Глава 6
Во дворе разделывали мясо. Работа кипела, но без суеты. Каждый знал своё место и дело. Десяток мужчин без толкотни и ругани, не мешая друг другу работали как конвейер. Один на чурбаке невероятного обхвата и почти в мой рост высотой рубил туши. Два других сноровисто занимались обвалкой, ловко срезая и сортируя мясо, сало, жилы и кости. Несколько человек работали у стола, стоящего под навесом.
За широкими спинами не было видно, чем таким интересным они занимаются. Очевидно только, что дело у них общее и, судя по всему, спорится. Не понимала до тех пор, пока один из мужчин от стола не отошёл воды попить, открыв картину их деятельности.
Граждане, в средневековом дворе был организован и похоже успешно работал колбасный цех. Мясорубок не было – резали мясо и сало вручную. В большом котле смешивали с чесноком и солью. Промытые до прозрачности кишки наполняли через примитивное устройство. Большая воронка с длинным и широким носиком. Понаблюдав за работой, удивилась тому, что в деревнях моего мира колбасы до сих пор делают похожим способом.
Ещё во дворе парнишка лет четырнадцати крутился около очага, на котором стоял большой котёл с водой. Он деловито рубил и подбрасывал дрова в топку, подносил и доливал воду и что-то помешивал в чугунке.
Хозяин показал мне на лавку, стоящую в тени, и отошёл к работникам. Вернулся через минуту с небольшой миской, в которой лежала щедрая порция говядины, порезанной кусочками. Поставил перед Пыхом:
- Ешь!
Найдёныш вопросительно посмотрел на меня. Кивнула: «Ешь, маленький, ешь». Понюхал, лизнул и зачавкал. Поднялась было поклониться с благодарностью, но тут налетел взъерошенный дядька и запричитал, валясь в ноги:
- Богдан Силыч, виноват! Не доглядел, окаянный! Прости, ради всех светлых богов!
Хозяин нахмурился. Видно было, что мужчина и сам немногословен и не любит лишних слов от других:
- Что у тебя? – строго спросил работника скулящего в ожидании наказания.
- Кровь! – со страхом выдохнут тот.
- Опять? – мгновенно взъярился мясник, и гневно оттолкнув ногой виноватого с дороги пошагал к телеге и собравшимся вокруг неё мужикам.
Работа встала. Все рассматривали тушу свиньи, лежавшую в повозке. Мне тоже стало любопытно и я, отдав Пыху мысленный приказ: «Место!», подошла посмотреть и послушать.
- Опять чародея звать придётся…
- Вот не даром Ешманом* кличут…
*Ешман - полынь (ст.русский)
- Всё, встала работа…
- Сколько мяса даром опять пропадёт…
Постояла за спинами, послушала, но ничего не поняла. Набралась наглости и протиснулась к телеге, чтобы увидеть причину вселенской скорби.
В туше свиньи плескалась кровь. Немного, но похоже, что забойщики были людьми нерачительными, если столько добра оставили. А эти-то – я обвела глазами собравшихся – чего страдают?
- Ты чего здесь? Ну-ка, брысь от сюда! – кто-то потянул меня от телеги.
Обернулась к гонителю и вопросительно кивнула на тушу.
- Что непонятно? Видишь, кровь. – раздражённо ответил тот.
Кивнула, что вижу, но тут же развела руками, что непонятен повод всенародного горя.
- От куда ты такая бестолковая? – вздохнул собеседник, но похоже ему хотелось поговорить, а все и так знали причину несчастья. Он взял меня за руку и вывел из толпы – В городе кровь нельзя сливать. Не на землю, не в воду. Никуда!
Рассказчик обернулся к своим и понизив голос затараторил, словно боялся, что его перебьют и он не успеет закончить свое интересное повествование.
