Глава 31

Тимур

Ботаничка даже не посмотрела в мою сторону, не захотела выслушать. Она просто ушла.

Черт, вспоминаю, её взгляд, и сажусь на кровати. Приехал домой в районе пяти вечера и закрылся у себя в комнате, сам не помню, как провалился в сон. Не удивительно, что проснулся в три ночи, и сна теперь ни в одном глазу.

Зато голова все так же трещит от самых разных мыслей. И на душе паршиво.

Зоя, Зои. Почему же ты мне не поверила? Почему не веришь?

Усмехаюсь. Точнее, смеюсь над самим собой. Надо было думать раньше, и не вести себя как последняя задница на свете. Хотя... Если бы не Марьяна, постоянно путающаяся под ногами, то этот день был бы совсем другим.

Вспоминаю разговор с Ремом, поражаясь тому, как чутко тот уловил все внутренние вайбы моей души.

— Яр, ты в курсе, что учинила твоя мышь?

— Что? — настораживаюсь, когда Лев говорит это, едва садится ко мне в тачку после зачета.

— Она против мамаши своей поперла, прикинь!

— Чего???

— Ага. Ну слушай, друг, ты бы видел, — Лев весьма многозначительно округляет глаза. — Людоедовна в осадок выпала от выкрутасов Рощиной!

— Что за выкрутасы? Говори уже!

— Так мышь твоя отказалась зачет сдавать, ха! Не готова я, говорит!

Выругиваюсь матом, качая головой. Почему мне кажется, что отчасти я виноват в таком бунтарском поведении Зои? Повлиял на нее не самым лучшим образом.

Но одно дело я, а другое — она. Ей же, блин, нужно учиться, с её-то светлой головой!

— А Рудольфовна что?

— Так она выгнала Зою, — Лев показывает непонятный жест, который, скорее всего, означает взмахи метлой. — Пообещала, что устроит ей незабываемую пересдачу. Мне даже жалко стало ботаничку. Слушай, это ты её, что ли, подбил, чтобы насолить Людоедовне?

— С ума сошел? — мрачно отзываюсь.

— Сама, значит, выкинула. Во дает, — друг даже присвистывает.

— Зачем она только это сделала!

С негодованием ударяю по баранке руля, чувствуя досаду от того, что меня там не было. Уж как-нибудь да успокоил бы Зою, словом или взглядом, неважно.

— Я думаю, здесь все предельно ясно, — заявляет вдруг Рем, включая магнитолу и подбирая нужную ему радиостанцию. — Она от тебя нахваталась.

И этот туда же. Умник, блин. Спецом меня разгоняет, что ли?

— Я не просил ее ругаться с матерью.

— Да неее, я не в том плане, Яр, — перебивает меня Лев. — Я в том плане, что твоя нелюбовь к Людоедовне передается воздушно-капельным путем и даже таких пай-девочек, как Рощина Зоя, заставляет подниматься на бунт.

— Не продолжай, — отмахиваюсь, когда замечаю ироничную ухмылку Рема. — Иначе поедешь домой на метро, умник.

— Ну уж нет. Не царское это дело.

— Ну-ну, — завожу мотор и выруливаю с парковки.

Клянусь, если друг еще раз вернется к этому разговору, то я не поленюсь тормознуть где-нибудь на полпути.

— Кстати, мотик заберешь сразу или потом?

— Какой мотик?

— Ну дедушкин. В споре-то ты выиграл.

— Да плевать на спор, я еще на прошлой неделе хотел отказаться.

— И почему я не удивлен, — снова вспонимающая ухмылка друга, вызывающая одно-единственное желание — съездить ему разок по смазливой физиономии. Лев иногда бывает такой невыносимой задницей, аж тошно.

Ладно, хоть язык держит при себе, наверное, реал не хочет трястись в электричке до дома.

А я вот хочу лишь одного — отмотать время назад и больше не совершать тупых ошибок.

Эх, Яр, хотеть не вредно.

Повинуюсь какому-то внутреннему порыву, достаю телефон и нахожу фотографию Зои в соцсетях. Как школьник, ей богу. Залипаю на фотке, где она сфоткалась среди садовых цветов. Красивая до чертиков, просто глаз не отвести. И как я этого не замечал раньше?

Окей, сейчас заметил. Да так, что от одних мыслей о ней жарко. Хоть лезь под холодный душ и стой там, пока мозги на место не встанут.

