Глава 7

Следующая неделя прошла как один день, повторившийся семь раз.

Поскольку обыск выявил немало нарушений как в материальном плане, так и в личных отношениях, его светлость взялся за ревизию всерьёз. Результаты  удручали: в его замке не воровал только он сам.

Арман всегда думал, что присмотр за слугами и ведение хозяйства исключительно женская прерогатива. Да ему раньше и нужды не было что-то проверять – вдовствующая герцогиня Д’Аламос  прекрасно со всем справлялась! Но когда от злокачественного несварения желудка скоропостижно скончался любимец матушки, его младший брат,  несчастная мать впала в  отчаянье. И целыми днями только плакала и молилась, совершенно забросив заботу о замке и старшем сыне. Он не знал, за что хвататься в первую очередь!

А тут ещё на него свалилась вдова Анри – прекрасная Адель! Ну не оставаться же женщине в доме, где она  подверглась нападению? Она так плакала, так убивалась! И так жалобно молила не оставлять её, что сердце Армана не выдержало, и он забрал невестку в свой замок.

Вместе переживать горе легче, ведь верно? Кто поддержит  лучше, чем  родной человек?

И  с облегчением передал в её руки  обязанности хозяйки, заодно защитив её магическим договором от поползновений одного дальнего родственника – чем брать в дом экономку со стороны, лучше  передать все полномочия в руки не чужого человека.  Уж за ним-то приглядывать не потребуется!

А спустя год он первый раз пришёл к ней в спальню.

Что таить, Адель ему давно нравилась и втайне он завидовал брату – красавица, умница, затейница. Всегда в хорошем настроении! Сокровище!

Он уже думал узаконить  их отношения и даже обратился к его величеству за разрешением на левиратный брак. Но тут-то и всплыл злополучный договор!  Он о нём и думать забыл, погрузившись сначала в скорбь по отцу, потом в траур по погибшему брату. А уход матери в монастырь  его едва не доконал, оказавшись последней каплей в череде свалившихся на голову неприятностей.

Единственное светлое, что у него случилось за это время – Адель.

Его величество посочувствовал новому герцогу Д’Аламос, но прошение отклонил – воля родителей священна, тем более что  магический договор нерасторжим!

Арман вспомнил, как первый раз приехал в Вилье, чтобы посмотреть на наречённую.

Осень уже раскрасила листву яркими красками, и нежаркое солнце эффектно  освещало великолепный пейзаж – графство располагалось в живописном месте.  И на этом фоне насмерть перепуганная девчонка без намёка на приятные мужскому глазу  выпуклости смотрелась блёкло и невыразительно.  Единственное, что в ней было красивого – роскошные волосы.

И  на этом ему предстояло жениться?! Променять Адель на такое недоразумение? Девчонка от смущения двух слов не могла связать...

Жена... Она ни взгляд не усладит, ни разум!

Правда, была надежда, что тщедушное создание с возрастом станет больше похоже на женщину, но время показало, что эта надежда не оправдалась.

Нет, девчонка  подросла, у неё появился намёк на грудь и фигура стала не такой уж угловатой, хотя до совершенных форм леди Адель Сонии всё равно далеко.

А вот дар речи у юной леди как раз прорезался и развился на недопустимый для женщины уровень.  Надо же, законы изучает, географию, историю – он видел корешки книг...  Может быть, притворяется? Но язык она отточила знатно...

Он до сих пор не знал, как ему с ней себя вести: до консуммации, вернее, до падения из окна девчонка вела себя совсем иначе!  Сония  выросла в несколько капризную и избалованную девочку, которая  немедленно в него влюбилась.

Нельзя сказать, что это грело самолюбие – он не встречал ещё ни одной женщины или девушки, которая осталась бы к нему равнодушной – но и неприязни не вызывало.

Адель – роскошное, изысканное блюдо, а Сона – пресный сухарик. Но иногда приедается даже самая вкусная еда и тянет на что-то попроще.  В конце концов, ему с женой ещё наследника делать, поэтому уже  хорошо, что она не вызывает отвращения.

Тогда, по возвращении от невесты домой,  он несколько дней беспробудно пил, разнёс одну из гостиных и мог наделать немало дел, если бы его не остановила Адель.

Его сокровище, его талисман, его отрада!

