Глава 23 Секрет второй принцессы

Софи очнулась в комнате с большими окнами в пол и цветочными обоями на стенах. Она с трудом могла сфокусировать взгляд и рассмотреть рисунок. Все кружилось перед глазами, губы пересохли, а грудная клетка болела. Попытка сделать глубокий вдох оказалась слишком болезненной, корсета с металлическими пластинами больше не было, да и платья тоже — Софи ощущала свою наготу под тонкой простыней. Откуда-то появилось лицо графини Буровой. — Ты очнулась, это хорошо, — сказала она, склонившись к Софи и проведя влажной тканью по лицу. — Все хорошо, металлический корсет спас тебя от худшего, — неуверенно улыбнулась графиня. — Помнишь, ты еще не хотела надевать его? Софи с трудом могла смотреть на неё, а её мягкость и нежность по отношению к ней казались чем-то странным, нереальным, неестественным. Тем временем графиня позвонила в колокольчик, и вошла женщина в белом халате и платке. Она склонилась над Софи и начала задавать вопросы, затем достала слуховую трубку и послушала сердце. Графиня внимательно её выслушала и улыбнулась, в комнату зашла девушка-служанка с тарелкой супа на подносе. Она поставила его на столик и поклонилась. Врач вышла вместе с ней. Графиня Бурова помогла Софи сесть и облокотиться на подушку, а сама присела на краешек кровати и начала кормить молодую королеву с ложки, будто ребенка: — Немного супа, и всё будет хорошо, нужно просто набраться сил. Ты потеряла всего лишь немного крови, и ребро сломано, но всё быстро заживет, и будешь как новенькая, — приговаривала графиня. — Агнес, — Софи еле могла пошевелить губами, но мозг уже потихоньку начал работать, — что с Агнес? — О, о ней не беспокойся, она не доберётся до тебя, — графиня поднесла к её губам ещё одну ложечку супа, — ешь! — Что с ней сделают? Графиня недовольно поджала губы, такой Софи привыкла видеть её больше: — Ешь и не думай о ней. Нам надо скорее возвращаться. Чем быстрее ты станешь способна хотя бы сидеть самостоятельно, тем быстрее мы сможем вернуться. Софи послушно съела ещё пару ложек супа. Он приятно разливался внутри, наполняя теплом и спокойствием. Графиня снова улыбнулась ей мягкой и доброй улыбкой. Софи могла представить её такой, обращающейся к сыну или дочери, к внуку, к Агнес, но никак не к ней. — Кушай, девочка, кушай, тебе нужны силы. Позже я помогу тебе встать, мы уложим твои длинные волосы в красивую прическу, для тебя принесут новое платье, и мы уедем отсюда. Софи недоверчиво покачала головой; сегодня вряд ли она сможет куда-то ехать — уж слишком всё у неё болит. — Нет, тебе придется собрать все свои силы. Мы поедем не далеко, здесь у нас есть дом, и мы поедем туда. Мы и так задержались на целый день. — Но Агнес, — с трудом проговорила Софи. Её слабость, доброта графини сбивали с толку, но мозг уже работал хорошо, и королева Миэлнии понимала, почему графиня торопится, почему ей так важно уехать быстрее. — Забудь о ней; с этим ничего уже не сделать, — графиня зачерпнула последнюю ложку супа и дала её Софи. — Вот молодец, всё съела. Сейчас тебе принесут кофе, и после ты попробуешь встать. — Её убьют, так? Графиня вздохнула: — Она покушалась на жизнь королевы Миэлнии, на жизнь гостьи в доме президента Гроснана, на твою жизнь. Если бы не корсет, который задержал пулю, рана была бы смертельной, — графиня Бурова покачала головой. — Оставив её живой, никто не может гарантировать, что она не сделает этого снова и не доведет дело до конца. — Но убив её... — Нет, здесь мы ничего не решаем; решает Гроснан, его дом, его страна, — он всё решает сам... Мы здесь ни при чем... — Но все же... — Мы должны уехать, уехать скорее, — голос графини снова стал властным и твердым. Зашла служанка, на этот раз она принесла большую кружку ароматного кофе и Софи подумала, что графиня решила поднять её на ноги любой ценой. Но они не должны уезжать; уехав они не смогут повлиять на решение президента. — Могу я увидеть президента? — спросила Софи, беря дрожащими руками кружку. — Я помогу тебе, — графиня забрала кружку в свои руки и поднесла её к губам Софи, — только облиться ещё не хватало. Софи сделала большой глоток, напиток обжег горло. — Мне надо его видеть... Еще глоток, графиня торопилась: — И ты увидишь его, поблагодаришь за заботу и за то, что он согласился помочь нам войсками, — и, видя, как Софи удивилась, пояснила, — она была его гостьей, той, кто приехал к нему с другими из Югорта на переговоры, и той, о ком он не сказал нам. — И чтобы не пасть от гнева моего мужа решил помочь нам? — Мой муж когда-то помог ему стать президентом, он в долгу перед ним и... — Хочет откупиться за то, что меня чуть не убили в его доме, — закончила за неё Софи. — В любом случае всё хорошо, ты не сильно ранена, и мы уедем до того, как кто-либо сможет отреагировать на это. Софи сделала ещё один большой глоток кофе, чувствуя, как кофеин бежит по венам, заставляя её окончательно проснуться и сердце бешено колотиться. Президент захочет исправить ошибку, пока глава старейшин и король, так необычно было думать об Александре как о короле, не начнут действовать в ответ. Графиня права, им надо уехать как можно скорее, до того, как президент сделает что-либо с Агнес, что бы никто не говорил, что они повлияли на его решение. Софи подумала о Тее; казнив её кузину, они вряд ли теперь когда-нибудь станут подругами... Агнес, милая, добрая Агнес... Как она смотрела на него всегда, как он нравится ей. Также Софи знала и этот взгляд, полный безумия; его-то она видела не так давно в зеркале. А что, если?.. Возможно ли это? Софи взяла кружку из рук графини и залпом выпила остаток кофе. — Хорошо, — улыбнулась графиня. — Теперь давайте, я встану... Графиня помогла Софи подняться, и девушка с запозданием поняла, что совсем не одета: на ней лишь повязка из бинтов чуть ниже груди, и надо было бы сначала попросить графиню подать ей хотя бы рубашку. Графиня Бурова поняла это и накинула Софи халат на плечи, а затем проводила её в ванную. После, усадив в кресло, позвала служанку причесать волосы. Та ловко расчесала спутанные пряди и сложила незатейливый пучок на затылке. Софи приподнялась, желая на этот раз встать самостоятельно, но комната резко закружилась перед её глазами, и графиня подхватила её. Она вместе со служанкой уложила девушку на кровать. — Надо ещё немного полежать, — успокаивала графиня, — ты резко встала... — Супа... ещё супа и кофе... — Хорошо, — и Наталья Бурова махнула служанке, — принеси супа и кофе и поживее. Софи попыталась приподняться, но графиня остановила её. Она провела ладонью по лбу и Софи ощутила успокоение: — Полежи пока, не надо лишний раз шевелиться. Где-то в глубине сознания Софи поняла, что графиня успокаивает её колдовством. Покой поглощал её, мешал думать и противиться... он заполнял её всю... — Не надо... не надо колдовства, — еле слышно прошептала Софи. — Я всего лишь пытаюсь тебя успокоить... — Не надо... — Хорошо. Они подождали в молчании, когда служанка вновь принесет суп и кофе. На этот раз Софи поела сама, не позволив графине себя кормить. Та смотрела одобрительно и после снова помогла девушке подняться. Она сама одела на неё нижнюю рубашку. — От