Глава 12

Сказать, что я постаралась принарядиться этим вечером – ничего не сказать.

На мне платье. Маленькое чёрное платьице – такое, по словам моей подруги Кати, должно быть в гардеробе каждой уважающей себя девушки. У меня оно есть именно благодаря ей.

Как-то раз, в очередной раз пытаясь взбодрить, она вытащила меня на шопинг. И заставила купить это платье. Когда я собиралась в поездку в этот дом, в мою сумку положила его тоже она.

Сейчас я очень благодарна подруге за это.

Поправив бретельки и окинув себя внимательным взглядом, выхожу из дома. Собравшись с духом, перехожу по мостику. Машины Максима нет, и мне становится ещё волнительнее.

Слышу звук электролобзика из мастерской. Значит, Вадим ещё там.

Сжав телефон в руке, осторожно просачиваюсь между приоткрытыми тяжёлыми дверями и попадаю на склад с мебелью. Я хорошо помню дорогу и иду прямиком к двери в мастерскую. Негромко стучусь. Тут же понимаю, что вряд ли Вадим меня услышит, поэтому, приоткрыв дверь, заглядываю внутрь.

Мужчину вижу сразу. Он в этот момент выключает лобзик, который оказывается совсем не лобзиком, а чем-то вроде шлифовальной машинки. Предмет, которым он занимался, пока не имеет узнаваемой формы. Но мне кажется, что это похоже на изголовье кровати. Да и то лишь потому, что рядом стоит короб примерно два на два.

Вадим ладонью проходится по деревянному полотну, словно проверяя изделие на гладкость… А у меня мурашки бегут по всему телу. Словно под его ладонью сейчас моя кожа. Я почти физически ощущаю это.

Будто почувствовав мой взгляд, Вадим поворачивается. Я захожу в мастерскую, прикрываю дверь и остаюсь рядом с ней.

Взгляд мужчины неминуемо скользит вниз по платью и ногам и никак не хочет подниматься обратно к моему лицу. От затопившей меня неловкости одёргиваю слишком коротенькое платьице, ругая себя на чём свет стоит.

Вот зачем я так вырядилась? О чём вообще думала?!

Особо острое смущение я испытываю, когда губы Вадима кривятся в едва заметной ухмылке, и он, наконец, смотрит мне в глаза.

– Привет, – выдыхаю поспешно.

Сделав два шага вперёд, снова замираю.

– Я рано, да? Могу подождать, если что… Сколько скажешь…

Лучше просто болтать, чем краснеть от неловкости.

Вадим качает головой и отходит от рабочего места. На нём армейские штаны и серая майка. Обнажённые руки и плечи блестят от пота, к мокрой коже прилипли мелкие опилки.

Поманив меня рукой, мужчина направляется куда-то вглубь мастерской. Я иду следом. Там есть неприметная дверь, которую Вадим открывает. Приглашающим жестом предлагает мне войти первой, и я подчиняюсь. Попадаю в небольшую прихожую и вижу коридор, который, вероятно, ведёт к другим комнатам.

Обогнув меня, Вадим устремляется по этому коридору, даже не разуваясь. А я всё-таки скидываю шлёпки и поспешно иду следом.

Бегло осматриваюсь. Справа от нас лестница, ведущая на второй этаж. Слева две закрытые двери, потом просторная кухня, а заканчивается коридор чем-то вроде гостиной с огромными панорамными окнами и диваном с журнальным столиком в центре. Дом внутри роскошно отделан деревом. Просторный, совсем не заставлен мебелью. Видимо, Вадим любит минимализм и совсем не смотрит телевизор. Потому что здесь его просто нет.

Мы подходим к дивану, и пока я судорожно обдумываю, присесть на него или нет, мужчина бесцеремонно давит мне на плечи.

Что ж… Мне начинает нравиться, что он решает за меня, пока я колеблюсь.