- Ну слушай. Говорят, что Светлобожск стоит на месте древнего капища. На столько древнего, что, когда на месте захудалой деревни город строиться начал никто об этом не вспомнил. Это уже потом, после случившегося, умники из Академии начали в архивах рыться и в земле копать. Но все мы задним умом хороши. Так вот… Старики рассказывали, что в давние тёмные времена было принято богам кровавые жертвы приносить, прося милости и моля о заступничестве. Город спокойно разрастался, население прибывало и люди обустраивали домашнее хозяйство. Живность всякую завели. Курочки там, свиньи, коровы. И не только для яиц, молока и шерсти, но и для мяса. Когда животинку жизни лишают, чтобы мясо было лучше непременно кровь слить надо. А куда, как не на землю? Всё впитывалось, да в глубь просачивалось. Дождик сверху промочил, вроде как чисто. Пока город был небольшой, убоины мало было, и крови мало… Страшное случилось лет сто назад. Поздней осенью лишнюю скотину, чтобы зимой не кормить, всегда под нож пускают. В одном месте, в один день много смертей и очень много крови. Ночью поднялось кладбище. Бабка рассказывала, что хоть и маленькой была, но помнит, как ночью к ним в двери постучался дед месяцем ранее схороненный. Ох, натерпелись тогда все страху. Ко многим в ту ночь покойники домой просились. Маги несколько ночей кладбище упокаивали, да тех мертвяков, что по городу разбрелись отлавливали. Потом ещё какие-то чудища невиданные полезли. Насилу господа чародеи отбились. Но после этого они высоко взлетели. Слушаться их все стали. Даже царь наш, храни его Светлые боги! Вот они-то и ввели строгий запрет, на забой в городе живности разной. Ну и чтобы кровь не сливали на землю ни в коем разе. Дабы старые боги не приняли это за жертву, принесённую им, и не вернулись. Ох, спасите нас Светлые! С тех пор все бойни далеко за городом. Маги там постоянно стерегут и в самой столице за мясниками пригляд строгий. А этот – собеседник махнул в сторону лохматого мужика – Ешман-истаятец* второй раз за месяц туши с кровью привозит. Как специально. Опять чародея надо ждать, чтобы выжег всё магически. И мясо, и кровь. Убытки хозяину и нам поруха…
*истаятец - погубитель (ст. русский)
Теперь понятно почему паникуют. Только не ясно, почему кровь сливают, а не утилизируют с пользой. Пробралась к задумчиво теребившему бороду Богдану Силычу и подёргала за рукав.
- Чего? – рыкнул он, но увидел, что это я тревожу, смягчился и сказал – Иди, девица, от сюда. Не до тебя.
Но я вцепилась как клещ. Очень хотелось помочь доброму человеку, как он помог мне. Потянула за рукав, ещё и второй рукой поманила. Пошел. Отвела в сторону и стала жестами объяснять, что хочу сделать.
- Ты точно знаешь как? – недоверчиво спросил мясник.
Киваю.
- Тогда делай. Ты же степнячка, а у вас там много чего не так как у нас. Второй раз за месяц черодея звать очень накладно. Помоги, девонька!
Кровь, несмотря на приказ хозяина, работники выбирать наотрез отказались. Глубоко в мозгах суеверие сидит. Пришлось самой лезть в телегу и сначала кружкой, а потом ложкой вычерпывать в глиняный горшок всё, что скопилось в брюшной полости туши. Ещё и чистой тряпкой всё протёрла, которую потом в огонь печной бросила, дабы успокоить особо нервных. Странные люди. С мясом работают, а крови боятся.
Ну, да и ладно!
Прошла к столу рабочему, где мне тут же освободили место. Осмотрелась. В углу какой-то флегматичный дядька, с головой повязанной платком как пират, самозабвенно ел гречневую кашу. Вкушал вдумчиво, обстоятельно, не отвлекаясь на суету вокруг телеги.
Подёргала Силыча за рукав и ткнула пальцем в едока. Как бы и мне разжиться кашкой?
- Есть хочешь? – последовал логичный вопрос.
Сначала киваю, а потом энергично качаю головой. Да хочу, но мне не для этого. Дело прежде всего.
- Эй, Ерошка! Принеси каши.
«…немножко» - мысленно закончила я фразу и хихикнула про себя.
Парнишка щедро зачерпнул из чугунка ароматного варева и, прихватив рукавами горячую миску, чтобы не обжечься, поставил передо мной на стол.
Хозяйство у Богдана Силыча было образцовым. Под навесом ровными рядами стояли полки с чистыми разновеликими мисками, с выскобленными деревянными спилами, на которых резали мясо, ножи висели каждый на своём гвоздике. Все отходы складывали в бадью, в отдалении стоявшую, а тряпки грязные клали в корзину.
Ну, что, мальчики, крови вы боитесь, а помогать будете? Сейчас проверим. Ткнула пальцем в блюдо широкое. Видно, редко им пользуются вот и стоит на самом верху. Подайте, дяденьки, мне не дотянутся. Достали, поставили передо мной, смотрят, что дальше делать буду. Кашу выложила, размазала тонко, чтобы остыла быстрее. Показала на чеснок, плетьми висевший по стенам. Только и уточнили сколько надо. На зубчики разобрали, почистили и порубили меленько. Остывшую кашу обратно в миску сложила, чеснока добавила, попробовала на соль. Из уроков истории помню, что на Руси соль была дорогой, а значит экономили её и далеко не во все блюда клали. Например, хлеб пресным пекли. Лишь во время еды присаливали немного. Похоже, в этом мире соль не экономили, и гречка была в меру солёной.
Сала кусок помощники мои тоже с готовностью порезали и отдали отроку Ерошке, чтобы до шкварок вытопил. Кажется, здесь у каждого своя епархия и разделение труда. Шкварки в кашу добавила и перемешала тщательно. Пока всем всё понятно, но поглядывают с недоумением. В чем тайна избавления от напасти?
Когда же я со всей осторожностью взяла в руки посудину с кровью, мои помощники и наблюдатели отступили. А я черпачком понемногу добавляла кровь в гречку, желая добиться нужной консистенции. Убедившись, что начинка готова показала пальцем на кишки.