корсета пока придется отказаться, но ты и так худенькая, — графиня натянула на неё платье в мелкий цветочек, а затем сама застегнула пуговки на спине. София посмотрела в зеркало: на неё смотрело бледное отражение с черными тенями под глазами, одетое в яркое платье, на фоне которого она казалась себе призраком, влезшим в чужую одежду. — Хорошо, идем. Графиня обняла её и помогла выйти из комнаты, охрана, дежурившая у дверей, пошла за ними. Софи во все глаза разглядывала дом, пытаясь увидеть знакомые черты, и она встречала их повсюду. Вот картина с сосновым лесом, которую когда-то нарисовала Кристина, вот статуя ангелочка, который так нравился Соне в детстве... Нет, нельзя сейчас об этом думать, ей нужно сосредоточиться на делах, принять решение, как королеве. Они спустились вниз по большой лестнице с коваными перилами в гостиную. Софи увидела фигуру президента. Он стоял спиной к ним и смотрел в окно. Человек, Софи с трудом помнила кто это, какой-то министр, что-то говорил ему, а президент, казалось, его не слушал. Министр замолчал и перевел взгляд на них. Президент проследил за его взглядом, развернулся к ним и махнул министру, чтобы тот ушел. — Рад видеть, что вам, королева София, уже лучше, — вымученно улыбнулся он ей. — Королева благодарит вас за оказанную помощь, — за неё ответила графиня, — и надеется на дальнейшее сотрудничество. Президент посмотрел на графиню: — Наталья, ты не могла бы оставить нас наедине? — Не думаю, что это хорошая идея, моя невестка плохо себя чувствует. И в подтверждение её слов Софи села на диван — комната снова закружилась, была ли это её слабость или колдовство графини, она не знала. — Тогда вам не стоит уезжать так скоро... — Но и задерживаться нам тоже не стоит, — мягко улыбнулась графиня. — Нам пора домой. — Я хочу поговорить с президентом, — произнесла Софи, пытаясь сделать так, чтобы голос звучал не жалобно, а повелительно. — Софи, ты слишком слаба. — И всё же я хочу поговорить с ним, — Софи выпрямила спину, — говорить я могу и не вставая с дивана. — Мне кажется, Ваше Высочество, с президентом мы всё обсудили уже. Голос графини стал твердым, и в нем послышались металлические нотки. — Вот видишь, Наталья, нам есть о чем поговорить с королевой Софией. — Прошлый раз во время разговора с вами она чуть не погибла. Президент сжал челюсти, и Софи поняла, что продолжать спор нет смысла. Здесь она королева даже для графини: — Я приказываю вам оставить нас с президентом наедине, — Софи посмотрела графине прямо в глаза. Та поджала губы, но, зная, что президент считает, будто её выдали замуж насильно, попыталась не поддерживать этот слух, повиновалась и отозвала охрану. Её взгляд говорил, что они поговорят позже, и Софи поняла, что ей устроят основательную трепку. Что ж, вряд ли это ухудшит их отношения. Президент сел рядом с ней на диван, он был бледен, и Софи с удивлением увидела новые морщины, появившиеся на его лбу: — Прости меня, Софи, я не знал... я не думал, что она решится на такое... — Я увела у неё жениха... — Ты никого не уводила, тебя заставили... — Меня не заставляли. Он помолчал, а затем очень тихо произнес: — Тебе необязательно ехать с ней в их дом. Ты можешь остаться здесь. — Нет, не могу, я должна ехать. — Нет, не должна, мне достаточно взмахнуть рукой, и их выгонят. Графиня уедет одна, моя армия будет защищать твои интересы, а не их... — У тебя же с ними была сделка, они помогли тебе, взамен ты должен помочь им, не так ли? Гроснан вновь сжал челюсти: — За ту сделку я уже расплатился, и когда я заключал её, они не похищали мою дочь и не заставляли её выйти замуж. — Что ты сделаешь с Агнес? — По законам моей страны, да и твоей тоже, и даже Югорта её ждет смертная казнь. — А как насчет того, что, убив принцессу Югорта, король может пойти войной на тебя и захотеть отомстить? — С этим я справлюсь, не беспокойся. — Я как-то сомневаюсь, что Тея простит мне, если Агнес погибнет по моей вине. — Агнес погибнет только потому, что она решила себя погубить, — резко сказал он. — А Тея? — Что Тея? — Тея у тебя? Он поморщился: — Почему ты так решила? — Ты не сказал «нет». — Я не сказал «да». Софи откинулась на подушки, сидеть ровно стало сложнее, и комната снова кружилась перед глазами: — Если я соглашусь остаться, как ты это объяснишь? — Все просто: королева попросила убежища, так как её насильно выдали замуж, и я это убежище предоставил. — И никому не скажешь, что я твоя дочь? Он замялся, но всё же произнёс: — Этого не стоит никому говорить... Ты же понимаешь, тогда всем станет ясно, что ты не могла стать принцессой... Софи вздохнула и прикрыла глаза. В её памяти он был весёлым, любящим и не настолько сдвинутым на власти. — Как думаешь, куда собралась отвести меня графиня? Она сказала, что у них дом не подоплёку... — Да, их дом совсем рядом, можно дойти пешком. «Медвежье логово» чуть ближе к реке, оно граничит с моими владениями. — А-а, — лишь протянула Софи. — Даже на такое короткое расстояние тебе не стоит ехать. Ты слаба, и будет лучше, если ты останешься здесь, вдали от Буровых, от графини, которая может влиять на твое настроение. — А что Илона? — Она может лишь подслушивать, но в дом ей не попасть, здесь заградительные чары. Поэтому я и повел тебя на ту галерею... Софи открыла глаза и посмотрела на него: — Если... если я останусь, ты отпустишь графиню и виконтессу? Они свободно доберутся до своего дома? Ты не будешь преследовать их и пытаться как-то навредить? — К чему такое беспокойство? — Мой дорогой муж и граф Буров будут в бешенстве. Не стоит бесить их ещё больше. — Я не буду мешать им как-либо. — А Агнес? Где она? — В подвале дома, она не сбежит, не волнуйся, и скоро всё будет кончено... Софи покачала головой: — Нет, она должна оставаться живой, как и все, с кем она приехала. Президент вопросительно посмотрел на неё, и она попыталась сосредоточиться на том, что собирается сделать, а не на боли в груди: — Пока она жива, Югорт не нападет, они будут вести переговоры, и за её жизнь помогут нам. Он как-то странно посмотрел на неё: — Это разумно, но... Софи улыбнулась, он согласился на её условия, оставалось надеяться, что ей удастся осуществить задуманное и графиня поедет в свой дом в Нортленде, а не решит сразу возвратиться в Петросу. Софи старалась не смотреть, как графиню и её подругу буквально выгнали из Сияния, она пыталась не слушать проклятия, которыми та сыпала на неё и президента. Она так же попыталась не думать о том, какой гнев и разочарование появится на лице её мужа, когда он узнает об этом. Она останется здесь, в доме своего детства, и попытается сделать то, что задумала сама. Она не пешка, она королева. Президент отдавал приказ за приказом и старался не покидать Софи ни на минуту, но девушка сослалась на усталость и плохое самочувствие. Служанка проводила её наверх и хотела помочь снять платье, но Софи просто рухнула на кровать и сказала, чтобы та оставила всё как есть, что у неё нет сил на переодевание и она хочет лишь спать. Пусть её не беспокоят до самого утра. Софи улыбнулась грустной, измученной улыбкой. Было бы лучше, если бы она никогда не говорила президенту, что она его дочь. Было