Глава 28

— Ничего себе! Лена, ты настоящая невеста!

— Конечно, настоящая, — бормочу, оглядываясь на подругу. Есть хочется — капец, и задницу отсидела.

Алла замирает в дверях, восторженно складывая руки на груди. Одета в длинное лавандовое платье, при полном макияже, с красиво накрученными волосами. Она сегодня в роли моей единственной подружки невесты. Заодно и координирует весь свадебный процесс, подгоняя всех и всё.

— Как я выгляжу?

— Шикарно. Каринка сделала из тебя настоящую фею!

— Я на себя похожа?

— Даже больше, чем обычно!

— Тогда ладно…

Зеркало мне пока не дают, остаётся верить ей на слово. Рассеянно киваю, ища за её спиной в толпе снующих туда-сюда незнакомых людей одну-единственную фигуру. Рому выпроводили из собственного дома на пару с Костенко. Они оба, облачённые в чёрные костюмы, что смотрелись на них просто обалденно, свалили пару часов назад и с тех пор не показывали носа. Я нервничаю и заставляю себя не думать, что мой почти муж может вдруг дать по тапке и свалить, как его предшественник в Египет.

От отца Зои нет вестей уже несколько недель, и надеюсь, он не решит напомнить о себе именно сегодня. В нашем небольшом городе сложно что-то утаить, поэтому Куликов точно в курсе, какого числа его бывшая собралась сочетаться законным браком не с ним.

— Мои ещё не приехали?

Приходится отвернуться обратно. Карина, визажист от Аллы, наносит последние штрихи, порхая кисточкой по моему лицу.

— Твой папа отзвонился, что скоро будут здесь. Я их встречу и провожу. Сделаем несколько фото. И поедем.

— Не будем ждать Рому? — Выворачиваюсь из цепких рук визажиста.

Карина-Мальвина, недовольно цокает и закатывает глаза. Волосы у неё голубые, и сама она похожа на куклу из сказки, ту, что разбила сердце Пьеро.

— Без жениха с места не сдвинемся. Узбакойся! — хихикает Алла и сбегает в прихожую, где раздается очередной звонок в дверь. Вздохнув, закрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание и нервное трепыхание сердца.

Выходить замуж волнительно. Выходить замуж за парня своей мечты, почти без прелюдии: отношений у нас не было, и мы почти не знаем друг друга, хоть и знакомы миллион лет, — то ещё приключение. Однако, несмотря на всю свою нервозность, я знаю, что всё делаю правильно.

Рома — он тот самый. Лучший для меня. Мужчина, рядом с которым я чувствую себя дома. Хорошо, уютно, расслабленно. Это чувство иное.

Не первая болезненная разрывающая душу любовь, от которой меня тошнило похлеще, чем в токсикоз. Это чувство глубже. Оно корнями проросло в сердце, закрепив свои позиции. Сразу ясно, что так просто от него не избавиться. Если вдруг что-то случится и Рома решит меня оставить, передумает, разлюбит, боль от потери будет в разы сильнее, чем в первый раз.

В небольшой квартире Дроздова становится слишком тесно и многолюдно.

Стилист по волосам Рафаэль порхает со своими волшебными расчёсками и спреями надо мной, как фея-крёстная. Мальвина-Карина всё что-то поправляет и поправляет на моём лице. Алла кричит из прихожей, что приехал флорист с букетом и он потрясающий — букет, а не флорист, но мне она его всё равно не покажет. Передаст сразу жениху.

Она, как главный организатор свадьбы, не расстаётся с телефоном и снуёт туда-сюда, стараясь снять как можно больше контента для своего блога. Здесь есть даже парнишка-фотограф. Рома попросил своего протеже немного заснять процесс сборов невесты и пофотографировать нас с семьями в загсе.

Я так и знала, что лучший свадебный фотограф города не оставит своё торжество не запечатлённым в нескольких сотнях кадров.

Так хочется увидеть Рому. И остаться с ним наедине. Прижаться к его широкой и тёплой груди, заглянуть в глаза и увидеть там все те эмоции, которые он так редко открывает и показывает рядом со мной.

Приезжают родители и Зоя. На ней белое пышное платье, почти копия моего, а на голове ободок с белыми сверкающими бусинами. Она выглядит немного озадаченной — вокруг слишком много людей, держит за руку мою маму и не спускает с меня широко распахнутых глаз.

Мне помогают надеть свадебное платье. В четыре руки зашнуровывают корсет, приносят коробку с моими босоножками. Юбки пышные, и у меня не получается самой застегнуть ремешки, тогда папа приходит на помощь.

