Глава 29. Настя

– Куда мы едем? – заламываю руки, не могу даже смотреть на него. Лишь пялюсь на то, как он сжимает руль, на пальцы, что еще совсем недавно трогали мои бедра. Зажимаю между ними руки, чтобы хоть немного успокоиться. Но не выходит, и я задаю вопрос более нервно. – Ник, куда мы едем?!

– Поговорить.

– Мы можем и в машине поговорить.

– Не люблю трахаться в машине.

– Что? – я ахнула от его грубости. – Кто сказал, что я вообще буду с тобой трахаться?

Ник резко сворачивает вправо, подрезав машину, что ехала сзади, от чего послышался разъяренный гудок.

Остановился у обочины и отстегнулся. Я даже дернула дверь, чтобы выйти, но это было бесполезно. Ник бесцеремонно, грубо начал лезть в мои колготки, трусы, приник пальцами к влажной щели, почти втолкнул в меня пальцы, как я не верещала и сопротивлялась. А затем вытащил их, поднес к моим губам, демонстрируя обильную влагу, запах которой заполнил ноздри. Ник зашипел.

– Это что?

– Это естественное, – часто дышу я, но он головой мотает.

– Мне твое вранье уже поперек горла, девочка. Это значит, что ты меня хочешь, а я, – он дергает меня к себе, руку толкает к паху, где явственно выделяется стояк. – А я хочу тебя. И никакое блять расстояние этого не изменит. И я был готов жениться на тебе, я был готов на все что угодно, я даже решил работать в России, чтобы дать тебе время прийти в себя.

– Из-за меня?

– Да, Настя, из-за тебя! Поэтому не смей мне врать, что между нами ничего не будет. Потому что ты уже в ресторане была готова раздвинуть ноги и сейчас мы едем трахаться, а потом разговорить о том, что тебя не устраивает. И будет так, как я сказал, раз вести себя как взрослая ты не можешь.

– Перестань меня отчитывать, ты мне не отец.

– Это отличная новость. Поэтому сядь, помолчи и дай мне доехать, куда я планировал.

Он смотрит мне в глаза, душит энергетикой, силой, и вдруг пальцы влажные ко рту моему подносит, а я даже, не осознавая, что делаю, открываю рот, и слизываю свой вкус, который он тут же сцеловывает своим языком. И все это насколько аморально, что меня от стыда и удовольствия потряхивает. Я ерошу его идеальную прическу, пока Ник поглаживает большим пальцем мой затылок.

Он все прекращает в момент, и мы снова выезжаем на проезжую часть. И я больше не могу смотреть на него, могу только думать, куда он меня везет и что мы там будем делать. Но чем дольше мы едем, тем больше мыслей появляется в голове. Секс – это конечно приятно, но проблем не решает. О чем и говорю Нику, когда мы тормозим у небольшого частного дома в черте города.

– Я знаю. Поэтому будем обсуждать и решать, что делать. Как взрослые люди.

– Ладно, – соглашаюсь, а что еще остается. – А чей это дом?

– Это сауна. Вчера здесь с мужиками сидели, – он выходит из машины и сам мне открывает дверь. Чёрт, как же я люблю эти его манеры, эту его строгость поведения. Наверное, потому что стоит нам остаться наедине, как он из джентльмена превращается в настоящее животное.

И мне хочется этого, вот только момент этой сауны меня смущает.

– В сауны водят шлюх, – упираюсь я, когда мы у самого входа.

– Ты считаешь себя шлюхой?

– Нет конечно!

– Ну и все. Сауны – это место отдыха, а в этой огромный бассейн. Вчера Яр упомянул что тот, в который ходила ты временно закрылся, и ты скучаешь по плаванию.

– И ты привел меня поплавать, – заулыбалась я, а он кивнул, мельком, но жадно взглянув на мои ноги.

– Помимо прочего.

Нас быстро оформляют, из чего я делаю вывод, что Ник, гость здесь постоянный. И наверняка проводил время не один.

Но все становится не важным, когда нас провожают в нашу комнату, которая охвачена голубым сиянием из-за огромного бассейна с джакузи с боку.

И самое главное, чтобы искупаться здесь, мне не нужен купальник.