бы лучше, если бы она не показывала ему подвеску-фею. Было бы лучше, если бы он не был её отцом. Но всё это уже случилось, и она не в силах это изменить. Выстрел в галерее тоже произошёл и это она тоже не смогла изменить. Но то, что ждёт впереди, она не знает, и это ещё можно изменить. Колдовство сегодня удалось ей легко. Софи закрыла глаза и призвала магию; теперь она видела всё и всех находящихся в доме. Она проследовала своим внутренним взглядом вниз на первый этаж, а затем в подвал и увидела девушку, сидящую на полу в запертой комнате, а совсем рядом, за тонкой стеной, еще одну, которая расхаживала по каменному полу, заламывая руки. Софи без труда узнала эту походку, узнала вздернутый подбородок и гордо поднятую голову даже в таком месте. Софи встала с постели и подошла к окну. Она видела караульных, которые ходили туда-сюда, все они следили за тем, чтобы никто не проник в дом, а не затем, чтобы никто не вышел. Она подошла к зеркалу, и положила руки под грудь, туда, где находилась рана, зашептала мантры и почувствовала, как её рана срастается, боль утихает, а в голове, успокоенной таким знакомым пением, становится чисто. Теперь она двигалась легко, открыла окно и по узкому карнизу спустилась вниз, пробралась к входу в подвал для слуг и проскользнула внутрь. Темнота ночи скрывала её, а ветер, разбушевавшийся сегодня, заглушал каждый шаг, но Софи не боялась кого-либо встретить — у неё есть её магия. Коридор подвала был тускло освещен. Софи шагнула в темноту у стены и вновь закрыла глаза, пытаясь найти верный путь к запертым комнатам. Нужно лишь придумать, как ей открыть дверь и как обмануть караульных, стоящих перед ними. Их было четверо, и сейчас они не стояли по стойке смирно, а слушали какую-то забавную историю одного из них. Какую магию применить против них? Заставить задыхаться? Ослепнуть? Или что-то еще? Софи была так поглощена своими раздумьями, что в последнюю секунду заметила человека, крадущегося в том же направлении. Нет-нет, этого нельзя допустить! Если он освободит Тею, то все будет пропало, она проиграет! Софи открыла глаза, сделала шаг из темноты и схватила крадущегося за руку. Тот резко развернулся, навалился всем телом на неё, прижимая к стене и закрыв рот. — Только попробуй закричать, — грубо зашипел он. Софи попыталась одними глазами сказать, что не собирается, но Дмитрий явно не понимал её. — Предательница, я бы прирезал тебя, но думаю, Сашка захочет поквитаться сам. Захочет, если ей не удастся сделать то, что она задумала. Она прикрыла глаза и расслабилась, изобразить обморок было проще простого, ведь сегодня она уже падала. Хватка разжалась, давая ей соскользнуть по стене на пол. Напоследок её грубо пнули сапогом, затем Дмитрий пошёл дальше. Софи, маленькой тенью, поднялась и проскользнула за ним. Дмитрий дошёл до охранников, и завязалась драка. Охрана пыталась остановить его, но безжалостные чёрные глаза метали молнии, а руки и ноги предугадывали каждое движение. Дмитрий не просто дрался, он применял свою магию; он не только мог видеть сквозь стены. Один из охранников упал на пол. Софи увидела у него на поясе связку ключей и пробралась ближе. Магия, у неё есть магия, и она может использовать её. Она колдовством заставила ключи прилететь к ней, и никто не заметил этого. Осталось лишь пробраться к первой комнате, но не замеченной у неё это сделать не получится. Софи сделала глубокий вдох, неприятно отдававшийся в ребрах. Дмитрий дрался с тремя разом и, хотя он и не уступал им, победить в условиях узкого коридора не мог. Возможно, на маленькую королеву стража и не обратит внимание, а Дмитрий даже со всей имеющейся яростью не сможет добраться до неё. Ей непременно нужно сделать это самой, чтобы задумка удалась, иначе Тея может сыграть против неё, выдаст её секреты. Девушка, вжавшись в стену, сделала несколько шагов к двери, когда один из охранников повернулся к ней. Дмитрий, решивший, что подоспело подкрепление, тоже развернулся. Он бросился на неё, но охрана среагировала быстро и перекрыла ему путь, оттолкнув Софи на пол вглубь, туда, где была комната-тюрьма. Девушка больно ударилась о каменные плиты, но осторожно встала и принялась пятиться дальше, пока не оказалась прямо у двери. Черные глаза Дмитрия, несмотря на то что ноги и руки по-прежнему отбивали каждый удар, смотрели прямо на неё. Она показала ключи, которые держала в руке и подмигнула ему. Они сделают это вместе, раз она не может сделать это одна. Софи подобрала ключ и открыла дверь. Внутри было темно, и на секунду ей показалось, что комната пуста, но девушка, стоявшая посередине помещения, шевельнулась и сделала неуверенный шаг к ней. — Соня, — выдохнула она. Софи сделала шаг в комнату и обняла подругу. — Я скучала по тебе. Как же так вышло? — Я тоже скучала, — Тея говорила сдавленно, и Софи поняла, что та плакала несколько часов, — я попала в ловушку, помоги мне..., — её голос стал умоляющим, — ты ведь пришла помочь мне? Софи выдержала паузу, будто раздумывая над ответом; она отстранилась и выглянула в коридор. Охранников на ногах осталось двое. — Мы убежим отсюда вместе, но придем к графу Бурову и моему мужу, — Софи подняла руку и показала блестящее в тусклом свете коридорной свечи кольцо. Тея кивнула: — Мне уже всё равно куда, лишь бы уйти отсюда, — слёзы заструились по её лицу, — только заберём Агнес, пожалуйста, давай заберём Агнес... Тея медленно опустилась на колени. Софи смотрела во все глаза, гордая, своенравная Тея была доведена до отчаяния, неужели такое возможно? — Пожалуйста, заберем Агнес, я уверена, она этого не хотела… её убьют, если мы не заберем её… пожалуйста, я умоляю тебя... Софи наклонилась и дотронулась до её головы: — Мы заберем её с собой, вставай... — Нет, Александр убьет её из-за этого, ей нельзя с нами. — Тея, прекрати истерику и встань уже, — теперь Софи была на правах главной. — Мы заберем её с собой, и никто её не тронет, но взамен... взамен Уильям одолжит нам армию и поможет разделаться с Еленой. Саша поймет, что она нужна нам живой. — Ты обещаешь, что её не убьют? — Тея неуверенно поднялась на ноги. — Я обещаю, что её не убьют за то, что она стреляла в меня, — всего остального Софи гарантировать не могла, — но и ты пообещай мне, что не будешь действовать против меня и моего мужа. — Я обещаю не действовать против тебя и твоего мужа. Я обещаю, что мы вместе установим мир в нашей Миэлнии. — Хорошо, пошли. Они вышли в коридор, но, увидев, что охранник уже один, Софи заволновалась сильнее. Что, если второй не упал (его она нигде не видела), а убежал за помощью? Она быстро подобрала ключ и открыла вторую дверь. Тея влетела внутрь, и Софи видела, как она пытается с пола поднять кузину, слышала, как она что-то сбивчиво говорит ей. Наконец девушка поднялась и с помощью Теи направилась к двери; увидев Софи, Агнес отшатнулась, но Тея крепко держала её. — Нет, — прошептала Агнес. — Потом поговорим, надо выбираться, — голос Теи звучал твердо, хотя по щекам по-прежнему струились слезы. Софи внимательно посмотрела на Агнес и увидела потрескавшиеся губы, синяки на лбу и плечах, рука распухла, и Софи своим особым взглядом заметила