Глава 19

— Саш, ну почему ты не хочешь сейчас поехать?

Соня сидела в Сашкиных объятиях на заднем сиденье своего автомобиля и усиленно строила обиженную.

— А потому, — улыбнулся он и коснулся губами её носика, — Я приеду вечером и буду ждать около дома. Это не обсуждается. И давай договоримся: со связи не пропадать, двери блокировать и одной, даже в собственный подъезд не входить!

— Хорошо. Тогда я заеду за тобой. Можно?

— В общагу?

Она вскинула удивлённо брови и попыталась отстраниться:

— А ты собираешься отдыхать после смены где-то ещё?

— А я собираюсь отдыхать? — Сашка не сдержал иронию и прищурился, — Вообще то, выспаться я рассчитывал ночью, как все нормальные люди. Или ты против?

— Я? — пушистые реснички растерянно заморгали и плечи неопределённо дёрнулись, — Нет, не против. Я тоже спать люблю ночью.

— А вот и зря, — он зарылся ладонью в каштановом водопаде, слегка надавил на её затылок, склонив голову навстречу, и прежде, чем пленить губы, выдохнул шёпотом, — Все свои ночи ты уже отдала мне.

Мгновения сладкой истомы складывались в секунды, а те, неумолимо, отсчитывали минуты и напоминали, что пора закончить поцелуй, в котором время растворялось, как дождевые капли в реке, оставляя лишь круги на поверхности — маленькие, едва заметные, но грозящие соединиться в один бурный водоворот. И тогда Соня бросит все свои дела, и они рванут туда, где не нужно будет оглядываться на тех, кто прошёл мимо машины и прислушиваться к гулу автомобилей на парковке.

— Саш, пожалуйста, отпусти меня.

Он посмотрел в умоляющий взгляд и улыбнулся:

— Это же не я тебя держу, а ты меня.

Соня хитро прищурилась и стала перемещаться к двери, смеясь:

— А рука под моей попой чья?

— Ах, там ещё и рука чья-то?

В глупой игре можно было остудить пыл и вернуться в реальность, но в сапфировых глазах вдруг промелькнул испуг, женская голова в секунду оказалась внизу и уткнулась носом в ремень на форменных брюках.

Сашка не понял манёвра, хмыкнул удивлённо и неуверенно произнёс первое, что пришло в голову:

— Сонечка, я, конечно, всеми конечностями — за, но ты уверена, что тонированные стёкла, настолько...

— Что? — переспросила она, подняв голову и озираясь вокруг, — Ты о чём?

— А ты?

— Там Шелудяков прошёл. Вот и спряталась.

И это вызвало ещё большее недоумение на лице мужчины: — Зачем?

Соня села нормально, достала из лежавшей на переднем сиденье сумки щётку для волос и замерла, не понимая вопроса:

— Как зачем? Он итак меня ни во что не ставит, ненавидит и считает дурой стервозной. А увидит не одну в машине, ещё и остальных настроит. Хотя, — она махнула щёткой и принялась собирать непослушные кудряшки в хвост. — Он уже это делает и даже не стесняется. Жаль, что он — твой знакомый, а то сказала бы...

— Сонь, я его знаю, меньше, чем тебя. Совместная служба — дело прошлое. Да и тогда мы особо не общались. А что у тебя за тёрки с ним?

— Ефунда. Фабочие фопфосы.

— А подробнее можно? Или информация глубоко секретная?

Он улыбнулся и потянул за резинку для волос, которую Соня зажала зубами. Но она сунула ему в руки расчёску, и накрутила пружинку на волосы.

— Какие секреты? Он скользкий, как уж. И уволить пока не могу. Если хочешь, потом обсудим. Ладно? — Голубые глаза вдруг хитро прищурились и брови нахмурились. — Не поняла. А ты что подумал, когда я вниз упала?

Сашка сдерживал иронию, но понимал, что озорной взгляд его выдаёт, поэтому, на всякий случай, убрал расчёску и прижал «проснувшуюся фурию» к себе:

— Я? Так и подумал, что ты выбрала самое удачное место, чтобы... спрятаться.

— Ах ты...