– Ты есть хочешь? – спрашивает Ник, стоя сзади, так близко, что сердце заходится в волнении. Его рука уже на талии, чуть придавливает меня к себе. И я помню, что нужно поговорить, но сейчас гораздо острее нужда его коснуться, снова вспомнить его вкус. К попке уже прижат крупный стояк, я уже забыла, что он спросил.

– Что?

– Ты голодна?

– Нет, – он разворачивает меня к себе, вжимает пальцами в себя, словно хочет стать единым целым, второй рукой уже расплетает косу, вплетая в волосы свои пальцы, больно сжимая затылок.

И смотрит. Смотрит. Словно на самое важное, что есть в его жизни. И я почти готова поверить в то, что я для него та самая. Единственная.

– А я уже проголодался.

Он впивается в мои губы, требовательно толкается языком в рот, а я за него хватаюсь, словно стою на самом краю, тугими мышцами наслаждаюсь, от поцелуя млею, сама трусь об его член как голодная кошка. А его правая рука уже на бедре, гладит меня смело, под юбкой копошится. Его пальцы находят край колготок и тянет их вниз, но тишину наших стонов внезапно прерывает телефон.

И Ник спокойно оставляет меня с полуспущенными колготками и тянется к телефону.

Вот так просто. Сразу расставляет приоритеты. И я понимаю его, но мне все равно обидно, пусть и руку он мою из своей не выпустил.

– Да, Ингрид, – говорит он на немецком. – Сколько метров? Этаж? Тогда бери. Я?

Он говорит со своей невестой со стояком, который относится ко мне. Я руку хочу вырвать, но он крепко держит, почти боль причиняет.

– В бассейне. Да. Думаю, часа четыре.

Ага. Пять минут. Не больше.

– Все, до связи.

– Четыре часа? Ты не переоценил свои возможности?

– Знаешь немецкий? Отлично.

– Ничего отличного! – вырываю я руку. – Ты женишься! И не ври, что это не так.

– Я действительно в декабре хочу жениться, но на ком, зависит от тебя.

– Ты издеваешься? Как так можно говорить?! А Ингрид?! Это получается, я соглашусь, ты ее бросишь? Да что ты за человек такой?

– Рациональный, в отличие от тебя, но не лишенный страстей. Прагматик, который сначала думает, потом делает. Мне сорок, мать хочет внуков, да и мне пора заделать наследника.

– То есть либо я, либо она?

– Я бы предпочел тебя, и ты бы предпочла меня, так что давай обсудим, что нам мешает? Помимо твоей слепой веры, что я все еще влюблен в твою мать.

– А разве это не так?! – ору я, уже ничего не понимая, но в дверь стучат, и я от ярости сжимаю зубы. – Нас оставят в покое, или как?

– Это принести выпить и фруктов.

Он берет все у администратора и спокойно, словно только что чуть не трахнул меня, раскладывает все на столе. Поднимает взгляд, смотря на меня, все еще стоящую без движения.

– Принеси нож на той тумбе. Хочу киви порезать.

И я конечно иду и нож ему подаю, смотря как он тщательно все чистит и нарезает. И даже помогаю ему, просто, чтобы отвлечься. Меня ломает, как я хочу его коснуться, а он только посматривает и команды дает.

– Ник. Ну как ты можешь быть таким? Как? Мы обсуждаем важные вещи, а ты спокоен.

– А кому помогала истерика. Ты поплавать-то хочешь или будешь и дальше стоять со спущенными колготами?

Я резко опускаю взгляд, а он улыбку прячет. Придурок. Снимаю колготки, наклоняюсь, чтобы стянуть их с щиколоток и стоп, а когда поднимаюсь, вскрикиваю, потому что Ник, уже до неприличия близко. Ни слова не сказав, накрывает губы, разворачивая меня к столу, на который тут же меня садит, вклиниваясь между ног.

– Весь ужин думал, как трахнуть тебя на столе.

Говорить ему о том, что я и сама об этом думала я не хочу, но стоит Нику меня поцеловать снова, коснуться руками груди, как из головы вылетают все аргументы, которые я придумывала, чтобы с ним не заниматься сексом. Остается один и самый важный аргумент, почему я срочно должна снять с него правильные шмотки и стать той неправильной, что возьмет в руку его толстый, увитый венами член. Один очень важный аргумент. Я не могу иначе. Я этого хочу.