перелом, который никто не стал перевязывать. Последний охранник, вскрикнув, упал на пол. Дмитрий перепрыгнул через него и подлетел к ним: — Почему ты мне не сказала, Софи?! — Не так просто говорить, когда тебе зажимают рот. К тебе у меня тоже много вопросов. — Давайте сначала выберемся! Дмитрий пошел впереди, Тея поддерживала Агнес, которая с трудом передвигала ноги, а Софи шла за ними. Агнес становилась все бледнее и прямо перед выходом из подвала потеряла сознание. Софи бросилась к ней, но Тея закрыла собой кузину: — Не трогай её, я же сказала, что она этого не хотела. — Я только помогу ей не терять сознание и идти, иначе мы будем выбираться слишком долго. — Пусть поможет, — Дмитрий развернулся к ним, — в подвал уже бегут. Тея чуть сдвинулась, а Софи протянула руку и дотронулась до здоровой руки Агнес. Её поразило, какой горячей была кожа у той; она закрыла глаза и призвала магию. Софи попыталась сделать всё, чтобы Агнес не чувствовала боли и смогла идти сама. Принцесса Югорта открыла глаза и поднялась как раз в тот момент, когда Дмитрий скомандовал: «Бежим!» Дальше всё происходило будто во сне. Софи позволила себе довериться Дмитрию, который, похоже, знал, как выбраться из поместья. Она слышала людей, бегущих за ними, а чуть позже и лай собак, которых, похоже, пустили им вдогонку. Нет, их не должны догнать, не сейчас, только не сегодня, когда всё так удачно сложилось. Софи чувствовала, как начал колоть бок от долгого бега, а голова кружится; ещё чуть-чуть, и она упадёт, а лай собак становился всё ближе. Тея бросилась на Софи, оставив Агнес, и Софи показалось, что она собирается сдаться, прикрыться ей, но она лишь прижала Софи к шершавому стволу дуба, стянула кольцо с пальца и быстро надела его на свой. — Non audiunt nos, et non vident nobis, — прошептала она. Возникла такая знакомая серебристая дымка. Софи сползла по стволу дерева на землю и прикрыла глаза. Оказывается, Тея умеет делать так, чтобы их не только не слышали, но и не видели. Агнес упала, и Тея склонилась над ней. Дмитрий наклонился вперёд и пытался отдышаться, упершись в колени. Собаки добежали до них, но видеть, слышать и даже учуять их не могли, и пробежали мимо. Несколько минут спустя показались и преследователи с фонарями, которые так же пробежали дальше. — Надо бы... предупредить… графиню... они пойдут... к ней, — Дмитрий попытался выпрямиться и уперся в дерево, держась за бок. — Если пострадает графиня... граф Буров… будет в ярости, и не только он… Все усилия пойдут прахом. Софи произнесла: — Гроснан сказал, что... дом графини... «Медвежье логово» не далеко, ты... ты знаешь где? — Конечно, знаю... до него рукой подать... уверен, они уже там... — Что же делать? — Молиться, чтобы Илона... добралась до неё первой. Он сел рядом с Софи на траву. — Ты думаешь, она следила за домом? Видела, как мы убегали? — Уверен. Я могу видеть всех, даже спрятанных магией, и она была там... — Почему тогда она не помогла нам? — но Софи уже поняла, почему. — Ты можешь что-то сделать, — Тея, суетившаяся над Агнес, обернулась к Софи, — ей плохо, она плохо дышит. — Могу... но не сейчас, — Софи подняла руки, они тряслись, — я слишком устала. — Она такая бледная и будто не понимает, где она... — Верни кольцо, — прервала её Софи. Тея покачала головой: — Тебе оно без надобности, а у меня нет моего. — Верни мне кольцо, — произнесла Софи отрывисто. — Если бы не моя магия, нас бы давно поймали. — Я сказала, отдай кольцо! — Стоп! Стоп! Стоп! — Дмитрий поднялся, — прекратите ссориться, верни ей кольцо, раз для неё — это так важно, а ты прекрати указывать. Тея сняла с пальца кольцо и швырнула его Софи. — Ты просто боишься нас, боишься, что, если у меня будет магия, ты не сможешь победить меня, — зло произнесла Тея. — Я тебя всего несколько минут назад вытащила из тюрьмы, забыла? Тея ещё минуту сверлила её глазами, а затем её лицо смягчилось, и она снова посмотрела на Агнес, которая неподвижно и безучастно смотрела в небо. Её голубое платье было порвано в нескольких местах, обнажая нежную кожу, покрытую лиловыми синяками. — И да, я боюсь тебя, и его тоже боюсь! Я понятия не имею, чего ты хочешь и что собираешься делать. — Я рад, что ты меня боишься, — к Дмитрию вернулся сарказм, — и представляю, как трепещешь перед колдовством Теи, но нам все же стоит начать двигаться в «Медвежье логово», пока графиня не сообщила Леониду Олеговичу, что мы сбежали и не собираемся присоединяться к ним. Нам мало не покажется, ты и так разозлила всех. Он указал на качающиеся верхушки деревьев, и Софи поняла его: если они сами не придут, если их найдут люди графа, то вряд ли решат, что они действовали в их интересах. — Хорошо, сейчас. Софи подползла к Агнес и взяла её за здоровую руку. Она могла бы вылечить её, но сейчас сама дрожала и боялась, что силы не хватит, да и где-то внутри она хотела, чтобы ей было больно. Немного магии, совсем чуть-чуть, лишь что бы та смогла идти сама. Стеклянные глаза Агнес зашевелились, и она перевела взгляд на Софи. Девушка слабо улыбнулась ей. — Тебе надо встать и идти... Тея поможет. Тея подхватила сестру и помогла ей сначала сесть, а затем встать. Дмитрий тоже встал и принял Агнес в свои объятия из рук Теи, затем посмотрел на Софи, которая всё ещё сидела на земле: — Как бы ты ни боялась, нужно дать кольцо Тее. Насколько я понимаю, ты колдуешь и без него. А Тея без кольца не сможет поддерживать дымку, пока мы будем идти. Софи кивнула, другого выхода не было; им надо было добраться до графини раньше, чем она сможет принять не то решение. Она встала и протянула кольцо Теи, та надела его на свой палец, а затем посмотрела на Дмитрия; он подбородком указал направление: «Туда». — Пока идем, объясни, как ты здесь оказалась. Тея поморщилась, но все же заговорила: — Когда люди Елены напали, я решила исчезнуть. У меня была мантия, и, накинув её, я смогла незаметно выскользнуть из кареты, пока все дрались. Софи кивнула; эту часть она могла представить и так, но что было дальше? — Я действительно могу видеть и через мантию-невидимку, — сказал Дмитрий с улыбкой, — и я решил проследить, куда же направляется принцесса. — В Югорт, куда же ещё я могла направиться! Но не получилось, слишком далеко, слишком опасно, и, кроме того, я обнаружила, что Дима за мной следит! — Я решил, что, имея одну принцессу у себя, буду иметь свой собственный козырь. — И ты решил помочь ей спрятаться? — Да, — он помолчал и чуть поправил Агнес, которая снова стала заплетать ногами и ползти вниз, — это было не сложно, меня никто не подозревал, и у меня бы её никто не искал. Я привез Тею в Нортленд. — Ты хотел не только козырь, — фраза прозвучала не вопросом, а утверждением, — ты просто хотел спрятать её. — Я прекрасно понимаю, что ею можно шантажировать, но и отпустить в Югорт рискованно. — Здесь на нас напали люди Гроснана, — глаза Теи потемнели от ненависти, — они следили за Димой и увидели, как мы... целовались. Нас схватили... — Президент обещал отпустить Тею, если я привезу тебя. — Весьма выгодная сделка. Он решил заручиться ещё и поддержкой Югорта, тогда бы и возвращать никого не пришлось. — Софи, я этого не знал. Мне лишь хотелось