Глава 12

Моя комната, моя крепость. Место, где мне не нужно было притворяться сильной или невозмутимой. Я лежала на кровати, и единственным источником света был экран телефона, на котором светилось лицо Марка.

Я жадно всматривалась в его черты, пытаясь вызвать в памяти то чистое, светлое чувство, которое было между нами. Марк был моим якорем. С ним мир был понятным, а любовь, тихой гаванью. Но сейчас, глядя на его фото, я с ужасом понимала, что образ Марка словно выцветает, становится плоским, как старая кинопленка.

А Клим... Клим был пугающе объемным.

Я коснулась пальцами нижней губы, которую он прикусил,. Это место до сих пор саднило. Я всё еще чувствовала вкус его кожи, и этот привкус казался мне ядом, который медленно растекается по венам.

- Не очаровывайся, Николь, -прошептала я в пустую комнату, и мой голос прозвучал как мольба. - Помни, кто он. Помни, что он сделал. Он эгоист. Он использует тебя.

Я закрыла глаза, но тьма за веками тут же наполнилась его образом. Тем, как он нависал надо мной, как его зрачки расширялись в полумраке, как его тело содрогалось от рваного дыхания, когда он терял контроль.

«Все еще считаешь, что я тебя заставляю?»

- Ненавижу, - выдохнула я, сжимая телефон так, что побелели костяшки. - Ненавижу за то, что ты прав.

На следующий день, я закрылась в комнате почти сразу после пар. Мир снаружи был слишком громким, слишком реальным, а внутри меня и без того творился хаос. Я бросила рюкзак на стул, села на кровать и, не раздеваясь, уставилась в потолок.

Написала Аня.

Аня:

Не видела тебя сегодня. Ты пропала. Что с тобой?

Я усмехнулась. Что со мной? Да если бы я знала.

Николь :

Ты сейчас занята?

Ответ пришёл почти мгновенно.

Аня:

Для тебя — нет. Говори.

Я глубоко вдохнула.

Николь :

Это из-за Клима .

Три точки печатания висели дольше обычного.

Аня:

Я слушаю.

Я сжала телефон сильнее.

Николь :

Он не такой, каким кажется. И именно это меня пугает.

Пауза.

Аня:

Николь, это Клим. “Не такой”, это уже тревожный звоночек. Что он сделал?

Николь :

Поцеловал меня.

Ответ не пришёл сразу. Я почти видела, как Аня откидывается на спинку стула, переводит дух.

Аня:

ЧТО?

Аня:

Ты сейчас серьёзно?

Николь :

К сожалению, да.

Аня:

Он что, совсем с катушек слетел?! Николь, это не шутки. Ты же знаешь, кто он и из какой он семьи.

Я нахмурилась.

Николь :

Вот именно.

Сообщение долго не приходило. Слишком долго. Я уже собиралась написать снова, когда экран вдруг вспыхнул.

Неизвестный номер:

Ты в порядке?

У меня перехватило дыхание.

Сердце сжалось так резко, будто кто-то дернул за оголённый нерв. Я уставилась на номер, незнакомый. Ни имени. Ни фото. Но я знала. Знала сразу.

Клим.

Я не ответила. Пальцы зависли над экраном. В голове мелькнула мысль, откуда у него мой номер? И тут же другая, более опасная, ему не всё равно.

Телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер:

Я не должен был так уходить.

Я сглотнула. Он… объяснялся?

В этот момент пришёл ответ от Ани.

Аня:

Хорошо. Но ты должна понимать, во что лезешь.

Я перевела взгляд с одного чата на другой.

Николь для Ани :

Я слушаю.

И почти одновременно , другому контакту:

Николь для Неизвестн ого номер а :

Ты о чём?

Ответ от Клима пришёл быстро, будто он ждал.

Неизвестный номер:

О том, что напугал тебя. И о том, что позволил себе лишнее.

Я усмехнулась без радости. Позволил себе. Как будто это было случайностью.

Аня тем временем писала длинное сообщение. Я читала его, чувствуя, как внутри постепенно стынет.

Аня:

Клим из очень закрытой семьи. Влиятельной. Жёсткой. У них всё про контроль и репутацию. Его отец, не тот человек, которому можно перейти дорогу. Клим с детства рос с мыслью, что эмоции, слабость. Поэтому он такой… холодный. Он привык, что люди либо боятся его, либо хотят быть рядом из-за статуса.

Я подняла глаза от экрана, будто могла увидеть перед собой этого маленького мальчика, которого учили не чувствовать.

Телефон снова завибрировал.

Неизвестный номер:

Я не ищу оправданий. Просто хотел знать, как ты.

Я медленно выдохнула и написала:

Николь для Неизвестного номера :

А тебе действительно важно?

Ответ задержался.

В этот раз, дольше.

Аня продолжала.

Аня:

Е сли он к тебе полез, значит, ты задела что-то очень личное.

Мурашки пробежали по коже.

И словно в подтверждение этих слов пришёл ответ от Клима.

Неизвестный номер:

Да. Иначе я бы не писал.

Я перечитала. Несколько раз.

Николь для Неизвестного номера :

Ты всегда так беспокоишься о тех, к ого целуешь?

Ответ был почти мгновенным.

Неизвестный номер :

Нет.

Коротко. Честно. Без игр.

В груди что-то сжалось.

