Глава 29

Коридор офисного здания замер в рабочей тишине, нарушаемой лишь негромкими разговорами из кабинетов и быстрыми мужскими шагами. Сашка торопился к Соне, поглядывая на часы. С минуты на минуту должно было произойти то, к чему они так долго готовились.

После покушения Шелудякова прошло три недели. Первая из которых стала очередным испытанием для Сони. Она ещё не успела забыть металлический холод от дула пистолета на своей шее, как спустя три дня ушёл из жизни её отец.

И неделю Соня умирала, вслед за последним родным человеком — тихо, без слёз и истерик. Лежала круглые сутки, как бесчувственная, живая мумия, и молчала. Но однажды Сашка проснулся от грохота в рабочем кабинете, рванул туда и увидел её, сидевшую на полу, в окружении разбросанных предметов с рабочего стола. Она не плакала, а выла на серебристый лунный свет, как собака, у которой утопили новорождённых щенков. И Сашка сидел с ней, не пытаясь успокоить, а просто, чтобы быть рядом. Потом, наконец-то, Соня разрыдалась, горе вырвалось фонтаном, она захлёбывалась, прижималась к нему крепче и продолжала плакать.

Под утро у него на коленях уснула маленькая хрупкая девчонка, а проснулась Софья Сергеевна, с чётким планом на предстоящие перемены.

Всё такая же страстная и нежная в постели, на работе она превращалась в фурию с ледяным взглядом, способную уничтожить всех, кто посмел ослушаться и встать на пути. Сашка не понимал, что творилось в её голове, но та холодность, с которой она теперь принимала решения, вызывала уважение. А страх в сапфировом взгляде, нежность и растерянность, которую она не прятала лишь от него, обезоруживали и заставляли с ещё большей заботой относиться к любимой, оберегать и защищать, будто маленький хрупкий росточек, которому нужно набраться сил, чтобы стать сильнее.

Поэтому, уезжая в первую, после долгого перерыва, командировку, Сафронов приставил к Соне телохранителя. Она, конечно, побурчала, но отказываться не стала, потому что «прививка» Шелудякова всё ещё будоражила нервную систему и заставляла работать чувство самосохранения.

Дверь приёмной открылась и Сашка усмехнулся, демонстративно кашлянув. Ворковавшая около окна влюблённая парочка кинулась врассыпную, парень отскочил к шкафу, а девушка юркнула за рабочий стол и схватила компьютерную мышку, прыснув от смеха и прикрыв ладошкой ротик:

— Добрый день, Александр Иванович.

— Добрый, Ксюшенька, — мужчина присел на край рабочего стола и иронично хмыкнул, оглядев с ног до головы парня, — А ты, боец, объект охраны не перепутал?

— Товарищ подполковник, да я тут...

— Да вижу я, что ты тут. Твой колорит фигурный за три версты видно. Докладывай, похититель женских сердец.

Кирилл увидел дружелюбный взгляд и расслабился, пожав плечами:

— Так нечего докладывать. Софья Сергеевна в порядке. Вон, как и положено, в кабинете сидит. — Довольная улыбка скользнула по губам, и он глянул в сторону девушки, немного смутившись, — А я тут вот, учусь на компьютере, чтобы время даром не терять.

Сашка обернулся к секретарю и улыбнулся, заметив, как у той покрылись румянцем щёчки, — Ну да, я так и понял. Ксюш, всё помнишь?

Та закивала головой, а парень удивлённо почесал бритую макушку:

— А я что, ни при делах, раз вы сами приехали?

Мужчина встал, хлопнул парня по плечу и кивнул на девушку:

— У тебя теперь новое дело. Как только она выйдет, хватаешь в охапку и дуешь подальше отсюда. Понял?

Дверь тихонько открылась и Сашка вошёл внутрь. Рабочий кабинет заливался ярким полуденным солнцем, которое отражалось в стёклах шкафов и резво прыгало по глянцу стола для совещаний. Но в этот раз он был пуст, как и поверхность того, за которым сидела Соня.

Лёгкая ткань подрагивала на груди, выдавая не вовремя разбушевавшееся сердце, а пальчики нервно постукивали по единственной на столе папке с документами, подчёркивая напряжение, витавшее в воздухе. В голубой радужке на мгновение застыл испуг, но увидев Сашку, Соня выдохнула с облегчением, счастливо улыбнулась и встала.

— Ты успел.

Он прижал хрупкую фигурку к себе и почувствовал, как колотится её сердце:

— Как же я мог не успеть? Волнуешься?

— Аж ноги трясутся.

— Тогда садись. Душно здесь.

Мужская рука приоткрыла окно и в кабинет ворвался свежий тёплый воздух. На улице бушевал конец апреля, раскинув по веткам зелёную россыпь. Новорождённые листочки смело тянулись к солнцу, стремясь побыстрее прикрыть невзрачную наготу деревьев, и ветерок сновал меж коротко стриженных кустарников, лаская газонные всходы и раскидывая мусор, оставленный нерадивыми прохожими.

За спиной раздался нервный вздох. Сашка развернул Соню вместе с креслом и присел на корточки, взяв холодные ладошки в свои:

— Ты уверена, что хочешь этого?

