Глава 19

Зачем владетелю мои деньги, я не очень понимала, но и старосте верить не торопилась.

Решила задать вопрос:

– А с чем конкретно владетель ко мне собирается приехать? У нас все налоги заплачены, следующие платежи уже после того, как будет собран урожай.

– А он будет собран? – на мой взгляд, слишком уж ехидно спросил староста.

– А почему вы сомневаетесь? – в свою очередь спросила я. – У вас что, есть какие-то сведения?

Староста сразу отполз:

– Нет, просто так спрашиваю.

Вот была у меня мысль, что и трактирщик, и староста – оба из одной шайки, а ещё с ними Карастель-маньяк.

– Так что за вопрос у владетеля? – ещё раз спросила я старосту.

– Вопрос о переселении вас из этого дома в Нижнюю Утоль, – сказал староста.

Мариса сразу охнула.

Я обернулась к бедной женщине и сказала:

– Погоди, Мариса, я думаю, что Иварник слишком торопится и выдаёт желаемое за действительное. – Потом повернулась обратно к старосте и сказала: – Ничего, вот приедет владетель, я с ним и поговорю.

Староста, похоже, ожидал совсем другого, скорее всего, он рассчитывал, что я начну его упрашивать, чтобы не встречаться с владетелем. И, возможно, будь я местной жительницей, так бы и было, но теперь, особенно когда у меня магия проснулась, мне ни один владетель не страшен.

– Это как же ты будешь с ним разговаривать? – удивлённо спросил Иварник. – Он же владетель.

Я голову набок склонила и произнесла для непонятливых:

– А я его арендатор. – И потом склонилась в сторону сидевшего напротив меня за столом старосту и тихо сказала: – Вот и посмотрим, кто из нас в Нижнюю Утоль переедет.

Староста даже побагровел, а я, не ожидавшая такой реакции, на всякий случай схватила кувшин, который уже испытала в бою с Карастелём.

– Слишком наглая, да? Смотри, как бы не пришлось пожалеть, – с угрозой в голосе сказал староста и резко встал, так, что стул, на котором он сидел, опрокинулся, но он даже и не подумал его поднять.

Размашистым шагом прошёл к двери и, резким толчком открыв её, вышел из дома.

– Зачем ты так с ним? – спросила Мариса, когда я убедилась, что староста ушёл и ничего не сломал.

– Мариса, с такими людьми только так и надо, – сказала я, – с ними нельзя по-хорошему, они это за слабость принимают.

Потом я вдруг вспомнила, что Мариса ещё не видела, что у меня магия появилась, и сказала:

– Мариса, я тебе сейчас кое-что покажу.

На подоконнике стоял небольшой горшок с засыхающей геранью, я его всё время забывала поливать, и только Мариса периодически это делала.

Я поставила горшок на стол и стала поглаживать листики, жалея растеньице. Сначала ничего не происходило, но я уже знала, что теперь главное – не переборщить, и всё равно переборщила.

Когда через пять минут на столе, вылезши из горшка, стоял гигантский куст зелёной, пышущей здоровьем герани, Мариса расплакалась от счастья.

А мне потом пришлось герань высаживать в палисаднике.

А когда начало смеркаться, я собралась ехать в поля. Мариса разнервничалась:

– Катрина, ну куда ты поедешь одна, против… Сколько их там, семеро? Восемь? Не вздумай!

Но меня было не остановить.

– Мариса, я не собираюсь вообще показываться им на глаза, – попыталась я успокоить женщину, – я издалека только посмотрю, что они делают.

На самом деле я действительно не собиралась показываться им на глаза: зачем мне рисковать? Но я хотела их напугать. Может, у меня ничего и не получится, но попробовать я хотела.

До развилки, с которой надо было поворачивать на мои поля, я добралась, когда ещё солнце садилось, подсвечивая небосвод, а вот когда я, оставив телегу с лошадью у начала моих полей, пошла пешком, солнце уже окончательно село.

Но я странным образом видела неплохо, даже подумала, что вместе с открывшейся магией у меня и зрение каким-то образом изменилось.

Своих работничков я увидела издалека, и судя по тому, что было относительно тихо, они укладывались спать. Мои ящики эти гады приспособили, сделав из них стол, а часть, я так понимаю, использовали как дрова. Никаких следов или даже попыток сбора урожая, конечно же, не было.

Спали работнички на земле, подстелив под себя какие-то одеяла, видимо привезённые с собой.

Расположившись неподалёку, я положила руку на землю и представила себе, как вокруг полянки со спящими работничками поднимаются кусты борщевика. Здесь это растение назвалось по-другому, но суть была та же: ядовитый сок, толстые прочные стебли и огромная высота. По моей задумке к рассвету, уже вышедшие из земли ростки, должны были стать выше человеческого роста, а когда эти работнички проснутся, то они окажутся в ловушке, а утром я приеду, и… будем договариваться.

Моя рука не проваливалась так, как рука Густава, но мне даже просто прижать ладонь к земле было достаточно, чтобы землю услышать.

«Хорошее упражнение, – подумала я, когда ехала обратно, – надо бы повторить».

Приехав домой, я с хорошим настроением легла спать, решив утром подняться не очень рано: пусть работнички «порадуются». И мне иногда утром хотелось поспать, я всё-таки беременна, и живот начал расти, и организму требовалось больше отдыха. Но Марисе пока нужна была моя помощь.

А когда встала, оказалось, что Мариса уже приготовила завтрак, умудрившись сама встать и одеться. Я даже удивилась, когда увидела, что Мариса прихрамывает и ходит медленно, но сама и без стула.

– Ничего себе! Мариса, ты как себя чувствуешь? – воскликнула я.

– Сегодня вообще замечательно, – улыбнулась она, – как будто ты вчера не герань, а меня из земли вытащила.

Я так и села: «Неужели правда?»

И вдруг раздался стук в дверь. Мы с Марисой переглянулись.

Мариса вдруг прошептала:

– Владетель.