спасти её. — Я поняла. Они пригнулись под сильным порывом ветра на открытом участке, и Софи спросила, стараясь перекричать его: — В свите Агнес была дочь баронессы Ушинской? — Что? — спросила Тея. — При чём тут она? — Была или нет? — Была. Софи прикрыла глаза. Её ошибка: она не подумала о дочери баронессы, не учла, что мать не сможет рассказать дочери о своем знании. Впереди Софи увидела огни и сразу поняла, почему дом называется «Медвежье логово». Несколько скульптур медведей в натуральную величину стояли по периметру ограды; она различила блеск глаз и поняла, что в каждом из них сидит по часовому. Только граф, столь гордящийся своим происхождением, мог установить такое. — Там внутри люди? — спросила Тея, и Дмитрий утвердительно кивнул. — Нужно туда, к главному входу, — прошептал он. Их маленькая процессия направилась в ту сторону. Идти было совсем недолго, главные ворота были распахнуты. Софи видела графиню, стоящую рядом Илону и к своему ужасу - президента. Софи сделала шаг вперёд, но Тея схватила её за руку: «Подожди» - прошептала она. Ну, конечно, они опоздали! Его люди не смогли бы пробраться в поместье, но он сам приехал на лошади, чтобы предупредить графиню. Предупредить, что они сбежали, что решили обвести вокруг пальца всех. — Они убьют меня... убьют..., — Агнес сползла вниз, и Дмитрий позволил ей опуститься на траву. Девушка принялась раскачиваться, обхватив больную руку здоровой, повторяя одно слово: — убьют... убьют... В этот раз Тея не обратила на неё никакого внимания, она была поглощена графиней. — Он говорит ей, что мы убили охрану и сбежали, что ты похитил нас всех... Ты околдовал её, — она указала на Софи, — и заставил помочь... — Может, стоит сейчас выйти? Не будут же они стрелять, — предложила Софи. Но Дмитрий покачал головой. — Он просит отправить весть графу, что ты предатель... Дмитрий шумно вздохнул. — Я могу выйти к ним одна, — Софи быстро пыталась соединить детали плана в своей голове, — меня не тронут, если я выйду, а вы пока спрячетесь. Она торопливо рассказала им свой план. Тея согласилась сразу, а вот Дмитрий нет, но за неимением другого все же кивнул. Софи протянула руку за своим кольцом, но Тея покачала головой: без этого кольца дымку-невидимку поддерживать было невозможно. — Иди так. Софи вышла из дымки и обернулась назад; их она больше не видела. Есть ли шанс, что они не обманут её? Что они придут, когда она позовёт их? Или у них есть свой план? Девушка прошла вперёд, и стража обратила на неё внимание. Ружья и пистолеты взметнули вверх, и Софи вскинула руки, будто сдаваясь. Теперь — главное оказаться внутри поместья. — Дайте мне пройти, мне нужно поговорить с президентом, — она сама слышала в своем голосе слезы и умоляющие нотки. — Мне нужно видеть его, предупредить... Она заметила, что Гроснан смотрит на неё, графиня Наталия и Илона тоже. Президент кивнул своим людям, что бы они пропустили Софи, а графиня прикрыла глаза, но затем всё же махнула своим. Гроснан большими шагами зашагал к Софи, и графиня бросилась за ним. Софи прошла вперёд и оказалась у самых ворот, когда президент сказал: — Стой там. — Что? Я не понимаю, что вы говорите, — Софи продолжила идти. Она помнила напутствие Дмитрия — оказавшись в поместье, никто не посмеет вытащить её обратно. Взмах руки президента и Софи схватил солдат из личной охраны президента. — Дальше идти не следует, — предупредил он. — Я никуда не иду... Президент подошел к ней, а графиня остановилась прямо у ворот своих владений. — Он тебя околдовал? — строго спросил Гроснан. — Кто? О чём вы говорите? — солдат отпустил её, и Софи снова прикидывалась дурочкой. — Дмитрий Орлов, — пояснил Гроснан. Софи в изумлении обернулась: — Где он? Он здесь? Президент явно был сбит с толку, его брови нахмурились, и Софи в свете луны видела глубокие полосы, прорезающие его лоб. — Как ты здесь оказалась? — Не знаю... Я спала... а потом проснулась, — она повернулась вокруг своей оси, делая небольшие шажки в сторону ворот, и махнула в неопределённом направлении, — где-то там… не знаю где... Я шла и шла, увидела огни и оказалась здесь... — Девочка не здорова, такая рана, и она ударилась головой, — графиня поджала губы, — вам следовало заботиться о ней и охранять. Софи посмотрела на графиню так, будто увидела её впервые. — Вы здесь, вы тоже здесь, — она протянула руки к графине и сделала еще пару шагов, пересекая невидимую черту границы владений. Президент спохватился быстро, подбежал к ней и схватил её за локоть: — Пойдем, я отведу тебя домой. Но Софи уже начала оседать на землю, будто теряя равновесие. — Она не здорова и останется здесь, — произнесла графиня, даже не наклонившись к ней. — Её чем-то опоили, одурманили разум, — президент присел рядом с королевой Миэлнии, которая набрала полные горсти дорожной пыли и теперь рассматривала её, — ты же хочешь уйти отсюда, Софи? — он взял её за подбородок и поднял лицо вверх, но девушка смотрела мимо, куда-то сквозь президента. — Софи, я отведу тебя домой... — Песочек, — прошептала Софи, высыпая струйку дорожной пыли из ладони и почувствовала весь ужас, который это слово произвело на президента. — Наша королева не здорова. — Теперь уже вмешалась Илона, — мы позаботимся о ней и недопустим, чтобы она попала в беду. Она присела рядом с Софи и улыбнулась ей: — Пойдемте, Ваше Величество, я провожу вас в дом. Илона подняла Софи с земли, обняла за плечи и помогла ей идти. Софи спотыкалась и медлила, желая узнать, что же будет делать президент. — Даниэль, тебе лучше уйти, — наконец сказала графиня. — Отправь сообщение мужу, я хочу, чтобы его наказали. И… позаботься о ней. Софи уже доковыляла до дома, и Илона помогла ей зайти внутрь, но как только дверь за ними закрылась, толкнула её на пол. Софи, всё ещё расслабленная и неуклюжая, не ожидая такого, упала и вскрикнула. — Ау... Что вы делаете? — Так и знала, что ты притворяешься. Виконтесса достала пистолет и направила его на Софи. Девушка подумала, что он как-то не вяжется с надменным видом Илоны, да и вообще, проводя все время за вышиванием и музыкой, умеет ли она стрелять? Но предпочла не проверять это, ибо то, что она превращается в насекомое, Софи ранее не знала и какие секреты хранит тоже. Вернулась графиня. Она лишь мельком взглянула на Софи на полу, взяла серебряный канделябр с тремя зажжёнными свечами, подбородком показала куда-то Илоне и прошла мимо, высокомерно подняв голову, как когда-то ходила во дворце. Илона подтолкнула Софи, и девушка поднялась, неровной походкой зашагала вглубь дома, куда пистолетом направляла её виконтесса. Голова от всего пережитого начала снова кружиться, теперь уже взаправду, Софи хоть могла залечить рану, но восполнить потерю крови нет, и срастить ребро тоже. Они зашли в комнату, и девушка подумала, что это должен быть кабинет с большим столом, камином и книжными шкафами. Софи неуклюже плюхнулась на диван и легла на его сиденье, ощущая щекой холодную кожу. — Сядь, — приказала графиня, но девушка осталась лежать, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы прекратить возникшее перед ней кружение. — Я королева, — прошептала она, — вы должны обращаться ко