И вот теперь после выявленных вопиющих нарушений леди ходила заплаканная и твердила, что её подставили. Причём,  она уверена, что сделала это его новоиспечённая супруга!

Он не знал, что и думать...

– Арман,  посмотри, столько времени всё было идеально! Я не понимаю, что случилось!  Стоило  этой графиньке стать совершеннолетней, как наши слуги вдруг принялись самовольничать, красть, спорить, игнорировать мои распоряжения! Теперь они всё делают по-своему и назло мне, твоему доверенному лицу. А всё потому, что меня здесь не любят!– всхлипывала леди, украдкой подглядывая за реакцией мужчины.

– Не плачь, Адель! Ты действительно столько времени прекрасно со всем справлялась, что я уверен, ты ни в чём не виновата! Слуги просто распоясались. Ну ничего, я их быстро приведу в чувство!

– А может быть, это твоя графинька их подкупила? Ну как же – будущая хозяйка!  Вспомни, именно она предложила сделать обыск! Откуда она могла знать, что обыск принесёт плоды? Только  если сама всё и подстроила! О, тогда мне здесь недолго осталось –она меня непременно выживет. Или отравит, – заламывала руки вдова брата. – Арман, я не вынесу, если  мне придётся уехать, ты же знаешь, что меня ожидает в графстве! Хочешь, я стану простой горничной? Или пойду работать на кухню? Всё, что угодно, только бы не потерять тебя! Я не переживу...

– Не говори ерунды, Адель, тебя никто не выгонит. Тем более что жена  здесь всего на две недели, а потом я отправлю её в Тополя. И знай,  я никому не позволю тебя обижать, ты здесь хозяйка! В конце концов, это мой замок, мои слуги, и только мне решать, кому  я доверяю и кого ценю!

– Арман, я умру без тебя!

Ему же оставалось  только желваки катать, проклиная в душе ристов договор,  слишком рано почившего графа и не успевшего вовремя отдать концы батюшку.

И клясть себя за недогадливость – вот что ему стоило пригласить лекаря, чтобы тот проверил невинность невесты ещё до брачного обряда? Столько  проблем он мог бы избежать!!!

Но девушка вела себя  так скромно и тихо, демонстрировала настолько безупречное поведение и манеры, что ему в голову не пришло в чём-то её подозревать! Да и тётка невесты от Сонии не отходила. Видно было, что с племянницей её связывают тёплые отношения. Уж тётка ни за что не допустила бы порчи невесты!

И вот – сюрприз!

Откуда, спрашивается?!

Тогда, брачной ночью, он набросился на жену с упрёками и расспросами, но та только рыдала, делая вид, что ничего не понимает. И так и не назвала имя любовника, несмотря на то, что супруг был весьма настойчив. Не помогли ни уговоры, ни угрозы: наглая девчонка твердила, что ни с кем не была и заливала  брачное ложе слезами.

Подлая притворщица!

Всевидящий, с какой радостью он бы  выслал  навязанную жену в бессрочную ссылку и благополучно забыл о её существовании! Но отцы и об этом позаботились – в договоре отдельным пунктом выделили важное условие – в течение пяти лет после свадьбы  супруги должны  обзавестись  ребёнком, в идеале сыном.  В том случае, если  супруги не захотят или не смогут иметь детей,  титул и земли  переходят к младшему брату Армана – Анри.

Брат умер бездетным, и герцог был уверен, что условие о детях уже не имеет силы – передавать титул больше некому. Не в чужие же руки!

Но король, благодушно похлопав его светлость  по плечу, одной фразой разбил его планы в пух и прах.

– Учти,  Д’Аламос, если не родишь наследника в предусмотренные договором сроки, то сделаешься графом. А герцогство я заберу в пользу короны. Причём учти – бастард тебя не спасёт: наследник должен родиться в законном браке!

Можно сказать, что он попал в безвыходное положение!

Ладно, со слугами он разберётся, авторитет Адель восстановит!  Но что делать, если эта... язва... не забеременела после брачной ночи?  Если тяжёлая, то со спокойной душой отправил бы её в поместье. Она бы там родила. И тогда о жене можно было бы больше не вспоминать: пусть живёт себе от глаз подальше. А через пять-семь лет он бы потребовал расторжения брака.

