Глава 22

Сашка начал в душе оправдывать тех, кто звонил в милицию и устраивал ложный вызов, сообщая о минировании торговых центров. Ибо, он с удовольствием бы вытащил Соню из очередного супер маркета и эвакуировался в ближайший к дому магазинчик, на полке которого стояло не десять сортов растительного масла, а всего один – нужный.

— Саш, ну что ты молчишь?

— Хочу казаться умным.

Она тряхнула кудряшками и повернулась, задумчиво переводя взгляд с одной руки на другую, в которых держала бутылки с золотистой жидкой субстанцией.

— Как думаешь – это или это?

— Оба.

— Зачем?

— Чтобы не выбирать. Сонечка, ну я правда не знаю, чем одно масло отличается от другого, кроме цены.

— Вот и я не пойму.

В глазах уже рябило от множества полок, витрин и рядов. Продовольственный магазин казался нескончаемым конвейером, где на место исчезнувшего в руках покупателя товара, сразу же выкладывалось десять новых. И народ слонялся по рядам, как по музею, долго рассматривая «шедевры», перед тем, как решиться на покупку. А сколько этих «шедевров» Соня накидала уже Сашке, было не счесть. Он подозрительно покосился на содержимое торговой тележки, вспомнил кучу пакетов в ячейке камеры хранения и посмотрел иронично:

— Соня, а мы к последствиям ядерной войны готовимся или на необитаемый остров едем?

Она подняла недоумевающий взгляд, вернула бутылки с маслом на полки, махнула рукой и отправилась дальше, — Ладно, пока подумаю. Как решу, так вернёмся.

Брови выгнулись дугой, и мужская рука отправила обе ёмкости в общую кучу счастливчиков, которые всё никак не могли доехать до кассы. Ибо, совершать второй круг по этим лабиринтам, Сашка был категорически не согласен.

К великому его удивлению, всего через сорок минут, они покинули продуктовый ад и отправились на выход, петляя по широким торговым «улицам» здания.

Тележка неспешно катилась по глянцевому полу и большие стеклянные двери впереди манили свободой, но женская фигурка приостановилась, тронула спутника за рукав и кивнула на очередной торговый зал:

— Может зайдём?

— Детский мир? Зачем?

Соня шагнула внутрь и пожала неопределённо плечами:

— Не знаю. Просто мне нравится в таких магазинах бывать.

Сашка обречённо вздохнул, вознеся умоляющий взгляд в потолок, и «покатился» следом.

Разноцветный мир детских желаний кипел и бурлил. Откуда-то издалека слышались звенящие голоса, умоляющие родителей что-то купить, мимо прошла беременная женщина, внимательно вглядываясь в закрома полок, заваленных яркими упаковками, а недалеко стояла пожилая пара и бурно обсуждала, чему больше обрадуется их внук – велосипеду или роликовым конькам.

Соня замерла около стойки с одеждой для грудничков и робко коснулась вещичек. Так мимолётно, как будто боялась обжечься. Но вдруг резко развернулась и быстрым шагом отправилась в отдел с игрушками. И там уже долго крутила в руках коробки с куклами и машинками. Наконец, посмотрела грустно на Сашку и улыбнулась лишь губами:

— Давай вот это возьмём? Мне кажется, твоим должно понравиться.

Тот осмотрелся по сторонам, вернул коробки на место и прижал её к себе, поняв, что Олег сказал тогда правду. А сейчас Соня резала себя на куски, рассматривая детские товары. И порыв купить его детям подарки, был неким успокоением и компенсацией.

— Не нужно, это лишнее. Соня, а ты не думала усыновить ребёнка?

Она резко освободилась от рук, положила коробки в тележку с пакетами и обдала мужчину ледяным взглядом: — Это слишком серьёзный вопрос. Идём. — Развернулась и пошла к кассе.

И это было не предложение, а приказ.

Весь путь до машины они проделали молча, как совершенно посторонние люди. Сашка смотрел на Соню и понимал, что, несмотря на их физическую близость, она не торопилась рушить стену и подпускать его слишком близко.

Тело передёрнуло от накатившего холода. Он поёжился и застегнул молнию на куртке, остановив тележку около «белого крейсера».

Соня открыла багажник и молча села за руль. И мужчине захотелось отработать роль «охранника» до конца, доставить её до дома, и так же молча уйти.

Внутри зрела буря, которую он и сам толком не понимал. С одной стороны, перепады настроения у Сони уже стали привычными, а с другой злила обида. То, что он не привык чувствовать, считал слабостью и не знал, как побороть глупую эмоцию, не достойную взрослого мужчины. Сколько скандалов было с Машей, во время которых она пыталась уколоть и унизить, но никогда он не чувствовал себя так, как сейчас, от пары слов, брошенных холодным приказным тоном.

Но, видимо тот, кто писал сценарий этой жизни, решил распорядиться Сашкиными намерениями по-своему.