Она наклонилась, прикоснулась своим лбом к его и прошептала серьёзно:

— Я сделала свой выбор.

Вырез лёгкого платья приоткрыл соблазнительную грудь, но Сашке было не до созерцания.

— Тогда что происходит? На тебе лица нет!

— Совсем? — она хотела пошутить, но трещинки страха покрыли сапфировую радужку, и губы прошептали: — Саш, я боюсь.

— Почему? Всё продумано и подготовлено.

— Потому что знаю, что всё может пойти не так. Но ты ведь не дашь меня убить?

Он убрал волосы с её лица и улыбнулся:

— Такого удовольствия я им не доставлю. Я люблю тебя. Слышишь? Даже если не придётся избежать ударной волны, всё равно всё будет хорошо. Ты мне веришь?

Но Соня не успела ответить, и Сашке пришлось подняться, потому что в кабинет бесцеремонно вошли трое мужчин, одного из которых Сафронову хотелось видеть не здесь, а в более тихом месте, под грудой венков и с траурными лентами.

Олег на мгновение застыл, увидев сплетённые на груди руки и рельеф мышц, в которые впивались короткие рукава рубашки. Но ответил подобием улыбки на Сашкину ухмылку и взял себя в руки.

Гости уселись за стол переговоров и первым начал, не муж Сони, а его брат Игорь, такой же субтильный, но более уверенный.

— Я думаю, не будем церемониться, а перейдём сразу к делу, — он кивнул в сторону пожилого мужчины, грузно усевшегося напротив и представил, — Это наш нотариус. Приступим?

Соня толкнула папку в его сторону и язвительно усмехнулась:

— А ты, Игорь, разве умеешь церемониться?

Мужчина ответил надменной ухмылкой, поймал пасс и нарочито громко щёлкнул резинкой, достав стопку документов:

— Знаешь, Сонь, когда вершишь правосудие, не до таких мелочей.

— Быть судьёй, не значит быть правым. В твоём случае, так уж точно. Но я согласна. Лучше закончить всё побыстрее. Где медицинские заключения?

Олег открыл портфель, который держал на коленях, достал медицинскую карту, несколько цветных справок с водяными знаками и молча положил перед собой на стол, не сводя глаз с брата, который стал изучать содержимое документов.

Но минутную тишину прервала Ксюша. Девушка аккуратно внесла поднос с чашками, поставила кофе перед Соней, нотариусом и уже собралась угостить ароматным напитком Игоря. Но керамическое блюдце скользнуло по накренившейся металлической поверхности, резко остановилось о бортик разноса и выбросило за его край кофейную чашку, предназначенную Олегу.

Керамика плюнула горячую жидкость на белое поло судьи и с чувством исполненного долга, звонко брякнулась на пол, разлетевшись на осколки.

Мужчина бросил стопку документов на стол, подскочил, выругался, попытался отряхнуться, но ароматный напиток уже вовсю проник в ткань, и попытки ахающей девушки, совершившей столь неловкий поступок, помочь бедолаге, привели к тому, что бурые пятна распространились на ширинку голубых брюк.

Всё произошло так быстро и неожиданно, что внесло сумятицу в деловое общение. Потому что владелец белого поло начал орать на секретаршу, которая замерла, испуганно хлопая ресничками и прижимая к пышному бюсту поднос.

Сашка поймал обернувшийся сапфировый взгляд и напустил на себя «братка»:

— Слышь, плюгавый, хлеборезку закрой и отстань от девочки. А ты, милая, иди, и ушки прикрой, чтобы не слушать, как нехороший дядька перхлоратом плюётся.

Ксюша быстро исчезла за дверью, а Игорь угрожающе посмотрела на Сашку:

— А ты, быдло, чего тут раскудахтался?

— Кудахчешь ты, петушара. А я предупреждаю. Хвост прижми и сядь, а то харизму на личность натяну и в сортире смою.

— А ты вообще, в курсе, кто я такой? Да я тебя, уркагана, одним щелчком пальца на нары верну!

— А клешню сломать не боишься, ушлёпок?

И вид мужчин, злобно настроенных и медленно двигающихся навстречу друг к другу, испугал не только нотариуса, но и Олега, который нервно перебирал пальцами по портфелю и косился в сторону Сашки.

Соня резко встала, со всей силы хлопнула по столу и закричала:

— Хватит! Устроили тут балаган! Если мы сейчас же не подпишем акты, то я уйду! Ясно? И плевать мне на всё!

И её неожиданный выпад подействовал.

Олег, вошедший в кабинет никем, через пять минут стал владельцем строительной компании. Нотариус, подтвердив законность совершённых действий подписью и печатью, нервно вытер лоб платком и поспешил удалиться, сославшись на занятость.

А Соня впихнула в сумку свои документы, демонстративно кинула на залитый солнцем стол ключи от кабинета, и вышла в распахнутую Сашкой дверь, оставив новоиспечённых владельцев праздновать победу.

Хрупкая фигурка стремглав достигла лестницы, так же быстро спустилась в холл и выбежала на улицу, чуть не оставив подол лёгкого платья в двери.

Сашка хотел остановиться у стойки регистрации, чтобы перекинуться парой слов с охранником, но лишь кивнул приветственно и рванул следом.