Волшебство слившихся губ остудило назревающую бурю негодования, сапфировый взгляд посмотрел умоляюще-нежно, и носик с веснушками смешно сморщился, — Я пойду?

Сашка вздохнул, кивнув головой, вышел из машины и подал ей руку. Ему тоже пора было идти.

Соня исчезла внутри здания, а мужчина отправился на остановку. Посмотрел на часы и решил ехать на переговорный пункт. У школьников продолжались весенние каникулы и была надежда, что Вика с Димкой будут дома одни.

Пустое помещение встретило тишиной, не нарушаемой даже круглыми часами на стене, ибо стрелки на них застыли на месте и показывали тот миг, когда один день закончился, а другой ещё не наступил. Секундная стрелка подрагивала на одном месте, будто томящийся на старте спринтер и давала надежду на то, что всё ещё впереди и всё ещё можно изменить.

Привычные движения, бесчувственный автомат жадно заглотил монету, и трубка заговорила звонким детским голоском:

— Алло!

— Викулька, принцесса моя, привет!

Сердце бешено заколотилось и Сашка оглянулся в зал — он был пуст, по-прежнему. Значит, никто не заметит предательски скатившуюся слезу.

— Папа? А почему ты так долго не звонил? Пап, я соскучилась.

— Викулька, ты прости меня. Здесь со связью проблемы были. Я тоже соскучился, и по тебе, и по Димке. Как Вы? Рассказывай.

— Мы хорошо. Папа, а ведь это ты подарки нам с Димкой прислал?

— Да, Викуль. Не понравились?

— Понравились. Но мама сказала, что это дедушка купил, а я видела квитанцию, и там написано было, что посылка от тебя.

— Мама, наверное, не правильно выразилась.

Тоненький голосок поник и робко спросил:

— Пап, а когда ты вернёшься уже? Ты же нас не совсем бросил?

— Принцесса, как же я могу Вас бросить? Ты ведь большая девочка и понимаешь, что мне нужно работать.

— А почему так далеко? У моих подружек папы здесь работают.

— Так надо, Викуль.

— Но ты нас не бросил?

— Принцесса, что за разговоры?

— Мама с бабушкой говорят, что ты нас бросил, а теперь забрать хочешь, потому что тебе квартиру надо. Пап, не забирай нас, пожалуйста, у мамы.

В трубке послышались всхлипы и нож полоснул по сердцу. Сашка попытался вдохнуть. Противный комок застрял в горле и никак не хотел пропускать воздух, а лоб покрылся испариной. Но приложенные усилия заставили голос звучать ровно:

— Викуль, как же я могу Вас забрать у мамы? И квартира — она только Ваша будет: мамина, твоя и Димкина.

— А ты тоже с нами будешь жить, в новой квартире?

Он помолчал, взял себя в руки окончательно и улыбнулся:

— Нет, дочь. Я не буду жить с Вами. Так бывает, что родители не могут быть вместе и расходятся.

— Значит, мама правду говорит? Ты нас бросил?

— Викуль, тебя и Димку я не бросал. Вы всегда будете моими единственными и любимыми.

— Но я хочу, чтобы ты вернулся к нам. И мама хочет.

— Мама?

— Да, ведь это ты её бросил, — голос в трубке задрожал и сдавленно прошептал: — Пап, вернись пожалуйста, нам очень плохо, без тебя. Мне и Димке. Пап...

— Викуль, только не плачь, я тебя прошу, родная моя. Скоро я приеду, и мы обо всём поговорим. Ты одна дома?

Но плач лишь усилился и голосок протянул:

— Дааа, дедушка и мама на работе, а бабушка Димку на прививку повела. Пап, приезжай пожалуйста побыстрее. Нам очень плохо без тебя.

На фоне детских всхлипов послышались голоса, и Вика испуганно прошептала:

— Бабушка пришла.

В динамике раздались короткие гудки, а Сашка не мог сделать шаг и выйти из переговорной кабинки. Он и сам не понимал, что чувствовал. Злость к жене смешалась с гнетущим чувством собственной подлости, разбавилась слезами дочки и её страхом быть пойманной, во время разговора с ним, и вся эта адская смесь кипела в душе так, что мозг отказывался думать.