Глава 44

Скоро мы все оказались дома, в дорогой Драгоре. Генерал Ландер, хотя и обещал, что мы полетим, отправил меня вместе с остальными магами, а сам вместе с армией остался в империи Риадох. Похоже, там они будут подписывать новые договоры, потому что старые не выполнялись.

Ещё несколько дней до нашего отъезда проверялись такие же хозяйства, как то, в котором были мы. И меня поразил масштаб того, сколько магов из Драгоры перекочевали в Риадох и использовались как рабский ресурс.

Отправили нас обратно комфортабельными поездами. Их на всех не хватало, но те, кто хотел, грузились в вагоны, подобные тем, на котором меня привезли, типа теплушек.

Мы ехали вместе с Ромалесом. Я ему сказала, что живу там же, в Утоли, где и его мать, и как бы ни разу не солгала, просто не стала говорить пока, что в одном доме. Рассчитывала, что в дороге будет время, чтобы ему всё рассказать.

Я ехала, смотрела в окно на пролетающие мимо поля, озёра и железнодорожные станции и думала, какой же, однако, крепкий и сильный у меня организм! Столько всего пережить, а мне хоть бы хны. Живот растёт, тошноты нет, сил только прибавляется. Может быть, это оттого, что родится у меня не ребёнок, а сплошной интернационал? Вроде как без папы, а то один дракон поделится магией, то другой. Размышляла об этом и усмехалась про себя, хотя на самом деле грустно всё это.

И самое неприятное было впереди.

Нет, Мариса, конечно, будет счастлива, что сын вернулся живой. И я была очень рада за неё и за Ромалеса. Да ёлки-палки, я даже за его невесту, Линару, рада! Надеюсь, что она ещё не вышла замуж… Что-то я её давно не видела.

А вот куда я денусь?

Не оставит же меня Ромалес, если женится на Линаре, жить в их доме вместе с ребёнком? Да и поля-то не мои, а его…

Конечно, несколько ночей смогу переночевать у Нинолли. Надеюсь, что они с Густавом меня не выгонят, если, конечно, муж Нинолли тоже где-то не находится в этом поезде или в других.

За время пути мы с Ромалесом сдружились, он оказался очень лёгким в общении, а я стала воспринимать его как брата, и уже на самом подъезде, когда оставалось меньше нескольких часов пути, я наконец-то решилась и рассказала ему о том, что произошло и как получилось, что по документам я являюсь его фронтовой женой.

Сопоставив даты, мы поняли, что он уже в это время попал в плен, поэтому здесь всё сходилось.

– Одного не могу понять, – сказал Ромалес, – по правилам, если не обнаружено тело, то должны ждать четырнадцать дней, а в иных случаях и месяц, прежде чем объявлять, что ты погиб смертью храбрых. Почему же здесь буквально через считаные дни я вдруг стал погибшим и мои документы можно было использовать?

Я пожала плечами:

– Я не знаю. Единственное, что мне известно, что тот дракон, который замешан в этой ситуации, служил в штабе, и, возможно, у него был доступ к документам. Может быть, он что‑то с ними сделал?

И тогда в этом разговоре мы не обратили на это внимания, потому что моё внимание фокусировалось на другом: мне было важно понять, как Ромалес отнесётся к ситуации, в которой и я, и он, и мы все оказались.

Но то ли пережитый плен и рабство вкупе с невозможностью вырваться из плена сделали его невозмутимым, но он сказал:

– Катрина, это такая ерунда. Я понимаю, что всякое могло случиться, но, прошу тебя, не расстраивайся, мы всё решим. И не надо тебе никуда уходить, у тебя потрясающая магия. А мне так много не нужно – куда мне три поля? Даже когда я женюсь, мы можем с тобой поделиться и отдать тебе одно из трёх. И пока поживёшь у нас, до того как найдёшь другой дом.

– Ромалес, спасибо тебе большое, – сказала я.

– Мне спасибо? – воскликнул Ромалес. – Это тебе спасибо! Если бы не ты, я бы там умер, и моя мать никогда бы меня не дождалась.

– Ой, я так рада за Марису! – улыбнулась я. – Я так рада за неё, что она дождалась тебя. Она тебя очень любит.

Ну, к сожалению, про его невесту я ничего сказать не могла. Единственное, что я сказала, что она поддерживала Марису, очень ей помогала. Но со мной она предпочитала не общаться, наверное, ей было больно, что человек, которого она любила, ну, как бы… предал её. Она же не знала, что он здесь ни при чём.

– И прости, Ромалес, я… я ей про это не рассказала.

В общем, так мы и пришли в дом к Марисе – я и Ромалес. Потому что, когда мы подъехали к Утоли, он сказал:

– Если бы я мог, я бы назвал тебя женой, но я люблю другую. Да и ты, похоже, влюблена совсем не в меня, но если ты не против… Я всегда мечтал о такой сестре! Тем более что у нас даже магия одинаковая. – Потом подмигнул мне и добавил: – Хотя твоя магия гораздо сильнее.

Так мы и решили, что я буду его сестрой. Только нужно аннулировать брак. Брак, которого не было.

Стоит ли рассказывать о том, как обрадовалась Мариса? Потом мы искали невесту Ромалеса и все втроём пытались ей объяснить, что на самом деле она как была для него единственной, так и осталась.

Вроде бы нам удалось Линаре всё объяснить, но отчего-то она смотрела и на меня, и на Ромалеса виновато, а под конец вообще расплакалась и стала просить у меня прощения. И я подумала, что она просит прощения за то, что грубила мне и не общалась.

Но Линара, успокоившись, вдруг рассказала, что она знала, что меня похитили, и даже помогла похитителям, о чём сейчас очень сожалеет.

– Прости меня, Катрина, прости, – повторяла она, пока я не сказала, что прощаю.

И тогда я решила, что не смогу жить в одном доме с Линарой, просто не смогу ей доверять, тем более когда появится ребёнок.

Но брак надо было аннулировать и для меня, и для Ромалеса, чтобы мы оба могли жить свободно, не оборачиваясь на ложное прошлое.

Но в этом и была основная сложность: невозможно было аннулировать брак, не объяснив почему. А чтобы объяснить почему, мы должны были рассказать про Рудольфа Бастиани и про то, что он пользовался служебным положением, чтобы развлекаться.

А я помнила, я очень хорошо помнила, чем это закончилось в прошлый раз, когда Лада постаралась меня защитить. А сейчас я даже не знала, как это сделать.