Вадим забирает из моих рук телефон и что-то в нём делает. После чего возвращает мне, и я вижу, что он подключил меня к своему вайфаю.

– Спасибо, – выдавливаю тихо, всё ещё не справившись со смущением.

Скрестив ноги, поправляю платье, ведь взгляд Вадима постоянно скользит именно к ногам.

Мужчина уходит. Смотрю ему вслед и вижу, что он заходит в одну из двух закрытых дверей, мимо которых мы проходили. До моих ушей доносится шум воды – должно быть, там ванная комната.

Вадим почти сразу выходит оттуда, пересекает коридор и, должно быть, направляется вверх по лестнице. Когда я слышу его шаги над своей головой, догадываюсь, что там наверняка его спальня.

Он спускается вниз, держа в руках охапку одежды, и вновь исчезает в ванной.

Моё разгулявшееся воображение тут же идёт вразнос, представляя Вадима под тяжёлыми струями воды, но я быстро отгораживаюсь от этих мыслей.

На своём телефоне я заранее сделала заметки и сейчас просматриваю разные юридические статьи в интернете, пытаясь найти случай, схожий с моим.

А ещё стараюсь не реагировать на бесконечные уведомления, которые пачками приходят на телефон.

Не хочу я знать, как там проводит время мой почти бывший муж! Не хочу видеть его фото с невестой! Не хочу читать от него сообщений! На этот месяц его нет в моей жизни! Точка!

Через несколько минут шум воды затихает, и Вадим появляется в коридоре. Я смотрю на него, думая, что сейчас он подойдёт ко мне, но, похоже, у мужчины другие планы. Он сворачивает на кухню и надолго пропадает там.

Я же продолжаю изучать статьи и, наконец, нахожу то, что нужно. Очень похожая ситуация. Бывший муж пытался оттяпать бизнес у жены, потому что её отец умудрился подписать всё ему, находясь на смертном одре. Суд признал эту сделку недействительной.

Когда Серёжа получил право подписи, мой отец не находился на смертном одре, но всё-таки мне кажется, что копать нужно именно в этом направлении. Нужно просмотреть все папки, которые я привезла с собой. Найти точную дату. Позвонить лечащему врачу отца…

Можно же как-то аннулировать сделку, ссылаясь на болезнь отца?

В этот момент мой телефон оживает входящим вызовом, и я вижу лаконичную подпись «муж».

Сбрасываю вызов и отключаю телефон.

На сегодня, пожалуй, хватит интернета. Да и гостеприимностью Вадима не стоит слишком долго злоупотреблять. Наверняка у него есть свои планы на этот вечер.

Поднявшись с дивана, вновь одёргиваю платье. Выхожу из комнаты, приближаюсь к дверям кухни и робко заглядываю внутрь. Сразу же чувствую аппетитный аромат жареного мяса.

Вадим как раз выкладывает это мясо со сковороды и ставит тарелку на стол… Стол накрыт на двоих.

Заметив меня, мужчина подходит. Да так близко, что я невольно делаю шаг назад. Внезапно Вадим берёт меня за руку и тянет в кухню. Мы подходим к столу, и тогда я понимаю, что он приглашает меня на ужин. И отказываться я, конечно, не собираюсь.

Улыбнувшись, присаживаюсь за стол, кстати, идентичный тому, который стоит на моей террасе. Вадим садится напротив и легонько задевает пальцами ног мои. Я их не отдёргиваю.

Посмотрев на стол, чувствую, как мой аппетит мгновенно просыпается от вида жареного мяса, овощей и клубники.

Немного смущённо оглядываюсь по сторонам. Так же, как и гостиная, кухня тоже роскошно отделана деревом, и тут очень чисто. Небольшой гарнитур с резными дверцами, раковина, электроплита, чайник… Я совсем не удивлюсь, если в шкафчиках обнаружится минимум посуды. Во всяком случае, мне так кажется. Вряд ли у Вадима часто бывают здесь гости.

