Глава 10

Удивительно, сколько мыслей проносится в голове, когда руки заняты монотонной работой. Это только со стороны кажется, что цветочки перебирать милое дело. На самом деле нудное и безмерно скучное. К тому же спина затекает в одной позе сидеть. Вот и развлекаешься разнообразием воспоминаний.

Купленный дом был крепкий и просторный, но запущенный. Первый этаж – это сам магазин, пара подсобных помещений и обширный склад, заставленный коробами, свёртками и тюками, зашитыми в мешковину. Второй – несколько жилых комнат, в которых вряд ли когда-то кто-то жил. И необъятный пустой чердак, по которому гуляли сквозняки.

Греческий поверенный, уставший от промозглой зимней погоды вдали от родины, рад был избавиться от ненужного никому наследства «всего-то» за пятьдесят золотых.

– Барышня, забирайте всё, что есть в доме: магазин, склад, товары, мебель и ковры, – чуть ли не плача от радости, на очень плохом и малопонятном русском воскликнул продавец.

Поначалу очень удивилась такой щедрости, но оказалось, что я первый человек,  спросивший цену. Хотела было ещё поторговаться, а потом рукой махнула. Деньги были, а этот дом мне нужен позарез. Удобное место, простор для размещения мастерских. Подумала было и лабораторию сюда перенести, но решив, что деду вряд ли такое понравится, отказалась от такой идеи.

Чиновник из ратуши заверил сделку печатью, мы с греком внесли в кассу какие-то сборы. Он как продавец, я как покупатель. Хлопнули по рукам, отдала кошель с требуемой суммой, забрала бумаги и ключи. Я – домовладелица.

Удивительное дело, но работающая женщина, по законодательству Южно-Русского царства, могла самостоятельно покупать имущество. А вот продавать купленное – уже только с разрешения мужа или старшего мужчины в семье.

Как выжила в те дни, лучше не спрашивать. Разбор склада решила оставить на потом. Первым делом необходимо жилые комнаты превратить в рабочие места кружевниц, вышивальщиц и швей. Следующим – освободить от экзотики магазин. Вместо чучел, гербариев, коллекций жуков и бабочек, перьев павлинов и страусов полки должны занять баночки с экологически чистой, безопасной косметикой, каталоги с образцами тканей для платьев, изящные сумочки, в которых будут скрываться от нескромных глаз зевак комплекты для спален.

Выставлять их на витрину нельзя. Иначе поборники традиций и морали и стёкла побьют, и дверь дёгтем вымажут. Средневековье, граждане, да-с! Чтобы каждый раз не выкладывать всё бельё для демонстрации цвета, фасона и отделки, к каждой сумочке крепилась лента с образцом ткани, из которой комплект сшит, и кусочком кружева, которым он украшен. 

Проследив, как отмыли и выскоблили потолок, стены и пол в торговом зале, распорядилась поставить вдоль стен стеллажи, отделив их от основного пространства узким прилавком. Выставленный на полках товар освещали гирлянды мелких осветительных шариков, которые по моей просьбе создали дед Осей и Ерофей. От себя жених ещё и щиты магические на витрину наложил. Бережёного бог бережёт.

На полу расстелили очищенный от застарелых пятен и тщательно выбитый ковёр, ранее украшавший одну из комнат. На нём расставили небольшие мягкие кресла с резными ножками. Между кресел разместились два чайных столика. Мебель тоже перекочевала со второго этажа. Не выбрасывать же хорошие вещи, за которые немалые деньги уплачены. По свободным стенам развесили те самые, ранее никому не нужные, коллекции невероятной красоты бабочек, невиданных в наших краях. Их тоже подсветили шарами, закреплёнными на металлических загогулинах неизвестного предназначения, валявшихся в углу склада. Отмыли, почистили, подкрасили. Сделали красоту из мусора.