Но что-то ему подсказывало, что надеяться на быстрое разрешение проблемы не стоит.

И пока суд да дело, герцог решил, что  продолжит совместные трапезы с женой, чтобы лучше её узнать и выявить слабые стороны.

Одну он уже знает – она потеряла память, и на этом можно  хорошо сыграть...

На следующий день была назначена вторая проверка.

Как и в прошлый раз, гер Ханц  сначала скороговоркой пробормотал, что это недолго и не больно, хотя  герцогиня не протестовала и не пыталась сбежать. А потом сосредоточенно водил над нею руками, беззвучно что-то шепча себе под нос и хмуря лоб.

Герцог напрягся –неужели у него получилось с первого раза?!

Но лекарь  качнул головой и отошёл от кровати.

– Её светлость не в тягости, – произнёс он вслух. – И её организм почти освободился от сока фликсы. Ещё дней семь-десять, и можно будет заняться ногой миледи.

– Мне что,  ещё десять дней торчать... то есть  оставаться в постели? – едва не подавилась возмущением Соня. – Разве перелом не сросся? Нога больше не болит!

– Сросся, но неправильно. Если оставить как есть, вы на всю жизнь останетесь хромой, – пояснил лекарь. – А если лечить, то лежать вам придётся не десять дней, а в два раза дольше! После того, как я повторно сломаю....

– Достаточно подробностей! – герцог заметил, как побледнела жена, и остановил словоизлияния лекаря. – Полагаю, не будет большой беды, если до окончательного вывода ягодного сока  моя супруга  начнёт  самостоятельно передвигаться. Хотя бы в пределах своих покоев. Очень вредно столько времени проводить в постели.

– Ноя хотела бы  ежедневно выходить на свежий воздух! Мне трудно постоянно находиться в четырёх стенах!–подала голос Софья. – А что до хромоты – мне не на балу танцевать! Если ходить медленно и осторожно, то ничего страшного не случится.

– Ну, хорошо, – с недовольным видом уступил гер Ханц. – Непродолжительные  прогулки на самом деле не повредят.  Но, миледи, помните, что вы недавно  побывали всего на волосок от смерти. И не перенапрягайтесь!

Софья с облегчением выдохнула – конец изоляции! ух! – даже руки зачесались, столько всего надо посмотреть, изучить, выяснить!

– Не беременна, значит, – глубокомысленно изрёк супруг. – Гер Ханц, через  сколько дней  можно будет повторить осмотр?

– Через неделю, милорд, – лекарь немного помялся, словно не решаясь, говорить или нет. И добавил: – Но я не думаю, что в нём есть смысл.

– Почему?

– Организм миледи ведёт себя так, словно  только готовится к зачатию. А это верный признак, что брачная ночь не принесла плоды.

«То есть этот иномирный гинеколог-рентгенолог-травматолог поводил руками и   определил, что у меня скоро наступит овуляция? С ума сойти...»

Но внешне Соня сохраняла невозмутимость, мол, ваши мужские разговоры мне неинтересны. И непонятны!

– Хорошо, я всё понял.  Идите к себе, гер Ханц,– Арман кивком отпустил лекаря и обратился к супруге: – Раз ты опять можешь  ходить, значит, обедать будем в общем зале, как прежде.

– Но из одних тарелок на двоих? – на всякий случай уточнила Софья. – Месяц ещё не истёк. Обычай...

– Я помню, – и неожиданно муж улыбнулся. – Мне этот обычай понравился.  До встречи в Обеденном зале, же-е-ена-а-а.

Вот же... редиска!

То рычит, то на руках носит – не успеешь привыкнуть к одному варианту мужа, как герцог меняет отношение на диаметрально противоположное.  Лучше бы всегда оставался одинаков. В идеале – рычишь, ну и рычи дальше, а то от заботливого варианта его светлости у неё по телу мурашки бегают.

Да, те самые...

Обаятельный гад, жаль, что не мой! Не для меня...

В общем, чур меня, чур!

Мысли девушки перепрыгнули на тему беременности: слава богу, что её не случилось!

Забеременеть, оставаясь девственницей – это было бы слишком. Потом, ребёнок  свяжет её по рукам и ногам, а ей пора выбираться из этого приключения  с переселением душ! А если совсем выбраться не получится, то хотя бы устроиться получше. А не  как сейчас. Когда  супруг не видит ничего плохого в том, что при живой жене в его доме хозяйкой называют любовницу.