мне... — Как хочу, так и буду! — огрызнулась графиня. — Что за игры, Соня? Зачем надо было оставаться у президента, а затем сбегать? Она впервые назвала Софи по имени, и девушка отметила это про себя. — Может, стоит её связать? — Илона опустила пистолет, но не убрала его, — на всякий случай. — Не надо, — Софи перевернулась на спину, — я не опасна, можно воды, и я всё расскажу. Графиня позвонила в колокольчик и отправила пришедшую служанку за водой. Комната перестала кружиться, и Софи села, осматриваясь. Илона стояла в паре шагов от неё и по-прежнему сжимала пистолет, однако не направляла его на неё. Наталья Бурова села в высокое кресло, поджав губы; казалось, будто она раздумывает, что же ей сделать с Софи. Она буравила её взглядом и не произносила ни слова. Служанка принесла кувшин воды и стакан и поставила всё на стол. Так как никто не удосужился наполнить стакан и подать его, Софи решила встать. Она медленно поднялась с дивана, и Илона вытянула руку с пистолетом. — Я только попью, — прошептала Софи; сейчас для неё было лучше подчиняться во всём. — Хорошо. Софи с удивлением обнаружила, что руки у неё трясутся, и половину воды она расплескала, но всё же поднесла стакан ко рту. Вода была прохладной и приятно растекалась внутри, успокаивая и даря хоть немного сил королеве. — Где твоё кольцо? — резко спросила графиня. — У Теи. — Она забрала у тебя его силой? — Нет, — Софи покачала головой и вернулась на диван, — я сама его отдала. — Если она объявится и выступит против нас, это будет твоя вина, — тихо проговорила графиня. Она встала с кресла, легко оттолкнувшись руками от мягких подлокотников, и подошла к Софи. — Она не выступит против нас, я дала ей кольцо, что бы нас никто не мог увидеть или услышать. Она стоит рядом с вашими воротами и ждёт, когда вы пустите её. — Вот как? — брови графини взлетели вверх, — и ты думаешь, мы впустим её? Софи кивнула, сейчас и ей самой эта часть плана виделась не в лучшем свете: — Она не опасна, к тому же переживает за свою кузину. Агнес не в лучшем виде и практически не может стоять на ногах... — Агнес, та, которая чуть было не застрелила тебя... — Нам надо впустить их, — Софи быстро поправила себя, — вам надо. Иначе Тея будет искать помощь для Агнес где-то ещё, и президент найдет её… вам надо лишь впустить её, и у вас будут обе принцессы. А также Агнес, за жизнь которой Уильям пойдет на многое... И президенту будет некуда деваться... У нас будет две армии вместо ничего. Ей нужно во что бы то ни стало убедить графиню и виконтессу, сейчас от них будет зависеть, сможет ли она осуществить свой план. — Дима с ними? Ну конечно, он её волнует, новый игрок вышел из тени и неожиданно стал важным. Еще чуть-чуть, и он бы увел из подноса всех трёх принцесс. — Да, с ними. Он тоже будет в полном вашем распоряжении. Графиня отошла от Софи к окну, и виконтесса последовала за ней. Они тихо о чем-то переговаривались, а Софи прикрыла глаза, и вся обратилась в слух. Как странно, графиня оказывается способна к аналитическому мышлению, а Илона может не только высокомерно смотреть по сторонам. Наконец, они пришли к какому-то заключению, и графиня подошла к Софи. Легкое движение рукой, блеск камня, и Софи увидела веревку, опутавшую её руки, еще одно движение, и она почувствовала веревку на щиколотках. — Сиди тихо. И обе женщины вышли, оставив королеву в одиночестве. Софи оставалось гадать, решились ли они открыть ворота или же просто пошли писать длинное письмо королю, а может, просто хотят посовещаться без её ушей. Минута шла за минутой, ни один звук не долетал до Софи, и тревога нарастала. Девушка смотрела, как укорачиваются свечи, стоящие на столе. Что если она ошиблась? Наконец, в коридоре послышались шаги, дверь отворилась, и на пороге появилась охрана, которая бесцеремонно втащила двух девушек и Дмитрия. Девушек толкнули на диван рядом с Софи, и Агнес буквально растеклась по нему, Тея же выпрямилась, хоть и прижимая руку к щеке. У Дмитрия был разбит нос, и он стирал кровь с лица рукавом рубашки. Графиня с виконтессой тоже появилась в кабинете и отослали охрану за дверь. — Итак, — произнесла графиня, — три принцессы сидят на моем диване. — Я королева, — выпрямилась Софи и тут же пожалела об этом. Всё же не лучший момент напоминать графине, что она её невестка. — Сейчас тебе это не особо поможет. Илона облокотилась на стол, и пересыпала два кольца из одной руки в другую, так что они звякнули друг об друга. Одно из них принадлежало Софи, во втором девушка узнала кольцо Дмитрия. — Тетя Наташа, вы можете вернуть письмо, которое отправили? — Нет, конечно же. — Но моя мама... — Но не убьют же её в самом деле. Сейчас она важна живой как никогда, — графиня смотрела строго и как-то даже разочарованно, — хотя, я бы не хотела получить подобное сообщение. — Не только ты, — поддержала её Илона. — Но я же пришел к вам... Графиня сделала пару шагов к Дмитрию, и тот попятился: — Не надо, я не хотел так, — быстро заговорил Дмитрий, и Софи поняла, что он боится её колдовства, — я всё расскажу! Расскажу, как так получилось... Графиня вздохнула: — Дима, не обманывай меня. И Софи с удивлением подумала, что графиня всё ещё видит в нём мальчика, с которым так часто играл её сын, заигравшегося ребенка, но не более. — Мы пришли, мы пришли сами... Я только пытался спасти Тею. Я бы сообщил вам, где она, как только мы добрались бы до дома в Нортленде, но люди президента схватили нас... Графиня слушала его молча, и Софи гадала, о чём она думает. Понесет ли он вообще какое-то наказание, или же главное, что он привел Тею к ним, передал всех троих принцесс в их руки? Но привел же не совсем один — Софи помогла ему, она должна была привести их, а не он. Он почти что член семьи, и ему будут доверять, а не Софи, хотя она-то по-настоящему является членом семьи... Её слово по-прежнему не имеет никакого веса, а, учитывая выходку с президентом, теперь её просто запрут, и этого никак нельзя допустить. В конце его быстрого рассказа графиня протянула Дмитрию кружевной платок и сказала лишь: — Допустим, — а затем развернулась к принцессам. Софи повернулась к Агнес, которая, развалившись на спинке дивана, безучастно смотрела куда-то в сторону. Тея держала её за руку, и Софи аккуратно прикоснулась ко второй руке. От всего тела принцессы исходил жар. Софи покопалась в памяти, вспоминая, какие диагнозы она уже поставила: сотрясение, перелом руки и ребра, обезвоживание... Нужно принимать меры, иначе они могут потерять эту принцессу. Софи посмотрела на Тею. Её потрескавшиеся губы были чуть приоткрыты. Она хоть и сидела прямо, была подавлена и истощена. Софи видела и у неё так же обезвоживание, вероятно, после того выстрела президент решил, что они не нуждаются ни в еде, ни в воде. Взгляд девушки скользнул ниже, пытаясь определить, есть ли ещё какие-то повреждения, и она вздрогнула. Не это ли обстоятельство заставило всегда разумную Тею совершить пару ошибок, а Дмитрия действовать в одиночку? Графине он рассказал многое, но не всё. — Мы можем запереть их в подвале, — предложила Илона. — Нет, вы сначала должны помочь Агнес, ей плохо, — тихо произнесла Тея. — Помогите ей, и я