Глава 56.

***

Время как будто замедляется, а потом и вовсе встаёт на паузу. Для меня так точно.

Если у Яна был план выбить меня из колеи своим присутствием – то у него вполне получилось, потому что на рабочем месте я всегда шла по накатанной. Но, очевидно, не сегодня.

Нервно мну уголки листов, которые лежат на трибуне и под грохот собственного сердца поправляю микрофон, чтобы участники решили, что именно в нём дело, а не в том, что все слова, указанные в докладе, выветрились из головы с появлением бывшего мужа.

Может не зря Каминский никогда раньше не приходил на подобные мероприятия? Может не стоило и начинать?

Вообще никогда.

При виде него, такого красивого и чуточку растерянного в непривычной обстановке, теряюсь и я сама. Стопорюсь, сбиваюсь. Не знаю как исправиться и начать.

Понимаю, что участники конференции недоумевают, почему я вдруг превратилась в статую, ведь всегда была инициативной и бойкой и с ответственностью относилась к своему делу. Хочется оправдаться и сказать им, что это лишь потому, что мой мир в очередной раз перевернулся вверх тормашками, но, точно знаю, что никому нет до этого дела. Им главное, чтобы я наконец выступила и передала микрофон следующему.

На кого не взгляну – в глазах ни капли тепла для меня. Там арктический холод и неконтролируемое раздражение. Ощутимое желание поторопить.

И только Ян смотрит на меня с одобрением и надеждой. Мне хватает пяти секунд зрительного контакта с ним, чтобы начать говорить. Тихо, на автомате. Затем увереннее и смелее, досконально вспоминая текст и заряжаясь разливающимся по телу вдохновением.

Закончив с докладом, благодарю слушателей за внимание и спускаюсь со сцены не в силах отделаться от мысли, что это было одно из худших выступлений, пусть Ян и смотрел на меня во все глаза и, казалось, не упускал ни единого слова.

— Всё в порядке? – интересуется Светлана Степановна.

Обычно я ставлю себе оценки за выступления, но сегодня – это максимум три. Три из десяти. Позорище.

— Да, — тут же киваю.

— Бледная какая-то.

На сцену выходит следующий участник-иностранец и настраивает микрофон под свой рост. Светлана Степановна теряет ко мне всякий интерес, потому что я ничего ей не отвечаю. Лишь шумно выдыхаю, прикрывая глаза и опуская на колени влажные ладони.

Обернуться – не решаюсь, но отчётливо чувствую, что взгляд Яна блуждает по мне, возможно, активнее, чем на сцене. Шея покрывается красными пятнами, а тело бросает то в жар, то в холод.

Зачем он только пришёл? Для чего? Почему решил, что может запросто бередить мою душу?

После разговора у клуба я с трудом собрала себя в кучу и начала полноценно жить, работать, ходить на занятия, заниматься спортом и встречаться с подругами…

Слегка тряхнув головой, понимаю, что Рина была права. Где-то глубоко в подсознании я верила и ждала его появления. Возможно, не такого и не сейчас. Но, Боже мой, как сильно.

Спустя два часа объявляют новый перерыв. Несмотря на работающие кондиционеры – в зале жутко душно.

Гости поднимаются со своих мест, направляются в столовую. Там для них приготовлен скромный обед – первое, второе и компот. Чуть более шикарный прием с безлимитным алкоголем университет обещает в конце дня после экскурсии по городу. Главное, дожить до этого времени.

— Идёшь? – трогает меня за плечо Надя.

Обернувшись, непроизвольно бросаю взгляд на последний ряд. Яна там нет. И я сразу же чувствую, как сердце кубарем несётся вниз.

— Нет, я не голодна, — мотаю головой.

Коллега недовольно поджимает губы.

— Ты расстроена? Майя, выступление было чудесным, пусть ты не сразу взяла себя в руки, — пытается утешить меня Надя.

Я вру, что дело не в этом, но всё равно никуда не пойду. В ответ мне летят шутливые угрозы.

— Принесу порцию супа прямо в конференц-зал, честное слово! – всплескивает руками коллега. – Буду кормить тебя здесь из ложечки.