У колбасников, окруживших меня, отвалились челюсти и глаза полезли на лоб, и они разом загалдели.
- Да не делает так никто!
- Только переведём всё и выбросим!
- Нашли кого слушать, соплячку безмозглую!
Но Богдан Силыч хозяином был строгим, митинг прекратил разом.
- Цыц, всем! Делаем как говорит. – но вспомнив, что говорить я не могу, поправился – Как велит, так и делаем.
В целях безопасности попадания крови на землю работала я над тем самым широком блюдом. Помогал хозяин. Все работники отодвинулись и только головами отрицательно качали. Силыч держал воронку, я наполняла её и специальной палочкой проталкивала в кишку. Не хватало ещё одного человека. Кто-то должен был перевязывать кишку на небольшие колбаски.
Осмотрелась и заметила, что Ерошка смотрит на наши приготовления не со страхом, как другие, а со жгучим любопытством. Поманила его. Показала на заготовленные нитки. Мальчишка радостно кивнул вихрастой головой. Похоже, что после получения приглашения к рабочему столу, его статус в местном обществе взлетел до небес.
Втроём мы быстро управились с небольшим количеством подготовленного фарша. Но кровь ещё оставалась и хотелось показать, что кровяную колбасу можно делать по-разному. Интересно, ливер у них готовят?
Не зная как жестами задать вопрос, поманила хозяина к туше, которая продолжала лежать в телеге. Ткнула пальцем в распластанный свиной живот и вопросительно уставилась на мясника. Тот хоть и не понял, но решил угадать.
- Кишки?
Отрицательно качаю головой.
- Печёнка?
Радостно киваю, но ещё раз тычу пальцем в тушу. На сей раз более конкретно в верхнюю часть.
- Лёгкие что ли? Хочешь порезать, смешать с кровью и ещё колбасы начинить?
Бинго! Да, Богдан Силыч, ты большой молодец и догада!
Кажется, длинной фразой хозяин выбрал свой дневной запас слов. Молча махнул кому-то рукой, сделал какой-то знак и показал на меня.
Через минуту к столу тащили кусок печени и половину легкого. Помощники мои вернулись к работе. Резали смешивали, подсаливали, чеснок добавляли. Но как только я потянулась к горшку с кровью, как воробьи прыснули в стороны. Ну, не бред ли, если оба органа кровью насыщенны, и они только что их ножами кромсали?
А потом я всю эту красоту и вкуснятину жарила на том самом смальце, что вытопился, когда Ерофей готовил шкварки для первой партии колбасы. Аромат стоял такой, что даже флегматичный рубщик, похожий на пирата, вогнал топор в чурбак и подошёл к коллегам.
Да, Ерошка в одно мгновение стал Ерофеем, ибо мастера, стоящего у рабочего стола, не по чину детским именем звать. Именно он принёс и поставил блюдо с колбасками перед хозяином. Поставил и отступил на шаг, ожидая, что дальше будет.
Понимая, что переступить суеверия шаг трудный, сама порезала плюющиеся жиром и источающие аппетитный пар колбасы на кусочки. Подавая пример, ухватила один и подув остужая, с наслаждением откусила.
Следующим решился Богдан Силыч. Откусил осторожно, долго жевал вникая во вкус нового продукта, проглотил, постоял задумавшись и сказал:
- Неплохо! – и уже без всякой опаски взял следующий кусок.
Мальчишка тоже было протянул руку блюду, но кто-то из взрослых ударил его по протянутой длани, выхватив присмотренный кус.
- Не смей! – строго одернул работника хозяин – Вы по углам жались, когда отрок нам помогал. Бери, Ерофей, не бойся.
Так как колбасы получилось мало, а у едоков много, да и аппетит отменный у всех, то дегустация закончилась быстро.
Тут и я поняла, что загостилась. Потянула хозяина за рукав и показала, что ухожу.
- Постой, девица. Очень ты мне сегодня помогла. Возьми в благодарность. – и сунул в руку тяжёленький такой туесок, холстинкой прикрытый.
Даже смотреть не стала, что внутри. Понятно же, что мяса для нас с Пыхом положил.
Кланяюсь с благодарностью хозяину и всем остальным прощаясь.
Богдан Силыч голову почтительно склонил, а работники его почти поясные поклоны отвесили.
Однако! Это серьёзный показатель. Уважение в этой части улицы я стопроцентно заработала.
Когда я уже выходила из лавки, мясник спросил:
- Ты где-то здесь живешь?
С трудом сориентировавшись в сумерках, которые за делами наступили незаметно, ткнула пальцем в дом мэтра Осея. И всплеснула руками. Чародей, которому предстояло стать моим опекуном, поднимался на крыльцо своего жилища.
«Пых, за мой!» - мысленно позвала питомца и бегом бросилась через дорогу, боясь, что вот сейчас закроют перед носом дверь и буду куковать на улице.
Похоже, что Силыч понял мой страх и зычно окликнул соседа:
- Господин чародей, тут к вам гостья пожаловала.