Аня для Николь:

Повторяю, там не простая семейка. Отец, крупный бизнесмен, человек с деньгами и связями, привыкший, чтобы всё было по его правилам. Он не жестокий в бытовом смысле, но холодный и требовательный. Мама тихая, сдержанная, всегда поддерживает отца, в семье она скорее про порядок и внешний фасад, чем про тепло. Детей воспитывали в той же логике дисциплина, контроль, никаких истерик и “хочу”. У Клима есть младший брат, ему было сложнее всего, он не выдержал давления, после этого семья стала ещё более закрытой.

Я перечитала сообщение Ани несколько раз. Одна фраза не отпускала, царапала изнутри.

Я медленно набрала ответ.

Николь для Ани :

Подожди… “не выдержал” , это как?

Три точки появились почти сразу, потом исчезли. Снова появились. Аня явно решала, сколько именно мне можно знать.

Аня:

В прямом смысле.

Я напряглась.

Николь для Ани :

Ан я...

Ответ пришёл через несколько секунд, уже без лишних объяснений, обычным, почти бытовым тоном, от этого было ещё тяжелее.

Аня:

Нервный срыв. Таблетки. Потом клиника. Ничего криминального, просто человек оказался слабее системы, в которой вырос. Это было несколько лет назад, всё быстро замяли, чтобы фамилия не всплывала в новостях.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Николь для Ани :

А Клим?

Аня:

А Клим, что Клим? На нём ответственность, репутация семьи, контроль. После этого он стал ещё более закрытым. Как будто решил, что если кто-то и должен сломаться, то точно не он.

Я опустила взгляд на телефон. Перед глазами вдруг всплыло лицо Клима, сосредоточенное, холодное, будто высеченное из камня.

Николь для Ани :

Он винит себя?

Ответ пришёл не сразу.

Аня:

Скорее всего. Просто такие, как он, никогда об этом не говорят.

Я долго смотрела на экран. Теперь его резкость, его попытка всё держать в руках, даже меня, переставали быть просто высокомерием.

Николь :

Знаешь, это мерзко. Делать из детей проекты, давить до срыва, а потом делать вид, что просто не выдержал , будто он просто слабый. Если бы его семья хоть раз выбрала человека, а не фамилию, ничего бы этого не было.

Сообщение улетело.

И только в следующую секунду я увидела не имя Ани над чатом, а короткое, страшное:

Неизвестный абонент.

У меня похолодело всё.

Совсем всё.

Я уставилась на экран, не моргая, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце начинает колотиться где-то в горле. В голове будто щёлкнул тумблер: нет, нет, нет. Я быстро пролистала вверх, переписка с неизвестного номера. Я отвечала из неё. Я писала ему.

-Господи… -выдох сорвался почти всхлипом.

Руки задрожали так, что телефон едва не выпал. Я хотела стереть сообщение, но было поздно. Под ним уже стояло маленькое, безжалостное:

Прочитано.

Я моментально переименовала абонента.

Я сидела на кровати, вцепившись в телефон, как в спасательный круг, и впервые за всё это время по-настоящему испугалась. Не его силы. Не его влияния. А того, что я только что сказала ему вслух то, о чём никто никогда не говорил. Но, может быть он не поймет о чем речь.

Прошла секунда. Вторая. Вечность.

Экран снова загорелся.

Клим:

Ты сейчас говоришь про моего брата?

Это было без знаков препинания. Без эмоций. И от этого, страшнее всего.

Я почувствовала, как по спине побежал холод. Хотелось соврать. Сказать, что это не ему. Что он всё неправильно понял. Что это вообще не о нём.

Но он уже понял.

Точки печатания появились почти сразу… и исчезли. Потом снова появились. Он читал. Перечитывал. Переваривал.

Наконец пришло ещё одно сообщение.

Клим:

Ты не имеешь права.

Я зажмурилась. Горло сжало так, что стало трудно дышать. Но вместо того чтобы отступить, внутри вдруг поднялось упрямое, дрожащее чувство, если сейчас отступлю, то буду врать и ему, и себе.

Я медленно набрала ответ, стирая и переписывая слова несколько раз.

Николь для Клима :

Я знаю. Но это не делает это неправдой.

Ответа не было.

Минуту. Две.

Я уже представляла, как он снова закроется, отрежет меня, сотрёт этот номер, как ошибку. И, возможно, это было бы правильнее.

Телефон завибрировал.

Клим:

Ты хоть понимаешь, куда лезешь, Николь?

Я посмотрела на эти слова сквозь мутную пелену.

Николь для Клима :

Нет. Но я понимаю, что молчать, хуже.

Экран снова загорелся. Я сжала телефон так, что пальцы побелели. Сердце ушло куда-то в горло. И я увидела его сообщение.

Клим:

Мой брат. И если ты ещё раз хоть слово скажешь про него, либо позволишь обсуждать его с другими, я сломаю всё, что тебе дорого. Поняла?

Я отпустила телефон, и он с глухим стуком упал на кровать. Внутри холод, ледяной и острый. Я знала, что это не пустые слова. Его тон был как удар, резкий, окончательный, безжалостный.

Я впервые осознала, что не видела половины того, на что он способен.

Пальцы машинально набрали новое сообщение.

Николь для Клима :

Мы увидимся завтра?

Экран мигнул почти мгновенно.

Клим:

Плевать.

Я села, обхватив колени руками, и тихо пробормотала:

- Значит, всё сначала…

Я думала, что возвращение к началу , это как шанс всё исправить, как новый старт.

Я ошибалась.

Я ещё даже не представляла, насколько он способен на жестокость, на контроль, на то, что заставит меня раз за разом сомневаться в себе. Насколько глубоко он умеет проникнуть в мою жизнь и мои чувства.