ГЛАВА 29
Тамила
Я бегу на место происшествия, глядя на Лену, лежащую на дороге. Понимаю ведь, что она все это подстроила и вряд ли бы позволила себе, драгоценной, умереть вот так нелепо. Но чувство ужаса от происходящего никак не покидает меня. Она ведь не могла знать, с какой скоростью будет ехать машина, вряд ли рассчитала траекторию столкновения. Лена, конечно, дама коварная и дурная, но даже ей не под силу повлиять на некоторые факторы. У меня снова начинает тянуть живот, но я стараюсь не обращать на это внимания, потому что испуг сейчас перекрывает любые другие чувства.
Рома подбегает к Лене одновременно со мной. Падает перед ней на колени и легонько трясет за плечи.
– Лена! – зовет он срывающимся голосом. – Леночка, ну же, детка, открой глаза. – В его голосе паника и ужас, я слышу каждую интонацию, от которой меня колотит еще сильнее. – Вызови скорую! – рявкает он мне в лицо таким тоном, словно это я ее сбила. И не просто сбила, а как будто намеренно переехала любовь всей его жизни просто чтобы отомстить за что-то. – Тами, не тупи! Вызывай скорую!
Дрожащей рукой я достаю телефон и набираю скорую. Пытаюсь объяснить, что произошло, но у меня плохо выходит, я мямлю, язык словно деревянный. Рома выхватывает у меня из рук трубку и сам заканчивает беседу с ними. Возвращает телефон, склоняется к Лене и трясущимися пальцами убирает волосы с ее лица, а я с ужасом наблюдаю за его действиями. И этот ужас порожден вовсе не тем, что произошло, а тем, как Ромино лицо перекосило от боли. Какими наполненными испугом глазами он смотрит на нее. Как ласково стирает грязь с ее лица. И в этот момент я понимаю, что лишняя во всей этой истории. Что бы Рома ни говорил, как бы ни отталкивал свою Лену, он все еще любит ее. Боится ее потерять, и я его понимаю, правда. Одно дело – расстаться, но знать, что где-то в одном городе с тобой живет и здравствует твоя бывшая. И совсем другое – осознавать, что она может умереть, и ты больше никогда ее не увидишь. Внутри все сжимается от адской боли, я агонизирую вместе с Ромой. И самое ужасное во всей этой ситуации то, что я абсолютно бессильна. Просто не могу ничего сделать ни для них, ни для нас.
Я встаю с корточек и отступаю назад. Шаг, еще один, и еще. Рома поднимает голову и смотрит на меня расфокусированным взглядом. Он как будто в прострации, в глазах застыл ужас. Роман легонько качает головой, и впервые я не могу распознать смысл этого жеста, не понимаю, что он пытается сказать, а потому делаю еще один шаг назад. Он дергает головой на звук сирены скорой помощи, теряя меня из вида. Я разворачиваюсь и ухожу. Сначала медленно, потому что ноги словно ватные, того и гляди подкосятся, и я упаду. А потом, почувствовав, что могу идти быстрее, ускоряюсь. Я слышу, как за моей спиной тормозит скорая, хлопают дверцы, но даже не оборачиваюсь. Набираю Асю. Как только слышу ее протяжное «алло», всхлипываю:
– Можно я приеду к тебе?
– Господи, конечно. Бери такси, я дома. Ты только скажи: с малышом все хорошо?
– Мгм. Аська, мне так плохо, – вою я.
– Бегом ко мне, дома поговорим.
Я лежу на диване в гостиной Аси, завернутая в пушистый плед. Моя голова покоится на коленях Марины. Конечно, Аська сразу вызвала подкрепление в виде опытной подруги. Марина гладит меня по волосам, а Ася сидит в позе лотоса на полу и сверлит меня гневным взглядом. Слезы уже высохли и первая истерика прошла, сменившись апатией.
– Мне кажется, ей надо спрятаться от него на недельку, – говорит Ася, хмурясь.
– Я тоже так думаю.
– А смысл? – хрипло шепчу я.
– Не для него, дура, для тебя, – злится Ася. – Тебе надо не видеть его и подумать.
– Я уже так делала, не помогло.
– Ну и подонок, – выплевывает она.
– Ася, – журит ее Марина.
– А что «Ася»?! Сколько можно над Милкой издеваться, а? То любит, то не любит. Задрал играть в «горячо-холодно»! Собака на сене! Да какая собака?! Шакал позорный! Разорвала бы!
– Ася, угомонись! – строже произносит Марина, а потом нежным голосом обращается ко мне: – Милочка, давай с нами на дачу. Мы собрались выехать на неделю.
– У меня работа.