Хозяин дома первым берётся за вилку и, подцепив кусок мяса, кладёт в свою тарелку. Я делаю то же самое и разрезаю аппетитную отбивную ножом на мелкие кусочки. Положив один из них в рот, зажмуриваюсь от блаженства.

Серёжа даже шашлык не умел жарить. Раньше мы с друзьями выбирались иногда на природу, но никто не доверял ему готовку. Мужья подруг деликатно отшучивались: мол, отдыхай, мы сами. Но я то понимала, в чём дело.

А сейчас передо мной мужчина, который умеет отлично готовить. Моё помешательство на Вадиме, кажется, становится ещё больше, если это вообще возможно.

Он быстро перестаёт соблюдать правила этикета и берёт кусок мяса руками. Я невольно любуюсь этим зрелищем, потому что это зрелище лишний раз подчёркивает его брутальность и какую-то необузданность.

Тоже продолжая есть это бесподобное мясо, да ещё и закусывая его клубникой, правда не рискнув отказаться от вилки.

Быстро покончив с едой, Вадим относит тарелки в раковину. Моет руки, включает чайник… Я тоже встаю со стула и подхожу к раковине.

– Я помою посуду, – говорю негромко, боясь встретиться взглядом с мужчиной.

Эта локация стала каким-то слишком интимным местом для нас обоих.

Включив воду, беру губку, выдавливаю на неё немного моющего средства и, ополоснув тарелки, мою их. Тщательно смыв пену, ставлю посуду на полотенце, краем которого вытираю и руки.

Тут же встречаюсь взглядом с Вадимом. Чайник давно вскипел, но он не спешит заваривать чай. Даже чашки из шкафчика не достал. Просто замер в шаге от меня, прислонившись к столешнице.

Наблюдал за мной всё это время – я уверена. Чувствовала его взгляд на своей спине, шее, ногах… Сразу везде.

– Твой муж… – хрипло произносит Вадим и потом тихо добавляет: – Вы разводитесь?

– Да, – я совсем теряю голос.

– Почему? – спрашивает мужчина, так и не двигаясь с места.

Если бы не суть вопроса, я бы уже начала ликовать оттого, что Вадим говорит со мной. Но всё же я пока ни с кем не хочу говорить о почти бывшем муже. И дело не в Вадиме. Я больше не собираюсь тратить даже крупицу своей жизни на Серёжу. Он предал меня.

Уклончиво отвечаю:

– Так бывает… Люди женятся… разводятся. Просто так бывает.

Возвращаюсь к столу, опускаюсь на стул. Признаться в том, что муж изменял мне, просто выше моих сил. Стыдно. И мерзко.

– А ты? – пытаюсь направить разговор в другое русло. – Ты женат?

У него на безымянном пальце нет кольца, это я уже успела рассмотреть. Но и у меня на пальце нет кольца, однако формально я всё ещё замужем.

Вадим хмурит брови. Ему явно не нравится, что я поменяла тему. Молча отворачивается, достаёт чашки. Я успеваю разглядеть количество посуды в шкафчике, подтвердив свои предположения. Как и думала, там её немного. Две чашки и несколько тарелок, не считая тех, что я помыла. Вероятно, Вадим вообще никогда не принимает гостей, и в его доме ест разве что Максим.

Мужчина заваривает чай, ставит обе чашки на стол. Вместо конфет или, например, шоколада ставит тарелочку с вишней и сразу двигает её поближе ко мне.

Когда он всё успевает? И работает в мастерской, и за огородом ухаживает. И вот за мной приглядывает!

Мой вопрос о жене Вадим оставляет без ответа, и я решаю не давить на него. Выбираю более нейтральную тему:

– Давно ты здесь живёшь?

Вадим кивает.

– Никогда не думал уехать? Ну там… перебраться в город? – интересуюсь с улыбкой.