Постепенно торговый зал превратился в уютный салон, где клиентки, ожидая своей очереди, могли выпить чай, рассматривая гуляющих по ратушной площади людей, или компаньонка – подождать госпожу, пока той делают макияж или примеряют платье.

Рамки с гербариями, засушенными жуками и разноцветными пёрышками приказала развесить по стенам мастерских. Для вдохновения мастериц. Глядишь, придёт в голову узор замысловатый для кружева, или жужелицу переливчатую в вышивку добавят. «Природа как пример для подражания» – вспомнилась когда-то где-то слышанная фраза, и я с ней согласилась.

Подремонтировав, обновив, отмыв и переоборудовав комнаты второго этажа, мы устроили кастинг. Мастерицы заранее рассказали знакомым о том, что мне требуются работницы. И вот в объявленный день, с самого утра, под дверью нас ждала небольшая толпа желающих получить место в моём ателье.

В пустующем пока помещении рядом с магазином поставили лавки. Каждой входящей давали небольшой обрезок шёлка или атласа. Предлагалось за пятнадцать минут показать своё умение. Кто-то сразу начал шуметь и возмущаться, что времени дают мало, а иголок и ниток не дали, при этом ещё чего-то от бедных девушек хотят. Их вежливо, но решительно попросили выйти вон. Кто-то из претенденток, услышав задание, сам убрался по-тихому, разумно понимая, что не тот у них уровень мастерства. Были такие, что ничего не делая, рассматривали окружающих или пытались заговорить с соседками, мешая работать. Этим тоже указали на дверь.

В результате осталось человек десять. Истинную мастерицу врасплох не застанешь. Шить они предпочитают своей иглой, и она обычно с собой всегда, как и небольшой набор ниток. Через назначенное время мы с Дуняшей и Екатериной рассматривали представленные образцы.

–Вот эту обязательно надо брать в бельевую мастерскую. Смотрите, какой шов тонкий и ровный. Похоже, и шьёт споро, – показала Катя на лоскут, который девушка уложила ровными складочками, и каждую филигранно прошила едва заметной строчкой. В углу еще и метку поставила, дабы обозначить свою работу.

Следующий образец даже не рассматривали. На ткани остались следы грязных пальцев. Неряхи нам не нужны.

– Девочки, смотрите какая вышивка! – восхитилась Дунечка. На белом шёлке белыми же нитками вышита веточка с частыми мелкими цветами и ажурными листьями. Нежно, элегантно, стильно.

Придирчиво рассматривая каждый стежок, мы отобрали четверых. С остальными простились. Они грустной стайкой пошли на выход, но одна задержалась и, сделав шаг к столу, где мы с Дуняшей и Екатериной принимали работу, и присев в книксене, вежливо обратилась ко мне:

– Госпожа Дарья, могу ли просить вас? – Я кивнула. – Полностью согласна с тем, что эти девушки намного искуснее меня в рукоделии. Но не нужна ли вам в магазин продавщица? У меня хорошее воспитание и манеры, я смогу достойно общаться с любой дамой из боярского и дворянского рода. Если в магазин зайдут иноземные гости, я смогу обслужить и их. Помимо русского знаю ещё три языка: мадьярский, тюркский и германский.

– Дуняша, а ведь она права, – мысленно согласилась я с девушкой. – Продавщица нам нужна. Попроси её подождать, мы позже с ней поговорим.  

Видя, что за инициативу никто не сердится и вон не гонит, ещё одна отвергнутая претендентка, возрастом немногим старше Дунечки, вернулась от двери, где медлившие уйти конкурсантки наблюдали за тем, как одна из них только что получила работу.

– Можно, я тоже скажу? – поклонившись в пояс, обратилась она. Киваю, обращайся, конечно. – Я плохо шью, – отыскала взглядом свой лоскуток и положила его поверх других, – потому что не швея. Я кружевница.