Кое-как отбившись от предложения, я остаюсь чуть ли не единственной, кто решил отказаться от обеда.

Этот перерыв – самый продолжительный и длится почти полчаса. Я только и могу, что сидеть на месте, переваривая появление Яна и пытаясь честно ответить себе на важные вопросы. Может я многое придумала? Может всё не так как кажется на первый взгляд? Как бы там ни было – я была безумно рада появлению бывшего мужа, даже если это случайность и всего лишь попытка влиться в научную деятельность.

Участники возвращаются, занимают свои места. Чем больше голосов становится в зале, тем сильнее ощущается напряжение.

Когда на сцену приглашают Яна Каминского, чтобы закрыть конференцию, в висках начинает громко пульсировать.

Значит, здесь. Не ушёл. Потратил целый день на университетское мероприятие. Каждый из присутствующих примерно понимает, сколько стоит час времени одного из самых успешных предпринимателей нашего региона.

Я опускаю взгляд, когда слышу прокатывающийся жаркий шепот голосов за спиной. Хочу попросить заткнуться, но их много, а я – одна.

Развелись… Давно ещё… Сменила фамилию… Улетела с его лучшим другом…

Щёки тут же вспыхивают и загораются румянцем. В университете почти все знали, кто является моим мужем. Впрочем, не только здесь, но и далеко за пределами. Потом все эти люди рьяно обсуждали наш развод, пока языки не уставали болеть. Они гадали о причинах раздора и придумывали несуществующие детали, которые комом облепляли официальную информацию.

Вот только разница между мной и Яном в том, что вскоре я сбежала в Штаты, а он остался разгребать последствия, находить правильные слова для друзей и родственников и вариться в котле ядовитых сплетен, которые были как минимум ему неприятны и давили на множество болевых точек, а как максимум – снова роняли в ноль его задетую самооценку и уязвлённую мужскую гордость.

К сожалению, только сейчас, слыша за спиной обрывки некрасивых и совершенно неправдивых фраз, я понимаю, насколько Каминскому было непросто.

Это выступление на сцене перед сотней оживившихся людей – вовсе не о слабости, а о силе и достоинстве. И о том, что Яну, как и тогда, так и сейчас, наплевать на то, что о нас говорят.

Каминский не теряет самообладания и держится просто отлично. Хочется искреннее гордится тем, что, пусть мы и развалили свой брак, но прожили девять замечательных лет. Стали теми, кем мы есть, когда шли рука об руку.

Я порывисто мну подол юбки, но не упускаю ни единого слова. Тема доклада – крутая и очень полезная, особенно когда разбираешь развитие бизнеса в нестабильных условиях.

Нерешительно подняв голову, тут же перестаю дышать, когда наши с мужем глаза снова встречаются. Такое ощущение, что в грудную клетку со всей силы зарядили чем-то тяжелым. Мячом, камнем. Больно вдохнуть, невозможно выдохнуть. Интересно, как давно Ян пытался поймать мой взгляд во время выступления?

Я слабо улыбаюсь, он тоже дёргает уголками губ. Пока думаю – воображение это или действительность, Каминский заканчивает доклад и уходит со сцены с таким же фурором, как и появился. Сплетни становятся громче, расползаются между рядами и жужжащей надоедливой мухой мешают сконцентрироваться на главном.

Это действительно было последнее выступление, а непростой день плавно катит к завершению. Впереди развлекательная программа, непринуждённое общение и ужин в одном из лучших ресторанов города.

Когда я выхожу на улицу вместе со Светланой Степановной, то организовываю толпу и прошу всех занять свои места в комфортабельных автобусах.

На то, чтобы найти Яна и поблагодарить его за познавательное выступление – времени нет. Но, я надеюсь, что это не последний раз, когда мы видимся. Просто сегодня сложно выкроить хотя бы минутку, потому что хочется, чтобы эта минута была особенной и только для нас двоих.

В автобусе я занимаю место рядом с Генрихом Штолем. Он задаёт много вопросов, не предоставив мне шанса на долгожданное уединение и одиночество. Оно будет потом – дома. Сейчас мне приходится отдавать последние крохи своего внимания и часто кивать в ответ на забавные истории из университетской жизни профессора.