Софья приказала Алиде приготовить платье, и спустя полчаса покинула опостылевшие покои.

Столько дел – не знаешь, за что хвататься. Понятно, что ночную кукушку ей не перекуковать, да это ей и не требуется. Наоборот, очень хорошо, что милорд по ночам занят – у неё будет больше возможности изучить замок и, если повезёт, выяснить, что же произошло в брачную ночь. А за именем любовника Сонии, если он, конечно, существует, надо ехать в поместье дяди и тёти.

Но это позже. Если у неё останется на это время.

Почему-то ей очень хотелось обелить имя предшественницы. Такая милая и совсем юная девочка, не верится, чтобы она решилась крутить амуры, зная, что вот-вот выйдет замуж!

Что до собственной судьбы, то после изучения местных законов она выяснила –развод невозможен.

Совсем.

Никак.

Вернее, процедура существует, но причина, по которой её могут развести с герцогом, а также последствия развода именно для женщины  желания воспользоваться такой лазейкой не вызывали.  И это удручало – она-то уже размечталась, что они разведутся, иона сможет покинуть замок Д’Аламос.  Вернётся в графство, ведь при разводе муж должен вернуть женино приданое.  Поселится в доме родителей и потихоньку наладит жизнь. Может быть, попозже даже замуж выйдет. Если встретит достойного и, главное, любящего графа или там барона.  Её бы и не дворянин устроил, был бы человек хороший. Но надо  смотреть правде в глаза – брак между аристократкой и простолюдином невозможен.

А так...

Согласно местному законодательству, семейный союз заканчивался только со смертью одного из супругов. Или ввиду бесплодия жены, а также после её измены.  Как избежать беременности, она не знает, а изменять... с кем? Да и страшно, герцог тогда не разведётся, а просто прихлопнет её, и всё.

Иными словами, они с его светлостью навсегда привязаны друг к другу.

И в этом-то и крылась главная опасность – а ну как милорд пожелает овдоветь?

Правда, муж что-то там говорил насчёт наследника, и результат сегодняшнего осмотра его явно расстроил.

Так любит детей?

Скорее всего, наследник нужен для какой-то определённой цели. Или к конкретному сроку. Наследство, там, долг перед семьёй или государством.

Значит, пока она не родит,  герцог избавляться от супруги не станет.

А вот леди Адель может.

Надо бы поговорить с ней, объяснить, что  супруга милорда на единоличное владение мужем не претендует. И в интересах обеих леди держать нейтралитет, раз уж они пока вынуждены существовать под одной крышей.

Но для начала Соня решила изучить своё новое жилище, посмотреть, как тут всё устроено.

Целый день с небольшими перерывами на отдых и приёмы пищи она ходила по замку. А следом за ней – или вместе с ней? – перемещались Алида и неразговорчивый слуга мрачной наружности.

Мартин, как представила его  горничная.

– И зачем он мне? – шепотом поинтересовалась она у служанки.

– Как же, миледи! – всплеснула та руками. – Это ваша охрана. И помощь, если понадобится что-то открыть или перенести. Его светлость приказал, чтобы лир Мартинвас повсюду сопровождал.

Ну, раз его светлость приказал...

Приятно, конечно, что муж заботится о безопасности  жены. Но, выходит, ей опасно передвигаться по замку  без охраны? Мило, чё уж...

И Соня решила больше не откладывать разговор с вдовушкой. Но за день они ни разу не встретились, словно любовница герцога всеми силами её избегала.

Пришлось обратиться за помощью к Алиде. Через полчаса служанка выяснила, где в данный момент находится  леди Адель. И Софья  поспешила туда, надеясь, что на этот раз неуловимая вдова  исчезнуть не успеет.

Ей повезло: вдова как раз отчитывала одну из ткачих, и герцогиня застала её врасплох.

– Ваша светлость, – Соня заметила, что вдовушка поклонилась ей через силу, но сделала вид, что так и должно быть.

– Леди Адель, вы всё в трудах, аки пчела, –спасибо, «Иван Васильевич!» – Я давно хотела  познакомиться поближе, – дружелюбно произнесла Софья.