– Больничный тебе сделаем. Я сейчас знакомой позвоню, все оформим.
Я задумываюсь. Наверное, это хорошая идея, но у меня нет сил куда-нибудь ехать.
– Соглашайся, – говорит Ася все еще воинственным голосом. – Я отвезу, в Маринкином дурдоме ты не доедешь.
– Да, так будет даже лучше. Моя ребятня в дороге шумная. Поехали, Милочка.
Я прикрываю глаза.
– Поехали.
– Ась, подай мой телефон, – командует Марина.
Я слышу, как она звонит мужу, дает распоряжения насчет поездки, потом звонит врачу, диктуя мои данные. В какой-то момент я начинаю дремать и просыпаюсь от суеты вокруг меня. За окном уже темно, Ася вроде передвигается на цыпочках, но то сумку в прихожей поставит, то книгу какую-то переложит, бесшумно все равно не получается.
– О, ты проснулась? – Ася подходит ко мне и садится на пол возле дивана, сжимая мою ладонь. – Холодная. Слушай, сегодня поедем или утром уже? Могу постелить тебе, нормально выспишься.
Я качаю головой.
– Если можно, сегодня.
– Маринка уже на даче, отписалась. Сказала, что ждет нас в любой момент. Меня тоже пригласили погостить, представляешь? – Она невесело улыбается. – Так что сходим на речку вместе, я тебе прихватила пару своих вещей, так что домой тебе заезжать не нужно. Книги взяла твои любимые, читать будешь…
– Он звонил? – перебиваю ее.
– Звонил, – отрезает Ася.
– Что сказал?
– Спросил, где ты.
– И что?
– Был послан нахер, и я отключила телефон.
– Найдет, – выдыхаю я, снова прикрывая глаза и пытаясь не обращать внимания на боль в груди.
– Что?
– Найдет за считанные часы, Ась. У него связи такие…
– Да какие связи? В деревне Маринки ни одна связь не ловит. На холм надо забираться, чтоб позвонить. Петрович вроде как-то наладил в доме интернет, все дела, но стоит дождю пойти, тут же все летит к чертям.
– Ты-то откуда знаешь?
– Когда ты на Карибы летала, я к ним на шашлыки ездила, оттуда пыталась своему хахалю дозвониться, чтоб забрал. Пришлось ночевать у Зайцевых, потому что даже с холма не удалось связаться с ухажером.
– Ась, поехали?
– Ага, давай. Вставай потихоньку. Только без резких движений.
С помощью Аси я сажусь на диване. Голова тяжелая и безбожно кружится, лицо кажется таким опухшим, словно меня покусали пчелы. Меня немного подташнивает, но я стараюсь глубоко дышать, чтобы избавиться от этого ощущения.
– Сейчас, Ась, дай минутку посидеть.
– Сиди столько минуток, сколько тебе нужно, – ласково отвечает она, заправляя волосы мне за ухо. Такая на вид бойкая, моя сильная девочка, а сколько сопереживания и боли в глазах. Я ловлю ее ладонь и прижимаю к своей щеке. Улыбаюсь так широко, как могу в этой ситуации.
– Спасибо, моя хорошая.
– Ох, Милка, – выдыхает она и бросается мне на шею.
Мы несколько минут сидим в обнимку. Нам не нужно произносить ни слова, потому что мы и без этого прекрасно понимаем друг друга. Понемногу я обретаю душевное и физическое равновесие. Не знаю, надолго ли меня хватит, но я пытаюсь смотреть в будущее с оптимизмом. Как только мы поднимаемся, мое сердце пропускает удар, когда я слышу дверной звонок. Не знаю, как, но я чувствую, кто там за дверью.
– Это Рома, – шепчу нахмурившейся Асе и снова приземляюсь на диван.
– За своей смертью пришел.
Подруга резко разворачивается и идет открывать дверь. Я слышу, как она гремит замком, а потом распахивает дверь.
– Какого хрена ты приперся?! – рявкает она.
– Тамила у тебя? – Я слышу его уставший голос, и внутри меня все переворачивается.
– Нет, – отвечает подруга с некоторой заминкой, и в этом ее ошибка. Она совсем забыла, кем работает Рома, и что он умеет улавливать малейшие сомнения в голосе. – Эй! Ты офигел совсем?!