Из припаркованного недалеко автомобиля вышел человек и направился в их сторону. И несмотря на неважное освещение парковки, иллюминация здания точно обрисовала силуэт Олега.

Сашка хлопнул багажником, подошёл к открытой двери и наклонился к Соне, улыбнувшись:

— Я закрою тебя ненадолго. Хорошо? А то у нас тут гости неожиданные.

— Гости? — она удивлённо вскинула брови, но в следующую секунду вжалась в сиденье, зацепившись испуганным взглядом за фигуру в полумраке, — Саш, давай уедем, я прошу.

— Всё будет хорошо, — он провёл ладонью по её щеке и подмигнул, — Эй, Софья Сергеевна, ты же смелая, и я рядом!

Дверь хлопнула, а он встал рядом, скрестил руки на груди и усмехнулся, наблюдая, как Олег хочет подойти ближе, но не осмеливается:

— Какие люди пожаловали! А ты русский язык, смотрю, совсем не понимаешь?

Тот решился, сделал пару шагов, и переливающаяся подсветка здания осветила осунувшееся лицо, с побитым, как у больной собаки, взглядом и синим кровоподтёком на всю левую скулу:

— Добрый вечер. Мне нужно поговорить с Софьей, а она трубку не берёт.

— Не берёт, значит не считает нужным. Ты уже ей столько наговорил, что лопатой не разгребёшь.

— Но это важно. У меня деловое предложение.

— Даже так? И что в этот раз?

Дверь открылась, Соня вышла из машины и вжалась в Сашкин бок, приняв объятие его рук, как защиту. Он посмотрел в её испуганные глаза и улыбнулся: — Тут вот, товарищ, с деловым предложением. Послушаешь? — она едва кивнула и Сашка опять обратился к Олегу, — Чего молчишь? Давай, говори. Кстати, а какого гидразина ты тут делаешь? Следил что ли?

Тот пожал плечами и засунул руки в карманы плаща, зябко поёжившись:

— Пришлось. Я так устал. Весь день в машине проторчал, без нормальной еды и элементарных удобств. Один раз даже потерял Софью, где-то на окраине. Пока ждал вас, замёрз.

— И что? Нам тебя пожалеть и на ужин пригласить, бедолага?

Соня набралась решимости, чувствуя защиту, кашлянула, прочистив скованное волнением горло, и попросила:

— Олег, говори, что тебе нужно и уезжай.

— Софья, я хочу попросить у тебя прощения. Но я не виноват, так вышло. И мне нужна твоя помощь.

— Помощь? После всего, что ты сделал? Я обещаю, что прощу, если ты согласишься оформить развод и отдашь мне все медицинские документы. Но помогать не стану.

Олег посмотрел на Сашку, понял, что пока от него угрозы нет и продолжил:

— В таком случае, ты можешь поставить крест на своей медицинской карьере и жизни нормального человека. Потому что документы я отдам, только в обмен на компанию твоего отца.

Сашка вскинул бровь и усмехнулся, глядя на совершенно смутившегося мужчину:

— Не хилые запросы у тебя, ботаник! А подавиться не боишься?

— У меня выхода нет.

— А при чём тут дело моего отца? — удивлённо встряла Соня, — Тебе деньги нужны? Продай квартиру.

— Она Игорю принадлежит. — Олег опустил взгляд и нехотя признался, — На меня уголовное дело завели, за незаконный оборот наркотических препаратов. И он согласился помочь, только в обмен на бизнес твоего отца.

— Я не отдам вам компанию! — Её голос задрожал, но выровнялся и зазвенел в воздухе, — Как ты и твой брат вообще можете заикаться о том, что вам никогда не принадлежало?! На развод я уже подала, и он состоится, независимо от твоего желания. А диагнозы буду оспаривать через суд.

— Всю жизнь? Если меня посадят, то документы останутся у Игоря. А ты знаешь, что он лояльностью не отличается, и не такой либеральный, как я.

И после этих слов у Сашки взорвался мозг. Он почти силой отвёл Соню на пассажирское сиденье, захлопнул дверь и зло посмотрел на Олега, угрожающе наступая и подтягивая вверх рукава куртки:

— Слышь, ты, гидразин либеральный, а может испробуем на тебе лояльность, с которой ты женщину лупцевал? Или ты только с беззащитными пациентами такой смелый?

Тот попятился, озираясь, словно ища поддержки. Но парковка была безлюдной, а до здания торгового центра было слишком далеко. И Олег достал из куртки телефон, пискнув угрозу:

— Я сейчас милицию вызову!

— Ах ты ж, иглофобия недоделанная. Да я тебе сейчас такой внутримышечный пропишу, что у тебя…

Соня выскочила из машины и схватила Сашку за руку:

— Не надо, поедем. Пожалуйста. — Она умоляюще посмотрела ему в глаза и прошептала, пытаясь не заплакать, — Ради меня, я прошу тебя.