Он хмурится и отрицательно качает головой.

Ну вот опять… Мы снова докатились до кивков и жестов. А почему? Потому что я не захотела говорить с ним о своём бывшем?

Что ж… ладно…

Сделав маленький глоток обжигающего чая, отодвигаю чашку. Прежде чем начать, некоторое время обдумываю то, что скажу, а потом спокойно говорю:

– Мой отец сильно болел последние годы. За это время мы с мужем отдалились друг от друга. После смерти отца обстоятельства привели нас к разводу. Через месяц… точнее, уже меньше, чем через месяц, будет суд. Я должна буду вернуться в город.

– А потом? – глухим голосом произносит Вадим, внимательно выслушав меня.

– Потом… – задумываюсь. И, пожав плечами, признаюсь: – Не знаю. Если смогу сохранить компанию отца, то будет очень много дел… А если не смогу, то наверняка вернусь сюда и останусь до конца лета.

– А дальше? – вновь глухо спрашивает Вадим.

– Дальше? Ты про то, чтобы остаться здесь на зиму?

Вадим кивает. Да он, должно быть, шутит! Мой маленький домик точно не рассчитан на зимние морозы. В доме Вадима наверняка есть печка, а вот у меня нет.

– Нет… Зимой я здесь жить не смогу, – отвечаю с улыбкой. – Да и вообще, деревенская жизнь не для меня. Вода из колодца. Отсутствие интернета…

Я посмеиваюсь, перечисляя «достоинства» деревенской жизни, намекая, что мои слова нужно воспринимать как шутку, но Вадим явно понимает их как-то иначе. Его брови хмурятся, а взгляд становится и злым, и растерянным одновременно.

От этих внезапных перемен его настроения у меня уже голова кругом идёт!

Он залпом допивает чай, отставляет чашку в сторону. Возможно, намекает на то, что ужин окончен. Но уходить я пока не хочу. Взяв вишню за веточку, кладу ягоду в рот. А мужчина неотрывно наблюдает за мной.

Никогда не думала, что поедание вишни может стать таким интимным процессом, но с Вадимом, похоже, может быть всё, что угодно и как угодно.

Я съедаю ещё одну ягоду и вынимаю изо рта косточку. Вишня немного кисловата, но с моих губ всё равно срывается:

– Ммм… очень вкусно…

Атмосфера между нами меняется так же быстро, как и настроение Вадима. Теперь нас обоих захлёстывает возбуждение – я в этом уверена. Это заметно по тому, как Вадим смотрит на меня. Как дёргается его кадык, когда он нервно сглатывает. Как он цепляется руками за край стола, чтобы заставить себя усидеть на месте.

Внизу живота всё наливается свинцом, и я начинаю испытывать острую нужду во внимании Вадима. В памяти всплывает пресловутая раковина. И то, как он лежал на мне возле обрыва, когда я чуть туда не свалилась.

Нас словно магнитом тянет друг другу… Но ведь я ничего такого совсем не хотела! Я искала в этой деревне лишь одиночества и покоя, а нашла загадочного незнакомца, к которому меня безбожно влечёт…

– Так ты женат или нет? – хрипло спрашиваю Вадима, решив, что теперь, когда я немного открылась, он тоже мне ответит.

Вадим качает головой и поднимается из-за стола. Похоже, я окончательно всё испортила своей настойчивостью, и так он просит меня уйти.

Тоже вскакиваю. Но не успеваю и шага в сторону сделать, как мужчина обходит стол и оказывается за моей спиной. Не дотрагиваясь руками, он так сильно прижимается всем телом, что меня вдавливает низом живота в край стола.

Я мгновенно начинаю дрожать и от предвкушения, и от паники.

Что он собирается делать? Почему не позволяет мне развернуться и уйти? И почему я, собственно, даже не пытаюсь выбраться из этого подобия капкана?