Нет, я не могу просто так сдаться, пустив все на самотек. Зоя не хочет разговаривать — ничего, захочет со временем, как остынет. Насчет случая с Марьяшей я даже не парюсь — в конце концов, у меня есть вещдок, намотанный на пуговицу джинсовки. Да и прижать эту дурынду, чтобы она подтвердила мои слова, не составит никакого труда.

Меня больше парит то, что я вел себя, как последний мудак, когда шантажировал Зою. Попробуй теперь докажи, что ты и думать забыл об уговоре, что согласен даже на то, чтобы уйти с концами с универа, лишь бы у Людоедовны не было козыря в руках. Если так Зое будет спокойнее учиться, то почему бы и нет?

Вот это все мне и нужно объяснить ей. Она должна выслушать, а потом пусть сама решает — стоит ли мне верить или нет. Даже виновному человеку дают высказаться в суде.

Да, уверен, время все расставит по своим местам, а уж я своего не упущу.

Тимур

Странно, но немного успокаиваюсь от мысли, что у нас с Зоей не все потеряно.

Смысл сейчас ловить разгон, если можно действовать и добиваться своего?

Даже позволяю себе вздремнуть, и утром уже еду в универ в приподнятом настроении и полный какой-то воодушевляющей решимости.

Нужно покончить с хвостом прошлого, отрубить его к черту, чтобы начать все заново.

Словно вдогонку к этому получаю очередное смс от Марьяны. И оно мне совершенно не нравится.

"Либо мы поговорим, либо... Все узнают маленькую тайну Зои".

Все внутри меня холодеет. Что... Что, черт возьми, несет эта дура???

Звоню ей, не берет трубку. Второй, пятый, десятый звонок.

Эта стерва сбрасывает вызовы, словно нарочно меня злит.

— Вот же сссу...

"Аудитория 508. Шоу скоро начнется, не опаздывай".

Смс от Марьяны, не сулящее ничего хорошего. Лихорадочно открываю расписание, нахожу аудиторию 508. Просто блеск, там стоит консультация у Ямпольского для нашей группы. И, какого-то лысого хрена, сдвоенная с потоком Марьяны.

Как ошалелый срываюсь с места и бегу наверх, пропуская ступеньки.

Я голову оторву этой идиотке, если она что-нибудь выкинет! Вот клянусь, сделаю это, не раздумывая!

Зоя заходит в аудиторию, как раз в тот момент, когда я оказываюсь на нужном этаже. Успеваю заметить её, но слишком поздно. Чуть не сшибаю по пути толпу первашей, почти врезаюсь в дверь и вваливаюсь внутрь. От удара дыхание сбивается, голос становится сиплым.

— Зоя...

— Ярцев? — Ямпольский с Зоей оборачиваются — она как раз подошла к его столу, чтобы оставить тетрадку, а Марьяна стоит у доски. Боевая готовность номер один, вижу как она настроена решительно.

Взглядом приказываю ей держать рот на замке, но при виде меня на её губах только расцветает торжествующая улыбка, такая приторно-гадкая, что я понимаю — сейчас что-то будет.

— Станислав Олегович, вы не против, если я, как актив группы, сделаю небольшое заявление? — обращается эта белобрысая стерва к... белобрысому придурку, не вдупляющему, что происходит.

Мотаю головой, но Стас настолько непонятлив или настолько самоуверен, что не обращает на это никакого внимания. Какой же, блин, дундук, а???

— Да, делай, — протягивает он удивленно.

— Так как дело касается вас, Станислав Олегович, — продолжает Марьяна елейным голосом, — будет правильнее, если вы сами все услышите. Вживую.

А дальше...

«…Вика, я такая несчастная. Нет, пожалуйста, не нужно никуда приезжать, подруга, я просто… я в клубе и, кажется, нахрюкалась в стельку. А все из-за Стаса! Кто такой Стас? Это… это самый лучший мужчина в мире… и он… боже, он жених моей родной сестры. Я так сильно в него влюблена, что хочу сбежать с ним на край света. Вот не смейся, Вика, возьму и расстрою им с Надей помолвку…»

Она включает ту самую запись, на которой Зоя буквально признается в любви жениху своей сестры и обещает отбить его при первом же случае. Перевожу взгляд на Зою и понимаю, что...

Вот теперь мы доигрались. Точнее, я.

Она меня не простит.

Конец