Глава 33. Николас

Все повторяется. И это напрягает так сильно, что хочется волком выть. Опять Распутина и опять делает вид, что меня не существует. И я держался как мог, почти не звонил, приезжал всего несколько раз. Держался от того, чтобы просто загрузить эту девку на плечо и повезти к себе. Туда, откуда ей никуда не деться.

Странно, что двадцать лет назад мне было все равно, что я не нужен Мире. Я знал, что являюсь лишь заменой. Но здесь сейчас я тот единственный, что нужен Насте. Тот единственный, с которым она может быть, может отдаваться. И ее смелый, шальной взгляд лучшее тому подтверждение. Она моя всем своим телом. И ее протест против нас, меня и наших отношений говорит о ее любви к семье и матери, которой причинит боль наша связь. Это хорошо, правильно, но… Но порой приходится отрезать от себя лишнее, чтобы быть счастливой. Даже если это семья.

– Что?

– Я говорю ради любви порой приходится отрезать лишнее, даже если это семья. Твоя мать, она.

– Что?

– Она не любит меня. Никогда не любила. Я был очень удачной заменой твоего папы, по которому она страдала много лет. Знаешь ведь почему?

– Они думали, что брат и сестра.

– Точно. Я понимал на уровне подсознания. Что замена, но меня это устраивало. Мне не хватало семьи, и они ею стали.

– Ты спал с ней?

– Она была столь же несговорчива со мной, как ты с Женей. Но стоило им узнать я Яром правду она тут же забыла про меня. Мы успели пожениться, но уже через пару дней оформили развод. Так что бывший муж в отношении нас с твоей матерью слишком сильно сказано. Мы скорее были друзьями, играющими в любовь, пока она ждала свою, а ты еще тогда не родилась.

– Но ты сказал, что если не женишься на мне, то женишься на Ингрид.

– И ты дашь мне совершить эту ошибку? Дашь жениться на другой? Чтобы потом всю жизнь страдать и мучатся, а не совершила ли ты ошибку.

– Ник, ты не понимаешь. Это мама, они моя семья.

– И они любят тебя, они всегда будут тебя любить, чтобы ты не сделала, – подхожу к ней ближе, взяв в плен рук, что ставлю на раковину. Возбуждаюсь от запаха кожи, который она источает. – Даже если ты выйдешь за меня замуж.

– Они меня любят, а ты.

Девчонка, ей нужно услышать это, а я пытаюсь понять, готов ли в этом признаться. Не ей. Себе. Что буду бегать за ней столько, сколько потребуется.

– Я здесь Настя. Я никуда не уйду. И я люблю тебя.

Она шмыгает носом, сама обнимает мою шею и целует. Целует так, словно сорвало стоп-кран и поезд резко затормозило, впечатывая нас друг в друга.

– А если…

– Все сделаю, только сейчас нужно заткнуться.

– Ты хочешь снять с меня трусики? – хихикает она, а я стискиваю челюсти, представляя какой она будет податливой и без рамок, когда вот такая – навеселе.

– Я хочу трахнуть тебя.

– О, да ты шалун, – облизывает она пухлые губки. Я тут же срываюсь на очередной поцелуй, пока она сама расстегивает мою ширинку, а я глажу ее нежные, такие нежные бедра.

– Чудесное платье.

– Я одевала его для тебя. – шепчет эта сирена, уже обхватив ствол пальчиками. Прохладными и нежными, творящими с моим либидо что-то невообразимое. Я чуть отодвигаюсь, чтобы стянуть с нее белье. Раздвинуть шире ноги. Смотрю на розовое влажное чудо. Лепестки раскрыты, лоно манит глубиной. Головка словно дрожит, примагничивается к половым губкам, несколько раз растирая по ним влагу.

Моя девочка смотрит ту даже, потом поднимает взгляд, пока я снимаю лямки с ее платья, пока щипаю пальцами соски, тяну их на себя, целуя чертовку и надавливая головкой на губы. Лоно поддается не сразу, такое узкое, оно словно не хочет меня впускать, но стоит чуть дернуть бедрами, как член проникает наполовину, а Настя стонет мне в рот. Жадна, жадная девочка, требующая добавки. Она целует меня смачно, вылизывая рот изнутри, пока член неспешными движениями ласкает стенки ее влагалища. Но выдержка мне быстро изменяет, я убираю руки с груди, тут же взяв в тиски ее крепкий зад.

– Держись. – шепчу в губы, начиная откровенно натягивать ее на себя пол сочные, но почти беззвучные стоны. Она кусает мою губу, подмахивает задом, помогая поддерживать бешеный, какой-то одержимый ритм фрикций. Снова и снова я был внутри. Шлепки тел сводили с ума, ее пульсация доводила до последней стадии, когда вот-вот и кончишь. Но каждый раз я прерываю акт, чуть снижая скорость движения. А она ворчит, ей надо больше. Молодая, дикая, моя.

– Настя. – целую ее крепко, настойчиво, а затем резко разворачиваю спиной, тут же проникая снова. Глубоко и тесно. Башню рвет, она мычит в мои пальцы, которые я толкаю между губ, кайфуя от того как ее слюна бежит по руке. В какой-то момент секса, когда скорость толчков достигла пика, влагалище сжимается сильнее, пытаясь меня вытолкнуть, а я засаживаю глубже, чувствуя ее оргазм. Конвульсии ее тела чуть ослабляются, а я чувствую приближение спермы.

Тут же тяну Настю на колени. И она больше не ворчит как в прошлый раз. На этот раз она слизывает все, смотря мне в глаза. На мгновение даже берет головку в рот.

– Я научу тебя сосать мне. Ты будешь брать глубоко в горло. – чуть сжимаю я его ей и поднимаю к себе. – Я научу тебя всему, что знаю сам. А ты будешь наполнять мою жизнь красками, которых мне так не хватало.

– Я тоже тебя люблю. – прижимается она ко мне всем своим телом. Обнимает, целует. – Наверное придется рассказать матери.

– Придется Насть.

– Но можно не сегодня. Давай не будем ее смущать.

– Давай не будем. Но уезжаем мы прямо сейчас.

– О, кому-то не терпится начать уроки?

– Мне не терпится выспаться, а я всю неделю думал о тебе.

Она сладко улыбается, поправляя свою одежду, пока я натягиваю брюки. Но стоит ей повернуться, оттопырить зад, чтобы попробовать собрать распавшиеся волосы в подобие прически. Я тут же пристраиваюсь сзади, поглаживая булочки, лаская меду ними, трогая тугой анус. Член тут же оживает в предвкушении, а я надавливаю на поясницу Насти, которая улыбается мне в зеркало.

Но тут ее улыбка резко слетает, когда мы оба слышим звук открываемой двери, а на пороге страстно целующихся ее родителей. Впервые в жизни мне хочется спрятаться по волшебству, а я только закрываю собой Настю. Но поздно. Мира уже застыла, смотря то на меня, то на Настю.