Глава 43. Настя

Он тянет меня от двери, а я мне кажется все. Уйти я не смогу. Сейчас он обязательно поцелует меня, и я стану его любовницей. Может так и надо. Любить, несмотря ни на что. Любить, даже если у твоего любимого есть семья. Просто жить надеждой, что именно эти выходные он проведет с тобой.

Я думаю обо всем об этом, пока Ник ведет меня к кровати, и вдруг я слышу его смех. Веселый такой, он рядом садится и успокоится пытается.

– Только не говори, что я все это вслух сказала.

– Если хочешь – не скажу, – даже слезу, сволочь, вытирает, а я от стыда лицо руками закрываю. Моя одежда выпадает, ложась в ногах тряпочками.

– Нет, ну вообще правильные мысли, хоть и несколько романтизированные в реалиях суровой жизни. Не будь ты внучкой олигарха, ты бы конечно так не говорила и не думала.

– Потому что люди во всем ищут выгоду?

– Ну конечно. Ты вон о гордости своей думала, о чести, о чувствах матери, а Ингрид думала о своей жопе.

– Причем тут жопа Ингрид. Она же беременна.

– Жопа Ингрид беременна?

– Ник, ну прекрати шутить! Я сейчас серьезно! Она беременна от тебя, а ты еще давно мне сказал, что женишься на ней.

– Я бы еще не такое сказал, чтобы тебя в свои сети, муха-цокотуха, заполучить, – он роняет меня на кровать и целует.

– Ну эй! – отталкиваю его и вскакиваю. – Ну тебе сколько лет! Что ты ведешь себя как ребенок!

– Мне сорок. А чувствую себя на пятнадцать. А у тебя соски встали.

Я сначала даже не поняла причем тут соски, а потом посмотрела вниз и поняла, что голая. Стою и учу его уму разуму. Улыбаюсь и смеюсь.

– А у тебя член, – не остаюсь я в долгу, а Ник перестает смеяться. Проводит по нему рукой, словно гипнотизируя меня. И я мигом облизываю пересохшие губы, но понимаю, что нельзя все решать сексом. Если уж я решила не уходить, ну пусть даже Ник решил, что я не уйду, все равно нужно поговорить. – Так что насчет Ингрид.

– Тьфу ты. Нашла кого вспомнить.

Я рядом сажусь, и он подвигается ближе. Опускает руку мне на коленку, а его убираю.

– Ник.

– Я не видел Ингрид уже месяц, Насть. О ее беременности, если такова существует, сообщил мне в истерике Платон, потому что она заявилась к самому вашему старшему.

– К деду? – ахнула я. – Так вот почему Платон такой злющий. Он что его жениться заставляет?

– Борис может, я думаю. Он же у вас повернут на детях и династии Распутиных. Немного старческими маразмом попахивает.

– Ну не правда. Просто у него семьи в детстве не было, вот он и хочет, чтобы его семья была большая. Мой папа кстати такой же. Поэтому, несмотря на частые ссоры, они очень единодушны в вопросах брака и семьи.

– Ну значит они не будут против, если я привезу тебя к ним в гости уже замужнюю, – я только открываю рот, чтобы еще что-то спросить, как он меня коротко целует и вдруг выдает.

– Я люблю тебя. И даже если бы Ингрид была беременна от меня, что не возможно…

– Почему?

– Не перебивай. Даже если это бы случилось, я все равно бы на ней не женился. Ты конечно сильно меня выбесила своим поступком, но я все равно за тобой бы приехал.

Я закусываю губу, чтобы просто не расплакаться от счастья, но говорю тихо, почти покорно.

– Я бы поехала с тобой. Куда угодно.

– И?

– И я тоже тебя люблю, – обнимаю его, и нос к его прижимаю. – Очень. Очень.

– В таком случае, собирайся, надо нам в одно место съездить.

– Куда? – смотрю за тем, как его великолепное тело шествует к стулу, где сложены его вещи.

– Пусть будет сюрпризом.

Я улыбаюсь шире уже некуда и быстро натягиваю сброшенные на пол вещи.

– А все-таки… – задаю вопрос, когда мы садимся в его большой внедорожник.

– Настя…

– Ну Платон убеждал меня, что всегда предохраняется. Могла ли Ингрид соврать. Или не знать, например.

– Я тебе тайну открою о женщинах. Женщины всегда знают от кого забеременели. Всегда.

– Да?

– Да. А еще Ингрид знала, что я детей не хочу.

– Не хочешь?

– Ты дослушаешь?

– Прости, молчу, – я даже руки на коленях сложила.

– Ингрид очень умная женщина. И если она, не услышав от Платона нужного предложения, пошла прямиком к его отцу, то можешь мне поверить, она уверена, что ребенок от Платона. А твой дядя просто очень хочет свинтить, потому что ему нахрен сейчас все это не нужно. Ему сколько… двадцать один? Я в его годы…

– Даже слушать не хочу, – осознаю, что похоже не только мне скоро играть свадьбу. Думаю. Платону ему организуют ее даже раньше.

– Но даже в те годы я уже знал, что нужно предохраняться.

– А со мной.

– А с тобой весь мой мир перевернулся, – поднимает он мою руку, скрещивает наши пальцы и целует тыльную сторону. Мы едем в город, я это понимаю. Закралась крамольная мысль, что он везет меня в аэропорт, но весь его вид говорит о том, что он больше меня никуда не отпустит, а я, наверное, буду только счастлива сдаться в добровольный плен любимому мужчине. И я уже снова хочу спросить про пункт назначения, как вдруг мы тормозим возле русского консульства. Внутри все трепещет от волнения, я смотрю на Ника, а он усмехается.

– Паспорт то взяла?

Он уже выходит из машины, идет открывать мне, а я не подаю руку. Я все понимаю, сейчас он сделает меня своей женой, просто я если представляла нашу свадьбу, то совсем не так.

– Настя? – садится он на корточки рядом со мной. – Красиво хочется? С белым платьем?

– Это плохо?

– Я бы тоже очень хотел увидеть тебя в белом платье, а потом снять его с тебя.

– Ник… Это не важно, я знаю, просто…

– У нас все будет. На декабрь уже забронирована самая красивая церковь Швейцарии, а ты будешь самой красивой невестой, но распишемся мы сегодня, прямо сейчас, чтобы я больше никогда не слышал в твоем голосе неуверенности касательно наших отношений.

Я сглатываю, но слезы все равно ручьем.

– Я уже говорила, что люблю тебя? – выпрыгиваю я из машины и целую его лицо, куда попадают губы. Снова и снова. Висну на шее, пока он умудряется встать, закрыть машину и поставить меня на ноги, застегнув куртку до конца.

– Да. И вытри слезы, а то решат, что я тебя силой сюда привез, – смеется Ник, и я в ответ. Мы вместе заходим в консульство, туда, где начнется наш совместный путь. Наше счастье.