Первая остановка — на смотровой площадке, откуда как на ладони видно город. Даже я, сотни раз здесь бывавшая, не удерживаюсь от того, чтобы достать телефон и сделать снимок почти спрятавшегося за горизонт солнца.

Среди гостей – участников конференции, Яна, ожидаемо, нет. Да и зачем это ему? Ездить в душном переполненном автобусе, чтобы посмотреть то, что видел сотни раз в своей жизни?

Я не без сожаления думаю о том, что на телефоне нет ни единого пропущенного звонка или сообщения от него. Текст своего – Яну, я тщательно продумываю почти всю экскурсию. Поблагодарить сухо или чуть более живо? Хватит пары слов или расщедриться на целые предложения?

Экскурсия заканчивается на Европейской площади ровно в девять вечера, а оттуда неспешным шагом до ресторана пройти всего пять минут.

Генрих ни на секунду от меня не отстаёт. Странно, он почти не спал этой ночью, потому что был в аэропорту и самолёте, но выглядит гораздо живее, чем я. Штоль отшучивается на эту тему и утверждает, что пьет кровь молодых студентов-первокурсников, чтобы в семьдесят восемь лет чувствовать себя максимально здоровым и крепким.

— Майя, ты забыла заказать напитки! – возмущается Светлана Степановна, когда мы оказываемся в большом просторном зале ресторана.

Здесь уже находится ректор, который, конечно же, отказался ехать на экскурсию, директор Департамента образования и науки, его заместитель и бизнес-представитель крупнейшей компании по поставке энергоресурсов – то есть мой бывший муж Ян.

Я ненадолго цепенею при виде него, но вскоре беру себя в руки и помогаю гостям занять свои места, а затем иду к официантам, чтобы дополнить заказ.

Так получается, что мы с Каминским снова далеко друг от друга и сидим на противоположных сторонах П-образного стола. Возможно, это и к лучшему, потому что в противном случае я бы не смогла запихнуть в себя и кусочек еды.

— Что у вас с ним? – спрашивает украдкой Надежда.

— Ничего, — буркнув в ответ, тянусь за лёгким овощным салатом.

Пульс молниеносно подрыгивает, а лицо – пылает от стыда.

— Когда ничего – не приезжают к бывшим женам на конференцию.

Я снова отвечаю невпопад и даже чуточку злюсь на Надю, но это только оттого, что сама нахожусь в полном неведении и не пойму – что, зачем и как? По телу при этом проходит мандраж, потому что, с одной стороны, я вроде бы не маленькая и многое складываю воедино, а с другой – боюсь, что вовсе неправильно и не так.

После сытного ужина и нескольких бокалов вина, Генрих просит меня вызвать ему такси. Мы встаём из-за стола, отходим подальше от шума и голосов. Таксист обещает, что приедет не раньше, чем через десять минут.

— Вовсе не за что, — доброжелательно отвечаю Штолю. – Водитель наберёт, когда остановится у центрального входа. Я вас провожу.

Генрих хочет что-то сказать, но резко осекается, когда прямо к нам идёт Каминский вместе с ректором. Я одёргиваю юбку, встряхиваю волосы. Бороться с ускоренным сердцебиением даже не пытаюсь – это тщетно.

Ректор представляет профессору моего мужа. Не упоминает, что бывшего. Впрочем, сомневаюсь, что этот занятой человек вообще в курсе, что происходит в личной жизни обычной подчинённой — заведующей кафедры. Сплетни обходят его стороной.

Мужчины общаются между собой, а я почти всё время молчу, только поглядываю на время и жду звонка от водителя такси представительского класса. Мои движения рассеянные и нервозные. Сказывается дикая усталость и стресс.

Вслушаться в слова разговора удаётся лишь тогда, когда ректор упоминает моё имя, обращаясь к Яну:

— Прошу, не забирайте Майю Матвеевну себе, — произносит с улыбкой. – Таких инициативных молодых специалистов днём с огнём не сыщешь. И в декрет её отправлять не торопитесь.

Каминский внимательно выслушивает, стреляет в меня взглядом.

— Не обещаю, — спокойно отвечает.