И вздрогнула, увидев, как  привлекательные черты Адель на мгновение исказила  гримаса. Но женщина тут же взяла себя в руки и приветливо улыбнулась.

– Конечно, миледи. Перейдём в более удобное место? Я прикажу подать нам чаю и пирожных.

Вдова уверенно двинулась впереди, показывая дорогу.

– Тут ступеньки, миледи. Осторожнее, порожек! – со стороны могло показаться, что идут две подруги.

Наконец, пытка с любезностями напоказ закончилась, и обе леди расположились в уютной диванной. У Софьи уже щёки болели от резиновой улыбки. Вдова  демонстрировала такую же.

И стоило последней служанке выйти, плотно прикрыв за собой дверь, как Соня выдохнула – можно больше не скалиться!

– Итак, миледи, о чём вы хотели со мной поговорить? – Адель отзеркалила, тут же стерев улыбку со своего лица.

– Леди Адель, я хотела сказать, что  не собираюсь претендовать на герцога. И я не враг вам!

Брови вдовы взлетели к линии роста волос.

– Миледи, я не понимаю вас, – взгляд вдовушки пробежал по фигуре герцогини. – Милорд – мой деверь, который поддержал  меня после гибели моего дорогого Анри. Я безмерно его уважаю и благодарна за приют и участие!

Так, понятно – любовница перестраховывается. А почему это она так внимательно осматривала её платье? Искала записывающее устройство?

Соня прикусила губу, чтобы не рассмеяться, таким нелепым ей показалось предположение о жучке.

– Вы меня не так поняли, леди, – новоиспечённая герцогиня предприняла вторую попытку. – Я не имею ничего против вашего проживания в замке.  Более того, я  рада, что вы занимаете моё место. Во всех смыслах. Арман обещал...

И тут вдове изменила выдержка.

Женщина наклонилась почти к самому лицу Сони и прошипела:

– Ты! Да как ты смеешь бросаться такими обвинениями?! Сначала настроила прислугу против меня, заставила пренебрегать моими распоряжениями, а теперь прикинулась овечкой? На что ты надеялась? Что герцог выставит меня вон, раз дела в замке идут из рук вон плохо? Не выйдет! Его светлость знает меня  не один год, и до сих поря прекрасно справлялась с обязанностями хозяйки! Что ты слугам наобещала, почему они все словно с ума посходили? Погоди, я выясню, через кого ты действуешь, и тогда не я, а ты вылетишь из замка!

Ого! Вот это темперамент!

Софья не ожидала такой реакции, и на несколько мгновений даже растерялась, не понимая сути претензий. Эта... ледя... обвиняет её в том, что наёмные работники обкрадывают хозяев? Серьёзно?

– Простите, но разве нам с вами доводилось вместе пасти гусей?

Теперь опешила уже вдова.

Соне даже показалось, что она  слышит, как у той что-то скрипит в голове, настолько старательно  Адель пыталась сообразить, на что миледи ей намекает.

– Арман любит меня! Меня, а не тебя! – спустя несколько мгновений очнулась вдовушка. –Посмотри на себя, чучело! Разве может такая, как ты, тощая немочь привлечь мужчину?

– В таком случае вам незачем беспокоиться, верно? Тем не менее  вы почему-то продолжаете нервничать.  К слову, от этого появляются морщины.  Не боитесь, что ваше лицо скоро станет похожим на печёное яблоко?

– В-в-ведьма! – отшатнулась Адель и принялась ощупывать свой лоб и щёки. – Арман верит мне, я никогда его не подводила! А ты предала его! Обманула! Твои дни в замке сочтены! Странно, что он не выбросил тебя прямо в первую ночь, сразу как обнаружил, что ты перед ним не чиста!

Любовница  выпалила это и осеклась, прикрыв рот рукой.

Та-ак, а вот это уже интересно! Неужели  герцог поделился с ледей подробностями брачной ночи?

Или...

Или Адель откуда-то знала, что Сония уже не девственница?!

– Что это вы тут делаете? – герцог появился на редкость не вовремя.

– Чай пьём, – немедленно отреагировала Соня и протянула свою чашку супругу. – Хочешь попробовать? Вку-у-усный!

И ресничками хлоп-хлоп!