Он заметил боковым зрением, как быстро ретировался Олег, обнял её и улыбнулся, — Да не собирался я связываться. Его итак уже жизнь покалечила. Испугалась?

Она кивнула и вздохнула:

— Саш, прости меня пожалуйста.

— За что?

— Я обидела тебя там, в «Детском мире». Правда, я не хотела. Но, понимаешь, я ещё не всегда могу сдерживать себя. А эта тема, она намного больнее, чем всё остальное. Тебе этого не понять, у тебя есть дети – свои, родные. И моя злость, она даже не злость, а ревность. Потому что у меня этого никогда не будет.

Он хотел её перебить и успокоить, но её ладошка прикрыла его губы, и Соня продолжила:

— Знаешь, за время работы в роддоме, было много отказничков. И каждый раз я думала, что вот этот малыш мог бы стать моим. Но в итоге, все они ехали в дом малютки, потому что я, каждый раз, умирала от страха, понимая, что могу не полюбить чужого ребёнка. Когда женщина рожает сама, то запускаются сложные механизмы. Но даже они, заложенные природой, дают сбой. А что тогда говорить о том, чтобы научиться быть мамой, не пройдя беременность и роды? Я не против усыновления. Я боюсь лишить человечка шанса на любовь, которую ему могут подарить другие. Понимаешь?

Сашка молча кивнул и поцеловал её в носик:

— Поехали домой. А то совсем замёрзнешь.

— Ты не обижаешься, точно?

— Точно, честное пионерское.

Он отвёл её в машину, сел за руль и за окном замелькал пейзаж городских улиц.

Соня молчала, задумчиво рассматривая вечернюю иллюминацию, а он внимательно следил за дорогой, следуя за вереницей легковушек, и думал о том, что услышал. Она даже не представляла, насколько была права в своих рассуждениях, а Сашка не мог озвучить то, какой отклик в его сердце нашли её слова.

Маша не испытывала мягкой нежности к детям. Наверное, любила их, но по-своему. И по-разному. Вика была тихой и послушной, как нежный цветочек. А Димка рос шебутным пацанёнком, с самых пелёнок. И постоянно искал на свой нос какие-нибудь неприятности, как нормальный мальчишка. И с того момента, как начал ползать, Машу переклинило.

Сашка вспомнил, как однажды вернулся с пятидневного дежурства и не увидел сына дома. Жена вызвала родителей и те забрали Димку к себе. Жить. Насовсем.

Это был первый серьёзный скандал. Он взял отпуск и привёз мальчишку домой. Но потом это стало повторяться раз за разом. И Сашка, возвращаясь со службы, не знал, застанет ли сына дома.

Последняя ссора произошла именно потому, что Маша взяла отпуск и решила поехать с детьми к родителям, поставив перед фактом, что вернётся через месяц и только с семилетней Викой, а четырёхлетний Димка останется там. Сашка не сдержался, порвал билеты и заявил, что если она это сделает, то может больше не возвращаться. Но Маша уехала, как только он заступил на очередное боевое дежурство.

Он вернулся со службы и ушёл на сутки в запой, от бессилия и злости, потому что до отпуска оставалось восемь месяцев, а со службы его никто не отпустит.

Сашка усмехнулся, вспомнив, как жена вернулась одна и гораздо раньше. Как раз, когда он уговорил столько спирта, что и сам не понял, как в его постели оказалась нянечка из детского сада.

Светофор перекрыл проезд красным сигналом и на лобовом стекле появились капли, быстро превратившиеся в сплошную завесу. Дворники скрипнули и пришли в движение, открывая обзор.

— Соня, если не хочешь, не отвечай. Но твоё бесплодие – это стопроцентный диагноз?

Она грустно улыбнулась:

— Боишься, что залечу?

— Нет, наоборот. Может это лечится?

— А ты думаешь, я не лечилась? — Она вздохнула и приоткрыла окно, прищурившись от мелких капель, что полетели в лицо. — Знаешь, ни один врач никогда не уверен на сто процентов. Хотя, нет, патологоанатомы. Но они – исключение.

— Исключения бывают и в жизни.

— Это не мой случай. Когда узнала диагноз, подумала, что точно найду решение. И так зациклилась, что ни о чём другом думать не могла. Лечилась, как сумасшедшая. А потом…

— Что потом?

Машина тронулась, и Соня закрыла окно.

— А потом мы разошлись с Олегом, жизнь вокруг стала рушиться, как карточный домик и было не до этого. Решение принять всё, как есть, далось нелегко, но это лучше, чем жить иллюзией о том, что может быть по-другому.

— Да, наверное, ты права. Кстати, а ты в ветклинику звонила?

Соня улыбнулась, взгляд ожил и всю оставшуюся часть пути Сашка слушал рассказ о том, как идёт на поправку рыжее чудо: что ест, какое получает лечение и как она рада, что в ближайший выходной можно будет забрать Кекса домой.