ГЛАВА 32

Тамила

– Так, дамочки, поднимаем свои драгоценные попки и тащим на выход! – командует Марина.

Мы с Асей встаем с дивана, подхватываем сумки с провизией, покрывалами-полотенцами и выходим из дома. Марина запирает дверь и кивает на сад.

– Вперед.

Выйдя за калитку, мы медленно бредем к речке через небольшую посадку.

– Красиво здесь, – говорю я, рассматривая, как ивы качаются на небольшом ветру.

– Ага. Могла бы – жила тут круглый год. Выучим мальчишек в школе, оставим им квартиру, а сами с Деном переедем сюда на постоянку. Все равно он работает удаленно, а я как-нибудь приловчусь. Надоел город, сил нет.

– Это потому что ты деревенская, – говорит Ася.

– Да. Меня все время тянет к земле, – смеется Марина, и мы вместе с ней.

– Ну что будем делать с твоим «не плохим»? – спрашивает Ася через несколько минут, глядя на меня.

– Не надо ничего с ним делать, я все сделаю сама.

– Мил, ты уверена, что не надо отсылать его в город?

Я бросаю на Асю хмурый взгляд. Не уверена, конечно. Откуда мне знать, как правильно? Знала бы, уже приняла решение и не мучилась. Но знал бы прикуп, говорят, был бы совсем не здесь.

– Я даже в себе не уверена.

– Вот именно! – восклицает подруга. – В этом и вся проблема. Этот мудила Вадик заставил тебя усомниться в своей исключительности. И ты перенесла это на свои отношения с Ромой. Хотя посмотри как он заботится о тебе. Примчался ночью, чтобы убедиться, что с тобой все хорошо.

Мы с Мариной уставились на Асю, как будто у нее выросла вторая голова.

– Ты уж определись: ненавидишь его или восхваляешь, – хмыкает Марина.

– Он классный, и Милку любит. Конечно, я к нему хорошо отношусь.

– Тогда почему хамишь ему? – спрашиваю я.

Ася дергает плечом.

– Мне просто по кайфу. Он такой забавный, когда пытается не злиться, но закипает изнутри.

– Ася! – осекает ее Марина.

– Что? – подруга делает большие глаза, а потом смотрит на меня. – Тебя это обижает, да?

– Просто его друзья так хорошо ко мне отнеслись, а моя подруга его все время дергает. Как-то…

Ася закатывает глаза.

– А почему мы должны отвечать взаимностью из-за того, что его друзья молодцы? И вообще, а как еще они должны были к тебе отнестись? Ты же лучшая! Они, наверное, и не мечтали о такой девушке для своего друга. Умница, красавица, веселая, игривая как кошечка. Что еще мужику надо? Ничего, вот именно.

– Почему у меня такое чувство, что она ведет диалог сама с собой? – тихо спрашивает Марина, наклонившись ко мне, и я негромко хихикаю.

– Хватит шептаться обо мне! – возмущенно восклицает Ася, но смеется вместе с нами. – Ты только обещай, что не будешь малодушничать, если он начнет чудить. Пошлешь сразу и навсегда. А с малышом мы тебе поможем.

– Поможет она, – фыркает Марина. – Малышу нужен отец, а не ветреная подруга мамы.

– Это я-то ветреная? У меня уже отношения аж целых две недели!

Мы смеемся.

– Нет, ну это все меняет, – говорит Марина. – А кто он?

– А, так, – отмахивается Ася, а Маринка кивает, подняв брови, показывая, что Ася сама подтвердила ее слова о ветрености.

Мы подходим к реке, где немного поодаль справа рыбачат наши мужчины. Младший сын Марины носится по траве, размахивая самодельным копьем, а старший в точности копирует позу отца, поставив локти на колени и внимательно наблюдая за удочкой, которую держит обеими руками.

– Мама! – выкрикивает Костик, бросает свое копье и бежит в раскрытые объятия моей подруги. Добегает и повисает у нее на шее. – Я поймал лыбу, больсую, но папа ее выпустил, сказал, сто она маленькая есё.

Я улыбаюсь, глядя на малыша, который так увлечен рассказом. Огромные глаза, заглядывающие в самую душу и так убедительно он говорит, что представляется и правда огромная рыба. Перевожу взгляд на мужчин и сталкиваюсь с Роминым. Он слегка улыбается, глядя на меня. Встает и подходит к нам, установив удочку в держатель.

– Как дела? – спрашивает, встав рядом.