— Думал, не доживу уже.

— Папа…

— Что, папа? Я сражён, какая у нас красивая малышка выросла, да, Регинка?

Довольно крякает и показывает два больших пальца вверх. Целует меня в лоб и, смахнув слёзы, бубнит что-то про подышать.

— Причёска, папаша! — эмоционально кричит Рафаэль, размахивая расчёской. — Хватит её трогать. Всё идеально.

— Успокойся, Рафик. Выпей шампанского! — приходит на помощь Алла.

Она уже где-то раздобыла бутылку и разливает всем желающим шипучий напиток по высоким пластиковым стаканчикам с чёрной ножкой.

— Я на работе. Дьяволица! Не соблазняй.

Волкова хохоча отскакивает в сторону и, достав телефон, в очередной раз направляет на меня.

— Закрой глаза. Вот так. Да не открывай ты их так широко, опусти ресницы! Ленка, ты шикарна. Просто супер! Платье как для тебя сшито, может, выкупим? Жалко такую красоту отдавать обратно в салон.

— Зачем оно мне? На один день всего…

— Зато какая память. День один, а семью создают на всю жизнь.

Надеюсь.

— А вот и жених!

Замерев, опускаю руки, комкая фатиновые юбки. Чувствуя, как атмосфера в комнате в момент поменялась. Все стали говорить на несколько тонов тише и стараются убраться из поля моего зрения.

Рома где-то там, на пороге. Я слышу его приглушённый голос и боюсь повернуть голову. Вдруг он рассмеётся? Я ему не понравлюсь… Дурацкое платье, слишком много косметики, духов, блёсток. Фальши.

Всего слишком для спонтанной свадьбы, которой и быть-то не должно.

У меня нет фаты, а волосы закручены в мягкие локоны, собраны на одну сторону. Я опускаю взгляд, пряча глаза, и не дышу, отсчитывая удары собственного сердца. Мне так страшно было всего лишь один раз в жизни: когда у меня отошли воды и от родов уже ничего больше не отделяло. Деваться было некуда. Так и сейчас.

Поздно куда-то бежать, поздно что-то менять.

А потом моей голой спины касается что-то тёплое.

Рома мягко ведёт костяшками до кромки платья, выбивая своим дичайше нежным прикосновением весь воздух из моих лёгких. Его дыхание касается моего уха, и он мягко произносит:

— Повернёшься ко мне?

Киваю и осторожно, шурша платьем, словно в замедленной съемке, разворачиваюсь. Знаю, что куда бы ни привела нас жизненная тропа судьбы, этот момент я буду вспоминать всегда с особым трепетом. И точно запомню на всю оставшуюся жизнь.

— Привет.

— Здравствуй, — тихо говорит Рома, впиваясь в моё лицо таким жадным взглядом, что подкашиваются колени. У меня в груди будто лопается огненный шар. Жарко и пылают щёки.

Рома всё смотрит и смотрит. Немного контужено хлопает ресницами и приоткрывает рот.

Но даже сейчас он выглядит потрясающе. Гладко выбрит, волосы аккуратно уложены, стрижку где-то обновить успел. Высокий, широкоплечий, в потрясающем чёрном классическом костюме с бабочкой, и с небольшим бело-зелёным букетом в руках.

Дроздов тепло улыбается и тянется ко мне.

Быстро облизываю губы, мечтая, чтобы он поцеловал меня прямо сейчас. И плевать на толпу посторонних людей, родителей и тихо всхлипывающую Аллу.

— Это тебе. Ты очень красивая, — шепчет Рома, протягивая цветы, и прижимается губами к моей щеке.

Я хватаюсь за его плечи, обнимая. Прижимаю к себе крепко-крепко. Дроздов поворачивает голову, задевая мой нос своим, и наши губы встречаются.

— Снимайте-снимайте, — громким шепотом приказывает Волкова, шмыгая носом. Продолжая целоваться, улыбаемся.

— Он на неё смотрит как в тех роликах на Ютьюб, сейчас расплачусь, — гундит на заднем фоне растрогавшийся Рафик.

— Всю помаду сотрут, — сетует Карина.

— Пора, — даёт команду Костенко. — Регистрация через двадцать минут.

Рома отстраняется, поправляет выбившийся локон у моего лица и ещё раз оглядывает меня с ног до головы. Довольно кивает. Смотрит с обожанием и влажным блеском в глазах.

— Готова?

— Да.