И пока мы втроём ещё раз рассматривали вполне себе неплохо обмётанный край ткани, на стол перед нами претендентка положила небольшой узелок. Нервно дёргая накрепко стянутые концы тряпицы, девушка пыталась развязать свёрток. Мы терпеливо ждали. И пусть от волнения на ресницах уже заблестели слёзы, мастерица не отступала. Но вот плотная скатка тончайших кружев шириной не менее десяти сантиметров, явно вывязанных на коклюшках, и несколько воротников, исполненных совершенно в другой технике, но не менее чудесных, развернулись на столе во всей своей нежной красоте.

Увидев воротники, я мгновенно представила несколько простых фасонов платьев, которые наши клиентки могли бы носить, например, в пост или в другие дни, когда общество не приветствует яркость и роскошь в одежде. Главным украшением станет сдержанное, но разнообразное украшение ворота и манжет, выполненные в этом очаровательном стиле. А кружева замечательно будут смотреться в любом из бельевых комплектов.

Девушка, поняв, что образцы её работы понравились и мы с удовольствием их рассматриваем, осмелев продолжила:

– Однако работать в мастерской я не могу. – Мы недоумённо переглянулись. Только что просилась и тут же отказывается. Но последовало объяснение: – Если вас устроит,  плести буду дома. У меня сестра больная, нельзя её на весь день одну оставлять. Могу за уроком хоть каждый день приходить и заданное сдавать к вечеру. Живём неподалёку, по времени идти недолго, но по-другому мне нельзя.

Последние слова кружевница, ошеломлённая собственной дерзостью, почти прошептала. Катя встала, подошла к девушке погладила по плечу:

– Скажи, где ты живёшь?

– Недалече, – и окончательно смутившаяся мастерица путанно объяснила, как можно найти их дом.

– Ступай, – отпустила её Екатерина, – завтра мы вас навестим. Ты не будешь против?

– Не буду, госпожа. Только житьё наше неказистое, вам неприятно будет.

– Ничего, потерпим, – успокоила её женщина, и взволнованная девица, отвесив поклон, поспешила на выход. Даже узелок с кружевом забыла.

– Даша, прости, что не посоветовавшись решение приняла, – спохватилась моя помощница. – Как ты смотришь на то, если я схожу к ним? Может, смогу чем-то сироткам помочь.

– Я тоже с тобой пойду, – «перевела» Дуняша моё бестолковое мельтешение пальцев, и ещё от себя добавила: – Можно я с вами?

– Куда же мы без тебя, лапушка? – приобняла её Екатерина.

Пока меж собой договаривались о визите, к нам подошли ещё двое. Стояли молча, терпеливо ожидая, когда кто-то из нас обратит на них внимание.

– Вы тоже кружевницы? – с улыбкой спросила Дуняша и покосилась на Катю. Девушки были близняшками.  

– Нет, барышня. Но, может быть, вам рисовальщицы нужны? – спросила одна, похожая на сестру, как зеркальное отражение. – Наш батюшка парсуны пишет и нас научил, только заказов мало и платят плохо. Мы можем узоры придумывать для вышивок… – как последний аргумент предложила одна из сестёр.

– Дуня, спроси у них, хотят ли научиться лица красить моими притираниями? – едва сдерживая радость, мысленно попросила помощницу.

Это же какая перспектива открывается! Художниц приёмам макияжа обучить намного проще, чем обычную горожанку. Им же и курсы можно поручить вести. Куда профессиональнее обучать станут, чем я через Дунечку. А времени свободного сколько у меня появится для работы в лаборатории! Спасибо, светлые боги, что послали мне этих девушек.

Но художницы сомневались. Переглядывались, плечами пожимали, едва заметно морщили носики. Понятно. Они же думают, что им предстоит «рисовать» матрёшкины личины. Я бы тоже на такое не подписалась. Мысленно попросив Дуняшу, чтобы они с Катей начали объяснять условия работы томившимся в ожидании мастерицам, поманила девушек за собой.