– Лучше, чем были вчера, – отвечает Ася язвительным тоном.

Рома улыбается шире, и я по его взгляду понимаю, что он наконец улавливает настроение Аси. Подается немного к ней и негромко произносит:

– Когда появится мужик, который найдет лучшее применение твоему языку… Когда он укротит твой псевдо-крутой нрав… когда ты станешь послушной кошечкой… Я поставлю ему самый дорогой коньяк, который найду.

– А почему это ему? – спрашивает Ася, ставя руки в боки. – Это же типа я капитулирую.

– Потому что нужна охренительно крепкая нервная система, чтобы до момента твоей капитуляции выдержать ту стерву, которая живет в тебе. Ему же нужно как-то пережить душевные страдания.

– Ну в смысле? – возмущенно тянет Ася, но Рома, улыбнувшись, прекращает диалог, и, обняв меня за талию, разворачивает и ведет вдоль тропинки.

– Прогуляемся?

– Мгм, – отвечаю я.

– Мои друзья купили себе дома, а я вот хочу еще и дачу в похожем месте. Живописно здесь.

– А дома тебе разве мало? Не много ли ты хочешь?

Рома поворачивается лицом ко мне и смотрит абсолютно серьезно.

– А чего хочешь ты, Тами?

– Ты сейчас задаешь этот вопрос, чтобы задобрить меня?

– Я не сделал ничего плохого. За грубость извинился. Какой у меня повод тебя задабривать?

Мы проходим немного дальше и Рома усаживает меня на сколоченную из досок скамейку, и сам садится рядом. Мы оба смотрим на реку и людей, которые отдыхают на берегу.

– Скажи мне, Тамила, неужели я не заслуживаю твоего доверия?

От его вопроса мои внутренности переворачиваются.

– Заслуживаешь, – тихо отвечаю я, сглотнув ком в горле.

Рома поворачивается ко мне, и мы встречаемся взглядами. В его глазах нет ни осуждения, ни злости.

– А чего заслуживаешь ты?

– А причем здесь я?

– При всем, маленькая. Я хочу знать, чего ты – по собственному мнению – заслуживаешь.

– Не знаю, – отвечаю после некоторой паузы. – Счастья, наверное.

– Наверное, – задумчиво произносит Рома, кивая. – Не «наверное», Тами, а наверняка. Ты заслуживаешь всего. Потому что ты особенная. Удивительная. Ты заслуживаешь всего самого лучшего. Просто потому что ты – это ты. Мы с тобой можем сколько угодно косячить, но от этого мы не становимся менее достойными. Мы учимся строить отношения друг с другом, и у нас будет еще не одна размолвка, и даже не две. Мы оба это прекрасно понимаем, но, обращаясь к предыдущему опыту, всячески стараемся этих размолвок избежать, чтобы снова не испытывать чувств с негативным оттенком. Я предлагаю не подстраиваться, не прятаться и не прогибаться, ломая себя. Давай покажем друг другу какие мы на самом деле. Настоящие, без налета светскости. Мы видим все это друг в друге, пускай эти дикие черты и завуалированы. Оставим это для остальных людей. Давай обнажимся друг для друга.

– О чем ты говоришь? – подсознательно я понимаю, но сбросить с себя все и остаться перед ним совершенно обнаженной… я так боюсь этого. Я уже так делала, и осталась одна с чемоданом на острове в канун своей несостоявшейся свадьбы. И снова туда же? Страшно до трясучки просто.

– Я говорю о нас, Тами. Ты не уверена в себе из-за предыдущих отношений. Я не уверен в тебе по той же причине. Знаешь, что я испытываю каждый день? – Качаю головой. – Я все боюсь, когда ты позвонишь и скажешь: «Я замужем». Или: «Я выхожу замуж за другого. Но тебя люблю и хочу, чтобы ты был в моей жизни». Я тоже все время в напряжении, маленькая. И когда ты пропала на два дня, я даже не могу описать тебе всего, что испытал тогда. Я реально ждал этих слов. И это сущий ад, скажу я тебе. Все время ожидать, что твоя любимая предпочтет тебе другого, а для тебя будет оставлять выходные или командировочные дни мужа… Когда это было с Леной, я думал сдохну. Но когда я представил, что ты могла поступить так же, я все же умер, Тами. Раз сто примерно.

Я порывисто и тяжело вздыхаю. Вон оно что. Я даже не подозревала, что в Роме живет такой страх. Думала, он злился из-за того, что его бывшая вертихвостка, и он таковой считает и меня. А, оказывается, это иного рода боязнь.

