Глава 50

«Может быть, он устал?» – подумала я и не стала идти через весь дом и стучаться к нему в комнаты.

Утром за завтраком я его увидела, как будто бы он специально меня дожидался, и я спросила, почему он не пришёл.

– Катрина, – произнёс Грегори так, что у меня в горле пересохло, а внутри всё сжалось, как будто бы я ледышку проглотила, и она холодная и острая. – Ты не обязана мне ничем за то, что я сделал. Я специально выделил тебе отдельные покои и не побеспокою тебя, не волнуйся. Я взял обязательство и выполню его, я буду верным мужем и… хорошим отцом.

И я, честно, даже не нашлась что сказать и какое-то время чувствовала себя рыбой, вытащенной на берег; и, скорее всего, выглядела так же.

Наконец мне удалось вытолкнуть из себя:

– То есть, Грегори, я правильно поняла, что ты на мне женился, но… фиктивно?

– Да, Катрина, – сказал Грегори, – тебе не обязательно выполнять супружеские обязанности. Сына я признал, так что Бастиани тебя больше не побеспокоит.

– Я поняла. – И снова ледышка, поэтому только и смогла я выговорить, совершенно не понимая, как я могла влипнуть в такую дурацкую ситуацию.

– Прости, мне нужно идти, – сказал Грегори. – Скоро я снова уеду в Риадох, и, скорее всего, это будет надолго. Так что дом и территория остаются в твоём распоряжении, матушка тебе поможет.

И он вышел.

А я даже не была в силах идти общаться с ребёнком. Мне надо было успокоиться.

«Нет, что это за ерунда?! Я же вижу, что он любит меня! Почему он от меня отказался? Так дело не пойдёт! – подумала я. – Ещё и в Риадох собрался уехать! Ну уж нет!»

И этим же вечером я решилась.

Сначала я мерила перед зеркалом разные сорочки из полупрозрачной ткани, но ни одна мне не нравилась. Потом взгляд упал на шкатулку, которую мне подарили подруги, Лада и Тасия. Тасия ещё не смогла сдержать характер и высказала: «Ты теперь леди, будешь складывать свои драгоценности».

Я и положила в шкатулку подарок Грегори – бриллиантовую подвеску. Она была очень красивая, ободком шла по шее и красивой лесенкой «стекала» на грудь. И вдруг поняла, что не нужны мне никакие развратные сорочки.

Я надела эту подвеску, и больше ничего. Сверху накинула домашнее платье-халат. И пошла в комнату Грегори.

Меня он, кстати, поселил довольно далеко от себя. Представляю, как шепталась прислуга!

Я толкнула дверь: не стучать же в комнату собственного мужа! Дверь была не заперта, и я вошла. Покои мужа состояли из спальни, небольшой гостиной и кабинета. У него был отдельный кабинет, но здесь, видимо, был ещё один для того, чтобы можно было поработать в тишине перед сном.

И вот из этого кабинета, из-под закрытой двери, лился мягкий свет.

Я подошла и толкнула эту дверь.

Грегори сидел за небольшим столом и что-то писал. Он поднял голову. Глаза его удивлённо распахнулись.

– Катрина? Что-то случилось? – спросил он.

– Случилось, – добавив в голос драмы, произнесла я, причём от волнения, наверное, голос у меня слегка охрип, – большая трагедия случилась.

– Что? – Грегори поднялся из кресла. – Что-то с ребёнком?

И в голосе его была искренняя тревога.

– Случилось то, что я забыла сказать тебе самое главное.

Я сделала несколько шагов и подошла к нему близко-близко, так, что, вдохнув, я почувствовала снова этот грозовой запах, который для меня был таким родным. И почему-то именно это и придало мне решимости.

На мгновение его лицо окаменело.

– Грегори, – сказала я, глядя снизу вверх, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Грегори, я люблю тебя.

Я сбросила халат с плеч, оставшись только в том, что надела, когда приняла решение пойти соблазнять собственного мужа.

Какое-то время он смотрел мне в глаза и молчал.

Я подумала: «Неужели мне сейчас придётся спешно натягивать халат и бежать по коридору обратно?»

И, видимо, с этими мыслями что-то отразилось у меня на лице.

– Повтори, – глухим дрогнувшим голосом сказал он.

– Я люблю тебя, Грегори, – повторила я и с отчаянием крикнула: – Люблю!

И после этих слов меня подхватили на руки, захватили в плен мои губы, и всё вокруг исчезло. Остались только мы – он и я.

Я даже не заметила, как мы переместились в спальню. Сначала всё произошло очень быстро. Но потом со словами «Прости, я не смог себя сдержать» он начал снова целовать меня – медленно, тягуче, так, что время перестало иметь значение, как и всё остальное. Удовольствие накатывало волной, голова кружилась от поцелуев.

И когда солнце стыдливо заглянуло в окно, мы всё ещё не спали.

***

Проснувшись, вероятно, уже ближе к обеду, я обнаружила, что я в кровати одна, но, заметив, открытую дверь на балкон, увидела, что Грегори там. Вышла сама… и остановилась, потрясённая, а Грегори, не менее удивлённый, спросил:

– Ты тоже видишь это, Катя?

Окна из покоев Грегори выходили на реку, и весь берег реки был усеян горными эсиолями, и речной ветерок, играя с колокольчиками, приносил:

– Ка-тя… Ка-тя…

Грегори удивлённо смотрел на переливающиеся любимые цветы богини Эсилы, а мне слышался её смех.

***

И в Риадох мы поехали вместе: я, Грегори и наш сын.

Оказалось, император назначил Грегори наместником в Риадохе. А мне пришлось взять на себя роль… ну, по-нашему это будет министр сельского хозяйства – для того чтобы решить проблему малоплодородной земли в Риадохе и организовать в помощь урожайных магов из Драгоры. Только уже по контракту и за деньги.

А ещё пришлось приглядывать за тем, чтобы поля горных эсиолей расцветали во всех регионах империи. Хотя это и было не обязательно, богине было достаточно и одного поля, но я считала, что уж если миру суждено измениться, то пусть он изменится к лучшему и как можно скорее.