Комната, где поставили кресло-трансформер и стол с ящиками, наполненными баночками с моими придумками, была готова к приёму клиенток. Шпателем достаю немного «тонального средства» и наношу его на руки художницам. Жестом показываю, что следует хорошенько размазать по коже. Растирают, нюхают, удивляются.

– Это для рук?

Отрицательно качаю головой и дотрагиваюсь до щеки. Открываю следующую баночку – в ней средство на несколько тонов темнее первого – наношу на руки рядом с предыдущим слоем. Потом третий, самый тёмный. И показываю, тыча пальцем в баночку и на своё лицо, что на какой-то участок можно нанести тон темнее, а куда-то более светлый.

 – Людочка, так это же живопись! Только не на доске, а на лице! – ахает одна из сестёр, а вторая пристально рассматривает свою руку, пальчиком смешивая оттенки.

– Ещё цвета есть? – интересуется она. Похоже, в их тандеме Людмила главная. Киваю и показываю на глаз, скулу, губы. 

– Тоже разные оттенки? – Получив утвердительный кивок, переглянулась с сестрой: – Мы согласны. 

Это только кажется, что наняли искусных мастериц и дело само сладится. Ага, как же! Несмотря на строжайшее предупреждение, что за скандалы и склоки будем безжалостно увольнять, притирались работницы друг к другу с трудом. Почти все никогда не работали в коллективе, а у каждой свой характер и свои привычки.

Хорошо, что Людмила и Белослава работать будут отдельно от всех. Богема средневековая, леший их в лес унеси. Меня слушаются только потому, что я хозяйка и в макияже разбираюсь лучше них. Иначе вовсе неуправляемы были бы. Пригрозила, что малейшее недовольство со стороны клиенток – выгоню, и пусть дома парсуны малюют.

Новая вышивальщица Ирина предупредила сразу, что может работать только в одиночестве. Болтовня, обычно царившая в общей мастерской, её отвлекает. Хорошо, что места много, выделили ей самую маленькую комнату с большим окном. Хоть стеклышки и непрозрачны, но сторона солнечная, света достаточно.

Продавщица наша оказалась из обедневшего дворянского рода. Настолько бедного, что даже приданого не могли родители за дочерьми дать. Единственным богатством Ружены и её двух сестёр было хорошее домашнее образование.

– Матушка всему нас сама учила. Наставляла, что любая наука поможет на кусок хлеба заработать. Сестрицы решили искать места воспитательниц в домах богатых, а я у вас счастье попытала. Всегда думала, что хорошо рукоделием овладела, а как оказалось, далеко мне до мастерства, – рассказывала о себе барышня.

– Но торговля – это тоже не просто за прилавком стоять и мило улыбаться, – предупредила её Екатерина. – Ну-ка пойдём, продашь мне комплект какой-нибудь.

Ружена встала у прилавка и, сложив руки на животе, с доброжелательной улыбкой смотрела, как к ней подходит «покупательница». Когда между ними оставалось шага три, девушка сделала книксен и поприветствовала Катю:

– Добрый день, госпожа. Чем могу вам помочь?

– Ничем, – отрезала «покупательница» и не глядя на продавщицу, решительно шагнула к полкам с явным намерением самостоятельно порыться в сумочках.

– Госпожа, в нашем магазине так не принято, – растерялась Ружена.

– И что? – уже тянула руку к приглянувшейся сумочке, попутно «нечаянно» повалив несколько аккуратно выстроенных рядком, «покупательница».

– Я стражу городскую позову… – прошептала, чуть не плача, барышня.

– Угу, беги! А я тем временем пару комплектов за пазуху запихну и уйду из магазина, – прокомментировала её намерение Екатерина.

Ружена выпрямила спину, проглотила ком в горле и почти спокойно спросила:

– Продавщицей я тоже не смогу работать?

– Сможешь, когда усвоишь несколько правил, начнёшь ими пользоваться и поймёшь, что аристократы тоже люди и бывают разными.