– Вот это я называю «обнажиться», маленькая. Я хочу, чтобы мы наконец начали говорить открыто. Чтобы между нами больше не осталось тайн и недомолвок. Они только мешают нам строить наше счастливое будущее. Чтобы мы открыто выражали свои эмоции и желания. А теперь все же ответь на вопрос: «Ты бы хотела жить за городом?»

Я моргаю. Такая резкая смена темы, что я не успеваю перестроиться.

– Эм-м-м…

– Ну давай, первое, что пришло на ум.

– Да! – выпаливаю я, и мы оба негромко смеется.

– Вот видишь? Это совсем не больно. Что ты испытала, увидев меня с Леной?

Улыбка быстро стекает с моего лица, и я снова ощущаю неуверенность.

– Мне было больно.

– Почему?

– Потому что ты кричал на меня и потому что смотрел на нее так… и называл ее Леночкой… и деткой. И так бережно держал в своих руках.

– Это паника, милая. Если бы я сбил другого человека, то чувствовал себя так же.

– Но ты назвал ее Леночкой! – громче произношу я, хмурясь.

– Мой косяк, и я его исправлю. Только пойми, былого не воротишь, я не могу прожить эту ситуацию заново, чтобы переиграть. Я рад, что ты сказала о своих чувствах, потому что я хочу, чтобы ты знала одно: я никогда не любил никого до тебя.

– Тогда на пляже ты сказал, что был влюблен в Лену.

– Влюблен не равно любил. Это раз. И это вряд ли была влюбленность, скорее нездоровая одержимость, зависимость от острых эмоций и секса. Тами, я был пацаном.

– Но сейчас-то ты уже не пацан.

– Моя юность затянулась. Но она закончилась.

– Ты всегда все так правильно говоришь.

– Моя работа состоит в том, чтобы убеждать людей в своей правоте.

Я слегка улыбаюсь и снова смотрю на воду.

– Ром? – спустя какое-то время спрашиваю я. – А как все будет дальше?

– А как ты хочешь?

– Я не хочу принимать решение за нас двоих. Или ты так пытаешься переложить на меня ответственность? – усмехаюсь, повернувшись к нему.

– Я возьму на себя всю ответственность, которую ты на меня возложишь, маленькая. Но это тот вопрос, который нужно решать сообща. Как джентльмен я поинтересовался сначала мнением дамы.

– Сначала скажи, как ты сам это видишь.

– Будь моя воля, я бы уже завтра – или даже сегодня – затащил тебя в ЗАГС и поставил штамп в наши паспорта, чтобы безраздельно тобой владеть. Но ты, наверное, хочешь красивое белое платье, подруг в свидетельницы и шикарную свадьбу.

– Не то чтобы шикарную… Это ты мне так сделал предложение?

– Нет, предложение я сделаю так… – произносит Рома, внезапно встает с лавочки и встает на одно колено. Мои пальцы прижимаются ко рту, когда я смотрю, как Рома выуживает из кармана шорт белую бархатную коробочку. Открывает ее, и на меня с мягкой подушечки «смотрит» небольшое кольцо из белого золота с переливающимся на свету камешком. – Я люблю тебя, и это не изменится. Мне достаточно лет, Тами, чтобы быть уверенным и в своем решении, и в своих чувствах.

– Рома… – выдыхаю тихо.

– Тс-с-с. – Он слегка хмурится и качает головой. – Я хочу с тобой всего: дом, дачу, детей, собаку, выяснение отношений, секс, обиды и примирения, ужины, обеды, завтраки, поездки на море и в горы, встречи с друзьями… Все, маленькая. Скажи «да», и ты сделаешь этот день самым счастливым в моей жизни.

– Да, – шепчу я.

– Громче, Тами, я становлюсь глуховат с годами, – с улыбкой произносит Рома.

– Да. Да. Да. Да! – повторяю, как заведенная, бросаясь ему на шею и целуя. – Я так сильно люблю тебя, Ромка!

– Дай хоть кольцо надену, – с улыбкой произносит он у моих губ.

– Да кому оно надо?

– В смысле – кому надо? – слышу слева недовольный голос Аси. – Быстро подставила руку!

Смеясь, мы с Ромой отрываемся друг от друга, и я позволяю ему надеть кольцо мне на палец. Мои ладони дрожат, но Рома быстро справляется, а потом целует меня нежно и сладко.

– Ну наконец-то, – ворчит Ася, и мы снова смеемся. Теперь уже втроем.