сделаю то, что вы скажете. — Она чуть не убила мою невестку, с чего мне помогать ей? — графиня зло посмотрела на Тею. Софи сомневалась, пора ли внести ясность в сложившуюся ситуацию или нет. Если она промолчит и просто простит Агнес, есть шанс получить безоговорочную помощь от Теи и Уильяма. Если же скажет, то только раскроет истинного убийцу, которого, как она предполагала, задержал президент, но выгоды для себя не получит. — Я думаю, Агнес стоит помочь, она явно была не в себе, — произнесла Софи, не открывая карты. — Я не буду рисковать и посылать сейчас за врачом, — жестко сказала графиня. — И не надо, я могу помочь сама, только снимите веревки. Графиня внимательно посмотрела на Софи: — Тебе саму надо перевязать и обработать рану, нельзя допустить, чтобы ты разболелась. — Не стоит, — Софи смотрела на неё в упор, а затем легко улыбнулась, — раны больше нет. Графиня вскинула брови. — Прошу, снимите верёвки, и я помогу Агнес. Она нужна живой и более-менее здоровой. Софи попыталась не смотреть на Тею, пока произносила эти слова. Графиня молча достала нож и подошла к Софи. Девушка подавила желание отпрянуть и протянула руки. Верёвки были сняты с запястий, и Софи повернулась к Агнес. Она шептала мантры, чтобы снять жар, и уменьшить синяки, с сотрясением и переломом ничего сделать было нельзя, но и это могло сильно облегчить страдания. — Нужна вода, она обезвожена, — и Софи встала, желая наполнить стакан из кувшина, но тут же неуклюже рухнула на пол, больно ударившись головой о край стола. — Идиотка, — произнесла Илона, а графиня чуть приподняла её юбку и разрезала верёвки на щиколотках. Она же наполнила и стакан и поднесла его к губам Агнес. — Пей, Агнес, пей, — произнесла она, и Софи вспомнила, как Агнес когда-то отзывалась о графине как о доброй, ласковой и заботливой. Такой графиня и была, только Софи впервые почувствовала это вчера днём. — Надо наложить шину на руку. У неё сломано предплечье. Звонок в колокольчик, и Софи получила пару бинтов и струганную деревяшку, к которой она привязала руку Агнес. Дмитрию принесли кувшин и тазик, и он смог умыться и смыть кровь, и теперь смотрел на происходящее, облокотившись на книжный шкаф. Тея помогала Софи и нежно гладила Агнес по лбу. Все возможные манипуляции Софи сделала и с удивлением обнаружила, что за окном стало совсем светло. Графиня сидела в кресле и внимательно наблюдала за движениями Софи через стол. — Я все сделала, — Софи помедлила, — вы... вы можете нас как-то переместить в Петросу? Графиня отрицательно покачала головой. — Но мне показалось... когда граф отправлял вас... — Тебе не показалось. Я могу переместить тебя, но не их. А их одних оставить здесь я не могу. Софи кивнула: — Ясно. — И какой будет следующий шаг? — Дмитрий приободрился, вернулась его прежняя уверенность. — Не жди, что с тобой будут советоваться. — Но надо же сообщить Леониду Олеговичу, Саше, что мы здесь, — Софи поняла, что он беспокоится за свою мать. — Надо, но, послав письмо, его перехватят люди президента. — Так он уже наверняка знает, что мы здесь. Он не такой дурак и, конечно, оставил кого-то наблюдать за поместьем. И этот кто-то уже явно доложил ему, что мы так эпично вошли внутрь. Странно лишь, что до сих пор он не прислал никого за нами. — Странно, — повторила графиня. Дмитрий с трудом поднялся и заходил по комнате: — Нужно начать действовать, не собираетесь же вы просто сидеть и ждать? — Сядь, — приказала графиня. Дмитрий недовольно поджал челюсти, но все же повиновался. Софи решила взять инициативу в свои руки. — Нам нужно чтобы Тея написала письмо Уильяму... чтобы она написала, что мы были добры к ней и Агнес, и попросила бы во всем помочь королю Миэлнии. — Допустим, я напишу. Ты думаешь, он поверит? — Тея наконец совладала со своими чувствами. Голова, спящий с помощью колдовства, Агнес покоилась на её коленях, — я бы не поверила, идея плохая. — Но ты же обещала помочь? — От своих обещаний я не отказываюсь, — мрачно ответила Тея. — Хорошо, твой гениальный план? — Софи начала злиться; ей удалось похитить двух принцесс, обмануть президента, но её по-прежнему не воспринимают в серьез. — Я не говорила, что он у меня есть, я лишь сказала, что письмо не поможет. — В кой-то веки у столь умной и хитрой принцессы нет плана. Как же ты со своей умной головой попала в плен? — Кто бы говорил? Софи гордо вскинула голову, все же ситуация была не на её стороне. — Я королева Миэлнии, — произнесла она. Королева, которая ничего не решает, королева во дворце которой живет другая, королева, которой не подчиняется никто. Но её же любит народ. Софи вспомнила, как они пришли ради неё к стенам Петросы. — Надо бы отправить их в подвал, мешают думать, — произнесла Илона. — Мы должны дать знать Уильяму, пока он не решит, что президент Гроснан казнил Агнес и не нападет на Нортленд. Такой расклад только на руку Елене. — С этим согласна, — произнесла графиня, — но как? Отправив письмо, мы только подтвердим, что удерживаем Тею и Агнес. — Можем написать, что в случае неподчинения убьем её, — Дмитрий снова подал свой голос. — Как ты можешь! — вскричала Тея. — Но надо же его как-то заставить. — Он мой кузен, не забывайся! Тея зло сжала челюсти, а Дмитрий лишь вздохнул. — Скажи, Софи, — подала голос Илона, прекращая их перепалку. Она смотрела подозрительно, сузив глаза, — что имел в виду президент, говоря о твоих способностях? — Ничего особенного, — пролепетала Софи. Она совсем забыла, что виконтесса слышала каждое слово. — И все же? Откуда у него такие сведения? — Придумки, не более, — отмахнулась Софи. — Придумки? — Ладно, — Софи прикрыла глаза, надо сказать им хотя бы часть правды, чтобы уменьшить подозрительность. — Он когда-то знал мою тетю, и она имела те способности, о которых он говорил. Он считает, что я могла унаследовать их, но он ошибается, все происходящее не более чем везение. Она заметила, как Дмитрий и Тея буквально пожирают её глазами, пытаясь оказаться внутри её головы и понять, о чем она говорит. — Только везение? — спросила графиня. Софи пожала плечами: — Иначе бы я не сидела здесь, — напомнила она ей о своем плене и принуждении, но, похоже, совсем не убедила. *** Софи щурилась от солнца, пробивающегося в щель в занавесках окна кареты. Она ехала вместе с принцессами Теей и Агнес, а также графиней Буровой. Илона, вероятно, была где-то здесь, и Софи поразилась, как она, становясь маленьким жучком, не боится, что её кто-то случайно прихлопнет. Она бы точно боялась и краешком глаза рассматривала всех, пытаясь найти скрытого маленького жучка. Плохо, что его она никогда не видела, и приходилось гадать как же этот жучок выглядит. Агнес сидела напротив, рядом с графиней. Она уже чувствовала себя намного лучше, могла сама сидеть и передвигаться, но всё ещё периодически начинала плакать и просить прощения у Софи, утверждая, что не помнит, как взяла пистолет, не помнит, как оказалась на галерее, а помнит лишь, как у Софи расползалось кровавое пятно на платье и как её сбили на пол. Кажется, Тея начала подозревать, что здесь не обошлось без колдовства: уж очень искренне Агнес раскаивалась, но свои предположения предпочла оставить