пять минут, все горит. О Лейле мы поговорим, когда я вернусь. Хорошо?

Я чувствую, как злость, копившаяся во мне последние недели, начинает бурлить. Он всегда так делает. Уходит от неудобных разговоров. Прячется за работой, за командировками, за чем угодно, лишь бы не смотреть правде в глаза.

— Тагир, ты всегда так делаешь! Бежишь! Когда ты вернешься? Через неделю? Через месяц? Я устала от этих «потом» и «когда будет время»!

— Аврора, послушай, я… — он запинается. — Я понимаю, что ты злишься, но сейчас действительно не лучшее время. Я позвоню, как только освобожусь. Обещаю. Мне правда пора бежать. Целую.

И отключается.

Мои руки бессильно повисают вдоль тела, телефон выпадает из рук. Я хотела сказать ему, что приходила эта наглая Лейла, но он не хочет обсуждать ее по телефону. Значит, дело действительно серьёзное. Что меня ждет?

Морщусь и сгибаюсь пополам от менструальной боли. Надо выпить еще одну таблетку обезболивающего, а то невозможно работать.

— Аврора, — связывается со мной администратор Алиса по телефону, — зайди к Рустамову, срочно!

— Бегу-бегу!

Шаги моих каблуков гулко отдаются в стерильных коридорах клиники. Сердце почему-то колотится быстрее обычного, словно предчувствует неладное.

Обычно, в четверг утром, я полна сил и энергии, с предвкушением ожидая приема пациенток, желающих стать матерями. Но сегодня я как квашня. С самого утра преследует какое-то смутное беспокойство. И все из-за мужа и из-за его бывшей пассии, конечно. До сих пор не могу отойти от встречи с ней, вчера даже успокаивающее пила, как меня бомбило!

Когда я подхожу к кабинету Рустамова, заведующего нашей клиникой репродуктивной медицины, он уже ждет меня у двери. На его лице застыло какое-то странное выражение — смесь сожаления и неловкости.

— Аврора, проходи, пожалуйста, — говорит он, отступая в сторону и жестом приглашая меня войти. Его голос звучит необычно тихо, почти шепотом.

Прохожу в кабинет и сажусь в кресло напротив его массивного стола. В нос бьет запах свежесваренного кофе, обычно бодрящий, но теперь вызывающий лишь легкое головокружение и тошноту.

— Аврора, мне очень жаль, но я должен тебе это сказать, — Рустамов вздыхает и потирает переносицу. Вид у него такой, словно он только что получил плохие новости. Не разговаривала бы я с мужем час назад, я бы подумала, что с ним что-то случилось. — На тебя поступила жалоба. Серьезная жалоба от пациентки.

Я в замешательстве смотрю на него.

— Жалоба? Какая жалоба? Что я сделала не так? — вопросы вырываются из меня один за другим. Я пытаюсь вспомнить все свои последние приемы, консультации. Но ничего предосудительного в голову не приходит.

— Подробности я пока не могу разглашать, идет разбирательство, — говорит Рустамов, избегая моего взгляда. — Но, к сожалению, на время расследования я вынужден отстранить тебя от работы.

Отстранить? От работы? Мой привычный комфортный мир опять рушится в одно мгновение. Все мои планы, все мои надежды, все мои пациенты — все это вдруг оказывается под угрозой.

— Но это же несправедливо! Я не понимаю, в чем дело! Я всегда старалась сделать все возможное для каждой пациентки! — в моем голосе звучит отчаяние.

Рустамов смотрит на меня с искренним сочувствием.

— Я знаю, Аврора, знаю. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Но поверь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы разобраться в этой ситуации. Просто пока нам нужно время.

Время. Именно его мне сейчас катастрофически не хватает. Чувствую, как слезы подступают к глазам, но я сдерживаюсь. Я должна быть сильной. Я должна доказать свою невиновность.

Но в данный момент ощущаю лишь растерянность и полную беспомощность. Что же произошло? Где я допустила ошибку? И как мне теперь доказать, что я не виновата?