Наконец руки Вадима ложатся на мои плечи. Грубоватые ладони скользят по чувствительной коже вниз до локтей, поднимаются к ключицам… Я сама прижимаюсь спиной к мужчине и немного поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. То, что я вижу, безусловно будоражит меня. Серые глаза Вадима стали почти чёрными. Его взгляд без слов говорит мне сейчас, что мужчина меня хочет. Хочет так сильно, что всё может случиться прямо здесь, на этом столе. Вот только как далеко я готова пойти с ним?

Пока я пытаюсь это обдумать, руки Вадима перемещаются на мои плечи, и он медленно опускает бретельки платья вниз. Я не вырываюсь. Буквально парализована от взрывного сочетания страха и желания.

Вадим кладёт ладони на мою грудь и сжимает её. Я успеваю лишь охнуть и плотнее прижаться к нему, когда он рывком опускает верх платья под грудь вместе с бюстгальтером. И теперь уже ласкает меня без преграды в виде одежды.

С моих губ срывается тихий стон, голова кружится ещё сильнее… Вадим прижимается к моей шее лицом и трётся о неё. То ли нюхает меня, то ли облизывает… Я уже ничего не понимаю…

Потом его руки вновь оказываются на моих плечах, и он давит на них, вынуждая меня прогнуться в спине, пока моя грудь не ложится на стол.

Мне бы испугаться ещё сильнее, ведь происходит что-то из ряда вон! Но Вадим действует совсем не грубо, а даже нежно, поэтому мне хоть и страшно, но не настолько, чтобы бить тревогу. Ведь я всегда смогу уйти, верно?

Его ладони бережно гладят меня по спине, а платье уже скользит вниз по бёдрам. Я очень быстро остаюсь лишь в одном нижнем белье. И вот тут-то меня начинает душить паника.

Моему телу нравится то, что делает Вадим. Но мой мозг пока не хочет уступить телу и сопротивляется происходящему. Моё сознание вопит, что я должна бежать отсюда.

Вадим явно чувствует напряжение в моём теле и, видимо, решает, что нужно действовать быстрее. Я слышу, как расстёгивается ширинка на его шортах. Чувствую, как рука, которая недавно просто гладила мою спину, теперь пригвождает меня к столу.

– Нет…

Начинаю брыкаться. Его хватка ослабевает, и у меня получается оторваться от стола и подняться. Я быстро надеваю бюстгальтер, наклонившись, хочу подтянуть наверх платье, но в этот момент Вадим рывком разворачивает меня к себе лицом. Я почти теряю равновесие и хватаюсь за стол, а мужчина, раздвинув мои ноги, устраивается между ними и, схватив за попу, усаживает на этот стол.

– Нет… Вадим… Я пока не готова! – начинаю сбивчиво шептать, но отнюдь не уверенным голосом.

Под потемневшим взглядом мужчины моё тело вновь начинает побеждать разум.

Вадим возбуждённо рычит и, схватив за затылок, притягивает моё лицо к своему и впивается в губы.

Боже… Это как глоток воды посреди выжженной солнцем пустыни! Его губы – они… мягкие и горячие… и вкусные. Поцелуй получается экспрессивным и очень страстным. Слишком. После таких поцелуев не уходят. Наоборот! Остаются, чтобы получить продолжение.

Но я не могу.

– Прости, – с трудом оторвавшись от его губ, давлю в грудь Вадима. – Всё слишком быстро… Прости.

Наверняка я пожалею о своём решении уже через пять минут, но прямо сейчас я не хочу быть брошенной. Снова.

– Мне лучше уйти, – сильнее давлю на его грудь, и он меня отпускает.

Его лицо сейчас опять нечитаемое, но я и не стараюсь его рассмотреть. Молниеносно влетаю в платье. Схватив свой телефон с края стола, бросаю взгляд на Вадима. На то, как напряжены его спина и плечи. И вновь тихо говорю:

– Прости…

А потом убегаю прочь.