Я слышу шаги. Зажмуриваюсь и опускаю голову, всхлипывая. Ну, вот опять. Рома присаживается напротив меня и кладет ладони по бокам моих бедер. Я чувствую, как они прожигают мою кожу, но не могу заставить себя оттолкнуть его. Он ничего не спрашивает и не говорит, просто притягивает меня к себе. Я утыкаюсь носом в его шею и рыдаю навзрыд. Слышу, как стихают ругательства Аси, как захлопывается дверь, как подруга нарочито громко шагает в спальню и скрывается там. Рома целует меня в ушко, в волосы, гладит по ним, крепко прижимает к себе, и на секунду мне кажется, что вот так просто мы можем пережить все, что с нами случилось. Но потом я снова вспоминаю его лицо, когда он нависал над Леной, и как он кричал на меня, и осознаю, что нет, в этот раз так просто не будет.
Заставлю себя перестать плакать и слегка отталкиваю Рому. Отстраняюсь от него и отнимаю его руки от себя. Смотрю ему прямо в глаза.
– Она выжила?
– Да.
– Хорошо, – выдыхаю, икнув.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.
В его глазах столько боли. Кажется, что он постарел внешне на пару лет. Мне хочется поднять руку и провести пальцами по его щеке, но я сжимаю ее в кулак, чтобы не поддаться этой слабости. Мне очень жаль Рому. Как же, наверное, тяжело любить одновременно двух женщин. Я даже боюсь представить то, что он чувствует.
– Нормально, – отвечаю.
– Почему ты ушла? – Мне нечего ответить ему. Если я скажу, что почувствовала себя лишней, он начнет доказывать обратное, я уверена. А я не хочу больше этой лжи и псевдо-любви. – Тами…
– Ром, мне надо ехать, ладно? Пусти меня.
– Куда? Я отвезу.
– Поезжай к Лене, она сильнее нуждается в тебе.
– Сильнее, чем моя девушка, во мне никто не нуждается.
Я устало вздыхаю.
– Больше нет нужды играть эту роль, Рома.
– Что ты несешь? Какую роль?
– Я видела тебя. Видела, как тебе было больно, когда она была без сознания. Ты любишь ее, Рома.
Он опускает голову.
– Я накричал на тебя, прости. Это была паника.
– Я все понимаю.
Он снова смотрит на меня и легонько качает головой.
– Не понимаешь. Сейчас мне больнее. В сотню раз больнее, Тами, потому что я вижу, как ты отдаляешься от меня.
– Это неизбежно.
– Чушь, – громче говорит он. – Что за бред ты нафантазировала? Ну? Что я все еще люблю ее? Тами, это все херня какая-то. Я же сказал, что люблю тебя, попросил доверять мне. Неужели я не заслуживаю этого доверия?!
Я смотрю на него и не могу произнести вслух то, что должна была бы в этой ситуации. Что между нами все кончено. Что так дальше не может продолжаться. Что эти отношения меня выматывают. Нет. Я вглядываюсь в любимые глаза и пытаюсь осознать, как будет правильнее для меня, не для нас. Смогу ли я и дальше жить с ним, постоянно ожидая, что он сейчас сорвется и уедет к ней?
– Заслуживаешь, – наконец выдыхаю я.
– Так доверяй!
– Так, все, хватит! – В гостиную, словно фурия, врывается Ася. – Ты заслуживаешь доверия, а она заслуживает отдых! Мила беременна, в конце концов! Что ты на нее давишь?!
– Не вмешивайся! – рявкает Рома.
– Ты в моем доме, мужик, так что следи за тоном разговора!
– Тами, поехали домой, – мягко просит Рома, а я качаю головой.
– Поезжай без меня.
– В каком смысле? Девочка моя, давай мы все вопросы выясним завтра. Сегодня отдохнем, а завтра поговорим, ладно? Нам обоим нужен перерыв.
– Согласна. Нам нужен перерыв.
– Нет, – пресекает он мои попытки развить мысль. – Не тот перерыв, о котором ты подумала. Он нам точно не нужен. Мы уже делали один, хватит. Мы. Едем. Домой.
– Ты едешь домой, а я остаюсь. То есть, еду, но не к тебе.
– А куда?
– На дачу к подруге. Мне нужно подумать, Ром.
Он встает.
– Я отвезу. – Я вижу, что ему совсем не нравится, что я куда-то собралась без него, но Рома не может ночью просто так отпустить меня, не позаботившись, чтобы я доехала безопасно.
– Рома…
– Это не обсуждается, – резко произносит он. – Напоминаю: ты носишь моего ребенка.
Я встаю и киваю Асе.
– Поехали.
– С ним?
– Да.
Ася подозрительно косится на Рому, но все же идет в прихожую, чтобы обуться. Не знаю, какой будет дорога, но где-то глубоко в душе я все равно рада, что на дачу меня доставит именно Рома. Наверное, я непроходимая дура, если все еще пытаюсь верить в его чувства. Что ж, пусть так, но я позволю себе еще немного поплавать в этой иллюзии.