Глава 38.

***

Разговор начинает всё больше походить на мою исповедь. Надо бы остановиться, но я уже не могу. Выворачиваю наизнанку душу — кроме Вовы больше не перед кем.

Он слушает, никак не комментирует. Изредка хмурится и барабанит пальцами по подлокотникам кресла. Выудить из Титова какую-либо полезную информацию почти нереально, но я уже и не пытаюсь. После того как высказываюсь – чувствую облегчение. Прямо гора падает с плеч.

Я вдруг оглядываюсь назад и смотрю со стороны на наши отношения с мужем. Укоризненно качаю головой, прихожу в ужас. Та картина, которая мне открывается – выходит уродливой и жалкой.

Девять лет я слепо любила Яна, а он лишь позволял мне это делать, в перерывах активно пользуясь немоногамией и другими женщинами. Одна его связь намерено или случайно всплыла на поверхность и привела к расколу.

Потянувшись к бутылке, наливаю в бокал вино. Пью большими и жадными глотками, пытаясь не обращать внимания на стопы.

Улыбаюсь Титову, купаюсь в его влюблённости. В голове при этом масса других вопросов.

Интересно, Каминский присутствовал при рождении сына? Встречал его из роддома? Видел первую улыбку? Радовался первому зубу? Как он вообще умудрялся распределять между нами время? Сколько сотен раз Ян врал мне, что едет в командировку, а сам при этом проводил время с семьей, где было что-то большее, чем у нас с ним?

Вова выходит на балкон, а я снимаю с себя неудобные босоножки и вжимаю натёртые ступни в мягкий ворсистый ковёр. Те фото, которые мне прислали по электронной почте, я не нашла в себе смелости удалить. Более того – сохранила их в разных папках под паролем и распечатала несколько копий в фотоателье. В особо острые моменты, когда мне хотелось сдаться и пойти на примирение с мужем, я закрывалась в одной из спален нашего дома и тщательно рассматривала снимки до мельчайших деталей. Сердце разрывалось на ошмётки, глаза слезились. Я осознавала, что занималась мазохизмом, но ничего не могла с собой поделать.

На фотографии Ян тепло улыбался своему сыну. Взгляд восхищённый, открытый. На губах лёгкая улыбка. Каждый раз я медленно умирала, пытаясь на секунду представить, что именно испытывал мой муж к мальчишке и какие чувства у него были к его матери.

— На сегодня хватит, Пчёлка, — бескомпромиссно произносит Титов, вернувшись в номер и забирая со стола недопитое вино.

Я поднимаюсь с кресла, почти не чувствуя опьянения. Алкоголь ушёл, чтобы заполнить пустоту. Отключить голову не получилось.

— Точно не хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? – переспрашивает Вова, посмотрев на экран телефона.

Мой взгляд упирается в его грудь, поднимается выше. Знаю, что он примет любое моё решение. При этом не разозлится и не осудит.

— Не хочу. Мне там плохо.

Облизав губы, осмеливаюсь поднять голову выше. Когда наши глаза с Титовым на секунду встречаются – меня опаляет жаром.

— Со мной будет хорошо, Майя. Обещаю. Главное, чтобы ты потом не пожалела, — он произносит это негромко, но достаточно уверено и твёрдо, чтобы я поверила. – Попробуем остаться в одном номере или мне попросить отдельный?

— Ты мне нужен. Не уходи, пожалуйста.

Попросив у Вовы футболку, направляюсь в ванную комнату. Долго стою под душем, играясь с температурой воды. Делаю её то резко горячей, то максимально холодной. Мощные струи лупят по плечам. Сердце бешено колотится от мысли, что эту ночь я проведу с другим мужчиной. И пусть мы не один раз занимались сексом – это точно не одно и то же.

Накинув на плечи халат, застирываю нижнее белье и развешиваю его сушиться на батареи. Пользуюсь феном, переодеваюсь в широкую футболку Титова. Она примерно на десять размеров больше, но кажется мне идёт.

— Ничего не бойся… — шепчу самой себе одними губами. – Хуже уже не будет.

Я рассматриваю себя в зеркале, нарочно игнорируя разливающуюся в груди горечь от того, что мы с Яном просрали свой брак. Это неприятное чувство станет преследовать меня ещё долгое время – я знаю. Нужно просто научиться его контролировать.

Вытерев запотевшее стекло, грустно улыбаюсь. Наверное, наш разрыв с мужем был почти неизбежностью. Вова, например, это понимал и видел. Ко мне же осознание пришло значительно позже.

Когда возвращаюсь в спальню, Титов идёт в ванную комнату следом за мной. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что он уже успел постелить себе на диване. Достаточно благородно, но я сделала свой выбор как только сюда приехала.

Забравшись под одеяло, устремляю взгляд в потолок. Отсчитываю секунды и минуты. Понимаю, что устала любить и хочу наконец быть по-настоящему любимой. Чтобы до хрипоты, до дрожи. До самого последнего вздоха. Обещаю, что при этом не предам и не воткну нож в спину.

Вова выходит из душа и мой пульс резко подскакивает. На каждый его шаг я чересчур сильно реагирую. Дыхание перехватывает, кровь нагревается и разгоняется по венам. Когда гаснет свет и Титов ложится на диван, я не скрываю накатившего разочарования.

В спальне звенит тишина, никто из нас не предпринимает попыток, чтобы сблизиться. Сначала я отчаянно пытаюсь уснуть и перенестись в завтрашнее утро, которое по идее должен быть мудренее, но сон никак не идёт. И я решаюсь.

Откинув одеяло, поднимаюсь с кровати. Крадусь к Вове на цыпочках. Номер хорошо освещает свет уличных фонарей, поэтому я с лёгкостью подхожу к дивану.

— Спишь? – спрашиваю шёпотом.

Слышу шумный вздох.

— Блядь. Нет.

Титов садится, я подхожу вплотную и позволяю себе нырнуть в омут с головой. Встаю между его широко разведённых ног, тяну вверх футболку. Даже в полумраке могу разглядеть жадные взгляды напротив. Меня отчаянно колотит.

— Я не таблетка от любви, Пчёлка, а живой человек, который умеет чувствовать, — негромко, но предупредительно говорит Вова. — Если выбрала меня – то назад дороги не будет. Ты ведь это понимаешь?

Согласно кивнув, упираясь коленями в мягкую обшивку.

— Я тебя хотела. И тогда, и сейчас. Чтобы ты себе не думал.

Вова опускает тёплые ладони на мои бёдра, поддаётся ближе и касается губами живота. На предплечьях тут же появляются мурашки, волоски встают дыбом.

В движениях Титова столько пылкости и ласки, что они просачивается прямо под кожу. Я поощряю, глажу крепкие плечи и колючий ёжик волос. Закатываю глаза от восторга, видя перед собой цветные мерцающие пятна.

Ян просил только не с ним. Интересно, почему? Неужели эгоистично не хотел, чтобы меня вот так сильно любили?

Когда влажный язык Титова лижет ложбинку пупка, я непроизвольно оборачиваюсь. Как последняя дура жду, что в спальню вот-вот войдёт Ян. Тряхнув головой, понимаю, что этого не будет. Я привыкла ему доверять, но теперь мне предстоит довериться другому мужчине. Не будет ни больно, ни страшно. Нежно, приятно, горячо. Но определённо по-новому.

Вова подхватывает меня на руки и отрывает от пола. Я жмусь к нему, пытаясь унять рассыпающуюся по телу дрожь. Чтобы наверняка — обхватываю ногами его бёдра.