Мобильный телефон тут же оживает, не дав мне возможности удивиться. Я снимаю трубку, отхожу в сторону. Помогаю водителю сориентироваться, где можно припарковать автомобиль, после чего возвращаюсь к Генриху и сообщаю, что его уже ждут.

Мы вместе с профессором выходим на улицу, болтая о сегодняшнем вечере и щедро одаривая друг друга комплиментами. Когда я волнуюсь, то мне хочется много говорить. Как сейчас, например.

— Доброй ночи, Майя, — произносит Штоль. – И спасибо за то, что терпели меня весь сегодняшний день. Я знаю, что доставляю много хлопот, но не могу отказать себе в том, чтобы даже в семьдесят восемь путешествовать и получать новый для себя опыт.

Я улыбаюсь, машу ему рукой. Захлопываю дверь автомобиля и медленно разворачиваюсь к ресторану.

Ещё на подходе замечаю у колон центрального входа – Яна. Он снял пиджак и, скорее всего, оставил его в помещении. Рукава белой рубашки закатаны до локтя. Они оттеняют смуглую кожу и показывают сильные жилистые руки.

— Отлично выступила, — произносит Каминский, когда я останавливаюсь в нескольких метрах от него.

В ресторане шумно, весело. Но я туда не тороплюсь.

— Ты – лучше. Я сбилась, когда увидела тебя, — качаю головой. — Запнулась, растерялась. Кажется, даже заикалась. Это самое ужасное выступление из всех, что у меня были…

Ян опускает руки в карманы брюк, внимательно выслушивает и не перебивает. Я же то и дело кручу в голове причину его появления. То злясь на то, что он снова ворвался в мою жизнь. То ликуя, что рядом, не в силах прямо сейчас разобраться в себе.

Одно я знаю точно – Каминскому всё это чуждо. Повышенное внимание, интерес. Он давно утверждал, что от него здесь всегда хотели только денег.

— Иди ко мне, — мягко перебивает мои возмущения.

От этой простой незамысловатой просьбы у меня болезненно тянет в грудной клетке. Первый порыв – сдаться и сделать, второй – сопротивляться до последнего. Потому что боязно, неизвестно. А вдруг не получится?

— Иди. Не бойся, — негромко просит Ян.

В глазах печёт, когда я делаю первые неуверенные шаги. Он — свои уже сегодня сделал.

И я обязана это понимать, потому что всегда читала его без лишних слов до того самого переломного момента, когда обида затмила всё хорошее, что было между нами.

Я подхожу вплотную, упираюсь ладонями в твёрдый живот, который даже через рубашку чувствуется горячим. На экскурсии я сменила неудобные каблуки на кеды, поэтому сейчас, рядом с мужем, кажусь совсем низкой и мелкой.

— Ты не представляешь сколько сплетен будет… — тихо шепчу, оглядываясь по сторонам. — Они и на конференции обсуждали. Наш развод, причины...

Каминский мягко целует меня в висок, затем приподнимает пальцами подбородок и задевает губами мои губы, вызывая внутри нежный трепет и ликование. Он приехал, потому что тянет. Потому что уверен, что ещё не поздно что-то исправить. Мой посыл он понял так как нужно — то есть буквально.

— Ну и похуй, — спокойно отвечает, поглаживая ладонями мою спину: – Устала, Май?

Я трогаю его тело через рубашку, мечтая телепортироваться куда подальше отсюда, чтобы получить большее, чем невинные объятия на веранде. И не отпускать потом никогда.

— Очень.

— Поедем домой?

Глаза сильнее щиплет, горло сжимается. Я запрокидываю голову и коротко киваю, понятия не имея, куда и где теперь наш дом. Просто доверяя.

— Я так и не продал его, — грустно усмехнувшись, произносит Ян, словно читая мои мысли. – В самый последний момент отменил сделку и вернул задаток. Не жил там, но отпустить не смог.

— Как и меня, — произношу одновременно с брызнувшими из глаз слезами.

Ян слабо улыбается и нежно прижимается губами к щеке. Ведёт носом ниже, целует шею и оглаживает ладонями бёдра. Вместо сомнений и вопросов — сплошные ответы при том, что мы почти не разговаривали. Просто чувствовали друг друга.

— Как и тебя, — сразу же подтверждает.