при себе. В данный момент у неё были заботы поважнее. Ей необходимо было скрыть тошноту, появлявшуюся по утрам, так чтобы никто в доме не догадался об её положении. Одно было ясно: скрыть тошноту возможно, но вот когда начнёт расти живот, будет сложнее, и то, что Тея молчит об этом, говорит лишь о том, что собирается их покинуть до этого момента, и Софи это беспокоило сильнее всего. Могла бы и сказать, всё же к Дмитрию, несмотря ни на что, все относятся хорошо, хотя вечером того дня, когда они появились в «Медвежьем логове», графиня отослала его куда-то. «По делам», — с улыбкой сказала она. Захотят ли они иметь второго короля? Или же правление сына должно быть единоличным? Что делают с друзьями детства в таком случае? Софи отогнала эти мысли: сейчас надо беспокоиться не об этом. В конце концов, она придумала план, план, который поддержали и графиня, и виконтесса, и Тея. План, о котором не слышал Дмитрий, ибо уехал раньше, чем он появился на свет. Все должно получиться в лучшем виде, иначе с Софи по-прежнему никто не будет считаться. Карета покачнулась и остановилась на площади. Здесь было полно людей, собравшихся на праздник, и Софи на секунду показалось, что они просто не смогут подойти к президенту. То, как он был зол на неё, пугало, и то, что при следующей с ним встрече он не стал разговаривать с Софи, а лишь прошептал: «Лучше бы ты и вправду умерла» заставляло девушку покрываться мурашками при воспоминании. Сейчас же она собиралась встретиться с ним при большом скоплении людей и заставить его следовать её плану. Софи посмотрела на свои руки — красный камень блестел в свете солнца. Графиня лишь в карете решилась вернуть кольцо Софи. Тея же была в тонких перчатках, призванных скрыть отсутствие знака власти Миэлнии на своих руках. Девушки вышли из кареты, и графиня Бурова умело прокладывала им путь вперёд через толпу. За последние несколько дней Софи убедилась, что враждовать с графиней - плохая идея: та умеет принимать решения, выстраивая сложные ходы. В отличие от мужа, её чувства сложно угадать; она может мило улыбаться, обещая убить и приказывать, а через секунду рассмеяться. В отличие от Елены, она предпочитает оставаться в тени мужа, блистая при нём красотой и кротко улыбаясь, когда говорит он. Но принимает свои решения и умеет хитростью влиять на решения мужа, так что всем кажется, что решает только он. Софи убедилась в этом, когда графиня одобрила её план и сказала, что уговорит мужа, который по предположению Софи вряд ли бы согласился. Графиня Наталия стала внушать Софи страх, больший, чем кто-либо, особенно после того, как она случайно услышала её разговор с Илоной. — Агнес такая милая, кроткая... — графиня вздохнула, — жаль, что она стреляла в Софи. Если кому-нибудь другому удалось бы убить её, мы всё ещё могли бы устроить этот брак... Наконец, они достигли здания правительства, с лестницы которого президент поздравлял собравшихся с праздником. Дальше солдаты преграждали им путь. Графиня улыбнулась и дотронулась до ближнего к ней. — Вы должны нас пропустить, — улыбнулась она, — со мной королева Миэлнии София, принцесса Миэлнии Тея и принцесса Югорта Агнес. Солдат моргнул и расплылся в улыбке; графиня казалась ему невообразимо прекрасной, и он отступил в сторону. — Дальше сами. Софи шла первой, за ней следовали две принцессы. Президент замолчал и перевел взгляд на них. Он прищурился, словно обдумывая каждое слово, и его лицо стало непроницаемым. Он медленно кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то, что Софи не могла разобрать — то ли одобрение, то ли горечь. — Вы решили почтить меня своим обществом, — произнес он с улыбкой, но она казалась предупреждением. — Мы пришли поблагодарить вас, — заговорила Софи, — от лица народа Миэлнии за помощь в освобождении страны от захватчиков. Мы рады, что вы вняли нашей просьбе и решились помочь нам. — Софи обернулась и взяла Агнес за руку. — Принцесса Югорта так же хочет поблагодарить вас за заключенный союз. Агнес улыбнулась, получилось даже неплохо и не так вымученно, как когда они репетировали это. — Я и мой брат рады, что вы согласились помочь нашей кузине, помочь всему народу Миэлнии, рады, что нам удалось перебороть все разногласия и объединить усилия. Теперь президент улыбнулся шире, кажется, ему понравилась их ложь, и он произнес: — Всегда рад помочь, Ваше Величество, — а дальше совсем тихо, так что слышала его только стоящая совсем рядом Софи, — это придумала ты. Ты придумала, как заставить меня сделать по-твоему. — Ну, хоть кто-то воспринимает меня всерьез, — так же тихо ответила Софи и посмотрела ему в глаза. Что же это? Отеческая гордость или ярость, что его все-таки обошли? Для дальнейших переговоров приехал граф Буров и несколько человек из Совета, а также военачальник из Югорта со своими советниками. Операция по освобождению Миэлнии от захватившей её Елены началась, и Софи мало интересовалась ею, но Тея приходила в ярость от того, что ей постоянно указывали её место. Софи решила теперь заняться осуществлением второй части своего плана. Пока все обсуждают войну, она вполне может его продумать. Для начала ей надо оказаться как можно ближе к Елене, чтобы использовать магию против неё, но для этого стоит снять небольшой кулон у неё с шеи. Как же это сделать, чтобы не быть убитой? Пока она строила планы и гадала, как осуществить задуманное, кто-то решил, что ей лучше вернуться в Петросу к мужу. Очутившись за массивными стенами предприятия, она потеряет всякую надежду приблизиться к Елене, но по дороге вполне можно попытаться сбежать. Она быстро согласилась, но Тея начала артачиться, услышав, что Агнес никуда не поедет. Графиня взяла её за руку и мягко напомнила, что и ей и Агнес вообще следует быть безмерно благодарными за то, что остаются живыми, а не возмущаться. Тея же, хоть и побелела от страха, всё же прошипела: — За это я вам отомщу, отомщу лично, как только представится возможность. Софи обдумывала, как же лучше улизнуть из кареты при обратной поездке в Петросу, и не сразу поняла, зачем графиня настойчиво зовет её выйти во двор. — Сюда, в беседку, быстрее же, — она потянула за руку Софи в небольшую беседку, стены которой поросли плющом, закрывая их от глаз посторонних, — теперь обними меня крепко. — Зачем? — испугалась Софи, лишний раз прикасаться к графине ей не хотелось. Графиня резко обхватила её, сжав. — Теперь не сопротивляйся, — прошептала она, и все закружилось перед глазами Софи. Стены беседки исчезли, и появились дубки, затем сосны, а после, к своему изумлению, Софи увидела горы. Наконец графиня отпустила её, и, пошатнувшись, Софи с удивлением обнаружила главные ворота Петросы прямо перед собой. Узенькая дверца в воротах отворилась, пропуская их внутрь. — Добро пожаловать домой, ваша светлость, — проговорил страж с поклоном, а после поклонился следующей за ней на ватных ногах Софи: — Ваше Величество. Дверь снова закрылась, и вместе с ней возможность улизнуть ото всех. — Матушка, ты приехала, я соскучился. Графиня расцеловала подошедшего к ней сына и пошла прочь. Король Миэлнии повернулся к Софи: — И по тебе я тоже скучал, моя маленькая интриганка.